Сергей Буркатовский – Вчера будет война (страница 18)

То есть — расчет. Причем расчет дальний, стратегический. Ибо никаких тактических преимуществ в нахождении оного гражданина вне зоны прямого и жесткого контроля нет, напротив — геморроя не оберешься. Утечка информации, невозможность уточнения важных деталей — перечислять сутками можно.

Что же такого можно получить, наблюдая (а наблюдение есть, не может не быть!) за упомянутым гражданином в относительно свободной обстановке?

Загадка.

Разве что… Черт, да вот же оно! Именно — понаблюдать за объектом в свободной обстановке! Только зачем? Надеясь, что буде объект аглицким шпиеном, тут же попытается удрать? Наивно. Штирлиц вон годами бутафорил. Не канает. Значит, все совсем просто — хочет товарищ Сталин посмотреть, что же этот самый гражданин Чеботарев из себя представляет.

А отсюда мораль. Угождать Сталину, корчить из себя пламенного коммуниста — без мазы. Расколет в момент. Значит… значит, просто будем делать, что должно — и японский бог нам в помощь.

Однако к заметке. Пишем, что думаем, но и думаем, что пишем. Черт, заткнулись бы эти певцы — достали воплями дурными, ур-роды!

«Как многократно отмечал товарищ Сталин, империалистическое окружение Советского Союза не остановится ни перед чем для того, чтобы уничтожить страну победившего социализма. И прямое военное нападение мировой буржуазии на СССР с целью полного уничтожения социалистического строя возможно и в конечном итоге неизбежно.

Следует учесть, что нападающая сторона всегда имеет важное преимущество — инициативу. Нападающий выбирает и место нападения, и удобное для себя время. Он имеет возможность сконцентрировать силы на удобных для наступления участках и обрушить всю свою мощь на защитников наших рубежей.

Нет сомнения, что армия трудового народа, вооруженная марксистско-ленинским учением (во загнул! Так держать, Андрюха!), отразит подлое нападение (стоп! Чуть не написал «фашистских») захватчиков и водрузит Красное Знамя над поверженными городами агрессора. Но следует заранее приготовиться к отражению мощного первого удара вражеских армий.

Большевистская стойкость в обороне в сочетании с ударами по флангам наступающих вражеских войск, методическое уничтожение основной ударной силы противника — танков и авиации — станут залогом последующего перехода в наступление и полного разгрома врага»

Так. Вроде нормально. Будем надеяться, что НКВД держит новоявленного Кассандра на достаточно свободном поводке и репрессий не воспоследует.

Дурной ор пьяненькой компании на минуту притих и затем опять возник, уже в коридоре. Никак, баиньки собрались. Давно пора. За стенкой тихо выматерился разбуженный Нефедыч, что-то пробурчала его супружница.

Гогот и топот приблизились и начали было удаляться. Но, видимо, жажда общения перевесила, а полоска света из-под двери классово чуждого элемента была воспринята как приглашение. Дверь без стука распахнулась — щеколду Андрей накинуть забыл, — и Леха Клязьмин возник на пороге, обводя комнатушку наглым, хотя и плохо сфокусированным взглядом.

— А! Тилихент! Не спится, бамть! — матерился Леха тупо и неизобретательно. Напоминал он шпану совсем иных времен, здесь искусство расцвечивания обыденной речи еще оставалось искусством, традиции балтийских матросов кануть в лету не успели. Пара Лехиных корефанов нетерпеливо выглядывала из-за спины.

— Закурить дал бы рабочему человеку, что ля… — Ну это знакомо, чай не в графском поместье росли. «Бить будут аккуратно, но сильно».

— А что, на свои не скопил? — Андрею было страшно, вроде и не то видел, но вот так уж устроен человек, в нештатной ситуации мандраж все равно пробирает. Что было — то уже прошло, а вот что будет… Но на обострение он шел сознательно — мордобоя не избежать, так хоть избавиться от тягостной предварительной разводки.

— От-те нате… Слышал, Сема? — Здоровяк Сема послушно закивал. — Чой-то тилихенция больно некультурная пошла. Никакого почтения пролетарскому гегемону!

— Не уважаи-ит, — прогудел третий, его Андрей не знал.

— Ща, зауважает! — Забавы не получилось, злоба искала выхода. Размах был по-пьяному широк, так что Андрей успел отшатнуться, кулак просвистел мимо. Леху повело в сторону.

На свои рукопашные таланты Андрей не рассчитывал, так что сразу прибегнул к тяжелым предметам. Сосновая табуретка впечаталась в череп возле уха с неслабым треском. Отоваренный клиент начал оседать, но на этом везение кончилось. Сема по нетрезвости своей не успел проморгаться, но третий, незнакомый крепыш, ужом ввинтился в комнату мимо валяющегося предводителя и без замаха ткнул кулаком по не зажившим до конца ребрам. Андрей сложился, ожидая продолжения. Легкие свело судорогой, оставалось лишь хрипеть. Однако сквозь кровяной шум в ушах пробился гулкий, почти колокольный звон, и крепыш тоже вдруг с чего-то решил малость полежать.

