Сергей Буркатовский – Война 2020. Первая космическая (страница 43)

Сигнал вызова. Ее планшет! Кто там только что пролетел к «Товарной»? Гражински? Да, так и есть. Отлично. Вы, ребята, опоздали малька – но хоть какая-то помощь. Общаться с оч-чень злым московским ЦУПом наверняка будет командир. Остальные – в «Орионе» и у пультов, так что если Кэбот не потащит планшет к «Луне-Товарной» – за спиной будет чисто. Й-йе-е-ес-с!

Седая шевелюра промелькнула в треугольной дырке, и, не дожидаясь, пока кто-то особо непоседливый ломанется в противоположный конец станции, Настя ударила в дверь обеими ногами. «Это Атака Грызли, знаменитая писательница на заборе!» Встречайте, падлы! Тело не успело затечь, пинок получился – загляденье. Пластиковый прямоугольник закрутился, вырванный усилием всех мышц, начиная со спинных и заканчивая икроножными, а ее вынесло в коридор. Нога в спецноске – «Мам! А правда, что космонавты могут цепляться ногами, как обезьянки? – Конечно, правда, доча!» – рефлекторно ухватила поручень, спина упирается в оч-чень своевременно подвернувшийся выступ туалетной кабинки. Вся гоп-компания собралась у консоли связи, «Макаров» с любопытством пялится на немую сцену. «А чой-то вы тут делаете?»

– Руки от пульта! – Она-то уж глупых вопросов задавать не собиралась.

– What’s?.. – Должно быть, в первое мгновение они ее просто не узнали – распущенные волосы в невесомости выглядят весьма… внушительно. Примерно как у кикиморы.

– Мятеж закончен, господа. Я, командир станции «Селена», летчик-космонавт Российской Федерации Анастасия Николаевна Шибанова, возвращаю себе Контроль над станцией. Прошу во избежание… недоразумений убрать руки от приборов и не делать провоцирующих движений. Мистер Гражински… Тихо! Не дергаться! Руку от кармана! За вами – баллоны СЖО. Так что если промахнусь – легче не будет, ясно?

– Ясно. Мы ничего не делаем. Пожалуйста, успокойтесь, миссис Шибаноффа. – Гражински предусмотрительно держал руки на виду, шокер так и лежит в кармане бесполезным грузом, большой палец ноги, как и у нее, вцепился в поручень, но тело не напрягается, как перед прыжком, понимает, зараза, что шутки кончились. – Я и моя команда категорически не согласны с определением мятежа. Мы осуществляем спасательную операцию…

– Bullshit. Майк, не вешай лапшу. Вы попытались захватить станцию.

– Мы не…

– Не надо, полковник. Все все поняли. Сейчас вы медленно, по очереди, переместитесь в «Орион». Мистер Гражински, вы первый.

– Миссис Шибанова, мы не можем. – Гражински явно считал варианты. Волчара. Ясен пень, такой прыти от нее не ждали, возможно, будь у них время – что-нибудь и придумали бы. А значит, времени давать было нельзя, давить, давить быстро, не давая опомниться. Во рту было кисло, непонятно с чего.

– Можете. Корабль обязан быть готов к немедленной эвакуации в случае разгерметизации или иных чрезвычайных происшествий. – Слова инструкции вылетали с языка сами собой. – Медленно, мистер Гражински. Медленно. Кэбот, freeze[38]. Радар включен на всю катушку. Я не шучу.

Майк, может, и прыгнул бы, а может быть, попытался бы достать шокер – но служивший некогда дверью каюты кусок пластика лениво поворачивался в воздухе как раз между ними. Это нервировало и его, и ее – но у нее было отличное лекарство «от нервов». А может, взгляд у нее был достаточно красноречивым. Гражински попятился, плавно, ногами вперед скользнул в люк «Ориона».

– Мистер Альварез. Ваша очередь. – Штатский геолог возражать не собирался, с облегчением юркнул в люк.

– Настья… – Не отвечать. Только приказывать:

– Мистер Кэбот, снимите струбцины. Please. Or else[39]… – Теперь дожать, не дать даже вспомнить про «кольт» уже из их аварийного комплекта. Впрочем, попытайся они вскрыть укладку – сработает предусмотрительно установленная на НАЗ сигналка, она услышит.

Кэбот со взглядом больного бассета (в глаза пытался не смотреть, но инстинктивно оглядывался – сначала на черный зрачок пистолета, потом на Настины еще менее дружелюбные зрачки, вот тебе, сволочь, режим наведения) возился в проеме люка, снимая страховочные струбцины, намертво скреплявшие станцию с кораблем. Те двое не шевелились, а даже если бы и дернулись – распаковывать аварийку им секунд сорок, не меньше, хотя у них в «Орионе» она расположена более удобно. Да и Боб перекрывает директрису.

– Good. Теперь – внутрь. Задраить люк. – Лоснящаяся черной теплозащитой крышка отрезала американцев от станции, щелкнули замки.

На мгновение показалось, что воздух стал чище, хотя, конечно, станционные запахи никуда не делись. Чистая психология. Настя скользнула в отсек. Одной рукой – выпустить из рук «макара» она не решалась, хотя работать было дико неудобно, – задраила внутреннюю, оранжевую крышку, зафиксировала рычаг. Все. Теперь не проберутся. Аккуратно поставила пистолет на предохранитель, сунула в карман. Черт. Да это же пушка так воняет! Хотя, в общем, неудивительно – засунули бы ее самое за обшивку к той самой трубе на половину суток – она бы тоже не мимозой благоухала. Забавно – запах дошел до нее только что. Вот что значит адреналин ведрами.