С немалым усилием разогнувшись, Андрей в розоватом тумане увидел картину, достойную кисти Делакруа и Рубенса одновременно. Над поверженным супостатом в воинственной позе возвышалась Наташка Хромова, пафосом и одеянием копирующая «Свободу на баррикадах». Вместо знамени в руке, правда, была чугунная сковорода с клеймом «Тульской Литейной Мануфактуры купца 2-й гильдии Х. Н. Синерылова», но впечатление это не портило.

Два тела на полу не шевелились, а третье, Семино, было приперто к стенке коридора невесть откуда взявшимся Давидом и еще одним комсомольцем, Славкой Иванченко из кузнечного. Тело блеяло, мекало и всячески пыталось доказать, что оно просто проходило мимо.

Наташка отшвырнула сковородку и бросилась к Андрею.

Через четверть часа натертый в районе пострадавших ребер гусиным жиром Андрей сидел на топчане, Наташка суетилась вокруг, обматывая пострадавший торс широкой тряпицей. Мелькающие перед носом пышные формы целительницы весьма успешно отвлекали от ноющей боли.

Леху с крепышом подвалившие на шум члены комячейки выволокли на улицу и теперь, по всей видимости, учили нормам социалистического общежития. Давид в воспитательной работе участия не принимал, препоручив руководство процессом Славке. Он сидел на уцелевшей табуретке, изучая Андрееву статью. Черные брови сошлись на переносице, взгляд перемещался между листами и лицом Андрея.

— Ин-те-рес-но… — слово это комсорг произнес врастяжку, выделяя каждый слог, — интересно. Серьезный подход. Да ты, я гляжу, вообще парень серьезный… — Он аккуратно сложил листы, запихнув их в карман пиджака, — ты… вот что. На стрельбище мы идем в пять, я тебя в список внесу. Если оклемаешься — подходи к заводоуправлению.

Он встал, кивнул и вышел, аккуратно притворив дверь. Через минуту с улицы донесся его говорок, звуки, сопровождавшие воспитательную работу, стихли. Славка что-то бухнул на прощанье воспитуемым, и дружный скрип сапог начал перемещаться к соседнему общежитию.

Наташка полюбовалась на свою работу и вдруг охнула. Ну, понятно, с момента своего появления в стиле разящей валькирии времени обратить внимание на свое облачение у нее не было. За долю секунды покраснев, она что-то невнятно пискнула и вылетела в коридор, прикрывая руками мало скрываемые ночной сорочкой плечи. Сковородка осталась валяться рядом с обломками табуретки.

Посидев, откинувшись к стене, полминуты, Андрей с кряхтением перебрался к столу. Еле дотянувшись до пачки бумаги, придвинул ее к себе. Работа еще не закончена. К завтрашнему утру нужно было еще нарисовать по памяти хотя бы пяток силуэтов танков, состоявших в сорок первом году на вооружении иностранных государств.

Работа, однако, не клеилась. С трудом наметив контуры немецкой «трешки», уставился в темное окно. Обошлось удачно, это факт. Даже слишком удачно. Что-то подозрительно быстро появилась кавалерия в лице Давида со Славкой. Можно, конечно, объяснить это простым везением, но… Не верил Андрей в везение, в его-то ситуации. Энкавэдэшники просто обязаны были подстраховаться. Так что скорее всего Давид… Впрочем, ну и что? Человеческих качеств Давида гипотеза не меняла, а сам факт контроля выглядел совершенно естественным. Более того, такт подчиненных товарища Берии внушал уважение.

В дверь тихо поскреблись. Андрей развернулся и увидел смущенно заглядывающую в дверь Наташку.

— Я… Это… Андрей, можно сковородку забрать? — Наталья, несмотря на час ночи, была при полном параде. Ультрамодная полосатая футболка на шнуровке, расклешенная юбка до середины икр, коса уложена соломенным венком, немного яркая, согласно времени, помада…

— Да ладно! Заходи! — Андрей улыбнулся. О так от, товарищи чекисты! Пока вы там раскочегаривались, така вот гарна дивчина успела уполовинить супостата! — Извини, забыл даже спасибо тебе сказать. Чаю хочешь?

* * *

Находясь в служебной командировке в США, использовал выделенную на закупки авиационной техники и оборудования иностранную валюту на покупку в личных целях электрического ледника «Генерал-Электрик» и автомобиля «Паккард».

Андрей Николаевич Туполев еще раз потрогал карман пиджака. Нет, справка о реабилитации никуда не делась. Более того, эта наглая скотина — ну а как еще относиться к Берии? — даже извинилась за своих сотрудников. Можно подумать, что сам он так, погулять вышел. Нет, ну представьте себе — авиаконструктор Туполев — враг народа, авиаконструктор Петляков — враг народа, авиаконструктор Поликарпов — дважды враг народа. Это что же получается — всю советскую авиацию создали враги?