Время… сорок две минуты, итальянец только-только добрел до «Козявки». Теперь надо понять, что там, на Луне. Земля подождет. Связь с поверхностью. Что ж так долго-то, гос-споди…

– Лунная база, лунная база. Здесь командир орбитальной станции «Селена» летчик-космонавт Шибанова. Сергей, Третьяков! Слышишь меня? Сергей! Сергей, отзовись! – Что эта сука макаронная с ним сделала?

– Orbital… Тьфу… Орбитальная база, здесь «Бочка». На связи Третьяков. Слышу, Настя. Что у тебя?

– Все нормально, Сергей. Я их выперла. Сидят в «Орионе», люк заблокирован.

– Корпус цел? – Сообразил, молодец, Серега!

– Цел. Стрелять не пришлось. Доброго слова хватило.

– Ну да, «добрым словом и пистолетом». Все, ухожу со связи. Говорить не могу. Жду макаронника, по расчету – двадцать – двадцать пять минут. – Ну да. Минут двадцать он влезал в скафандр, потом десатурация, минут десять до «Козявки», поискать под пультом… В вакууме… В толстых перчатках «Кречета»… Ищи-ищи. «Может быть, найдешь пару земляных орехов».

– Конец связи. Удачи.

Так. ЦУП в Хьюстоне… Не отвечать, трафик – на запись. С этим будем разбираться потом. Ч-черт, ее планшет уперли. Второй сигнал… Королев! Наладили связь! Поздно, ребята, нуда лучше поздно, чем никем да. ЦУП-Москва принял ее доклад на удивление спокойно. Ну да – Николай Семенович помнит чуть ли не Гагарина, нервы бронированные. Системы станции – в норме. «Союз» – все в порядке, демонтировать ложемент для переноса в «Орион» американцы тоже не успели. Телеметрия с поверхности… Все системы работают штатно. Эвакуация? Так точно. Двое суток. Слить записи видеокамер наблюдения? Ну да, понятно, не отсечь нежелательную картинку американцы не могли. Не страшно – у нас тут, внутри, все ходы записаны. На том самом героическом ноуте. Исполняю. Новый сеанс – после доклада подполковника Третьякова с лунной базы.

Рядом замигало еще одно окошко, на сей раз внутренней связи – «Орион». Люк заблокирован, пустотные скафандры в «Альтаире» – им остались только разговоры разговаривать. Ну что ж. Теперь можно и поболтать.

– Орбитальная база на связи. Слушаю вас, мистер Гражински.

– Миссис Шибанова, простите – но мы приняли… некоторые меры по ограничению ваших перемещений по станции только после пропажи пистолета. Мы не имели намерения причинить вам вред. Мы просим вас еще раз оценить ситуацию.

– Благодарю, я оценила ее еще сутки назад.

– Сутки?

– Разумеется. Видите ли, мистеру Кэботу не следовало так несерьезно относиться к порученным обязанностям. Пистолет – ерунда, а вот резервный почтовый сервер… Я вам не рассказывала эту историю, Боб?

– Что вы имеете в виду? – Лицо Гражински на экране было каменным, а Кэбот чуть не плакал. Видимо, дошло.

– Так уж сложилось, что на станции есть дублирующий почтовый сервер. Недокументированный. Так Что, мистер Гражински, когда вы или кто-то из ваших людей в следующий раз получите особо пакостный приказ – убедитесь, что вы действительно вычистили его следы отовсюду. А вы, мистер Кэбот, хотя бы не ругайте отдавших приказ ублюдков так громко. Вы разбудили не только меня, но и мое извечное женское любопытство. Мне пришлось принять некоторые превентивные меры. Конечно, если бы короткоствол был у вас, все сложилось бы иначе, – не поняли, ну и ладно, – но хрупкая девушка должна заботиться о собственной безопасности, не так ли?

– Мы должны были только организовать эвакуацию мистера Тоцци!

– И для этого устроили мятеж на станции, вернее, сразу два мятежа. На станции и на лунной базе. Это все говно, Майк. Вонючее бурое говно. Вам не нужно было спасение Тоцци – ему ничего не угрожало. Если бы угрожало, мы получили бы приказ об эвакуации через наш ЦУП, по требованию самих же европейцев. Вам нужно было, чтобы его спасли от несуществующей опасности – или из лап злобных русских? – именно вы, добрые американские парни. Говно и пропаганда.

– Мы получили приказ…

– Про приказы мы наслушались еще в прошлом веке. Это тоже говно, Майк Хотя я оценила вашу неловкость в осуществлении… мм-м… полицейских функций. Видно было, что удовольствия вам это не доставило. – Словесный понос, чисто словесный понос. По-хорошему – отрубить бы связь, послать Гражински на три веселых буквы… и ждать вестей с Луны. Но вот от ожидания можно было сойти с ума, и поэтому она говорила, говорила, говорила, попутно загоняя обратно наконец настигший ее мандраж. – И еще один совет, мистер Гражински. Если уж делаете что-то неприятное человеку – не рассчитывайте на то, что он будет мил, любезен и не доставит вам проблем. Кстати, можете передать это и на Землю – не думаю, что наши там, дома, поведут себя принципиально иначе, чем я… или Серега.