Сергей Булыга – Черная сага (страница 94)

Пока я сиднем сидел в яме, потом пока шел к волокам, а также и уже потом, то есть когда я миновал поселок и наконец вышел на искомую тропу, я непрестанно проклинал свою судьбу за все те издевательства, которые она с завидным упорством постоянно обрушивала на мою бедную лысую голову, ибо в противном случае можно было бы уже давно достичь Источника, узнать все мне необходимое и сделать соответствующие выводы. Иными словами, вот до чего я был тогда недальновиден и опрометчив, то есть, сам того не замечая, начал рассуждать примитивно, по-варварски.

И лишь потом уже, когда я встретил тех, кого я встретил, – только тогда я наконец опомнился и образумился – и понял, что ничего в этом мире не случается просто так, ибо я в нужный… нет, даже так: я в самый нужный срок прибыл к Источнику! А появись я там чуть раньше или же чуть позже, то ничего бы у меня не получилось.

Вот почему, заслышав их шаги, я сделал вид, что я будто замешкался, что не успел сбежать. А этот грубый солдафон, которого все у нас дразнили Твердолобым, закричал:

– Эй, ты! Стоять, свинья!

Я сразу же остановился и сделал вид, что очень сильно напуган, тем более, что у меня и действительно была масса причин опасаться его беспричинного гнева. А тут еще и эта женщина смотрела на меня как-то уж очень странно! Но тут Нечиппа вдруг повел себя совсем несвойственным для него образом – он поспешил представить ей меня наилучшим, по его представлению, образом.

– Это – мой друг Гликериус, очень ученый человек, – елейным голосом сказал Нечиппа. И также елейно продолжал, и это тоже про меня: – Он умеет плести непробиваемые кольчуги, исцелять смертельные раны и еще многое и многое другое. Мы вместе с ним прибыли из Наиполя, а потом судьба нас развела. Так, абва?

– Так, – ответил я.

А женщина сказала:

– Значит, и ты колдун.

Нечиппа наступил мне на ногу, и я ответил так:

– Нет, госпожа. Ну какой же я колдун? Я просто ученый человек. Я знаю, сколько звезд на небе, сколько песчинок на земле, я видел много разных стран, я знаю много самых диковинных языков и наречий. Вот, например… – и, как будто бы ни к кому конкретно не обращаясь, я произнес по-руммалийски: – Друг мой, насколько я успел понять, ты желаешь этой женщине добра, но в то же время ты многое от нее скрываешь!

Только Нечиппа не успел еще даже кивнуть мне в ответ, как эта женщина уже гневно вскричала:

– Ты, может, и действительно человек весьма ученый, только и я не так уж глупа! Так что если ты хочешь ему что-нибудь сказать, так прямо и скажи, а не хитри!

– О, госпожа! – сказал я.

– Молчи, колдун! – воскликнула она.

– Я не…

– Молчи!

Я замолчал. А женщина, оборотившись к Нечиппе, сказала:

– Ярл, мы хотели отдохнуть. Так сядем же.

Мы сели. Немного помолчав, я теперь уже конечно же не по-руммалийски, а на чистейшем варварском наречии сказал:

– Любезный ярл, если госпожа это позволит, то я хотел бы узнать, с кем же я имел честь встретиться.

Женщина нехотя кивнула, и Нечиппа сказал, что я имел честь встретить Сьюгред, супругу ярла Айгаслава. Я поклонился и тем самым скрыл свое волнение. А Нечиппа уже продолжал: он стал кратко рассказывать о том, что Айгаслав совсем недавно возвратился из Окрайи, объединился с уллинским ярлом Владивладом и уже не далее как вчера они дали генеральное сражение Кнасу. А так как это сражение предполагалось быть весьма кровопролитным, то Айгаслав загодя поручил ему, Барраславу, увести Сьюгред в надежное и безопасное место, что он, ярл Барраслав, сейчас и делает.

Ого, подумал я, уж если неукротимый Нечиппа так легко согласился покинуть поле еще не проигранной битвы только для того, чтобы спрятать в лесу жену своего варварского сотоварища, то, надо полагать, тут скрыто очень непростое дело. Да и еще куда они идут! А если к этому еще добавить то, что ее муж, теперь уже, конечно же, покойный, – это тот самый Ольдемаров сын, которого, если вы помните… Да и еще… Ну, и так далее. То есть рассуждая таким образом, и рассуждая достаточно быстро, я довольно скоро догадался, в чем тут дело. И, пристально посмотрев на Сьюгред, сказал:

– Теперь я понимаю, госпожа, почему вы столь взволнованы. Вы беспокоитесь за судьбу своего мужа. Ну, тогда я, если это будет возможным, попытаюсь развеять ваши недобрые предчувствия. Хоть я, повторяю, не колдун, но все-таки человек достаточно ученый, и поэтому кое-что мне доступно. Позвольте мне вашу руку! Позвольте, госпожа!

Она, немного подумав, позволила. Я взял ее руку в свою, осторожно нащупал пульс, потом внимательно заглянул ей в самые зрачки… И первым делом с удовлетворением отметил, что кое-какие навыки ко мне понемногу возвращаются. А еще я понял, что Сьюгред беременна. А если это так, то, надо полагать…

Но тут она, перебив мои мысли, спросила:

– Ну, что ты чувствуешь, колдун?

А я сказал:

– Я чувствую, как бьется его сердце.

– Чье?

– Слушай меня, женщина! – сказал я очень строго.

А с ними только так и надо поступать! Сьюгред сразу замерла, насторожилась. А я сказал:

– Еще раз говорю: я чувствую, как бьется его сердце. Его! Ты поняла меня? А вот еще: если твой муж сказал тебе, что ты должна уйти, то ты так и должна поступать. Он говорил тебе, куда и как тебе нужно идти, он говорил, где он после найдет тебя? Ну, отвечай!

И Сьюгред хоть и сильно испугалась, но ответила:

– Он так сказал: «Ты ни о чем не должна беспокоиться, твоя судьба будет сама вести тебя туда, где я потом тебя найду. Иди!» И я пошла. Вот, мы идем. Вот, я и он… – и она замолчала.

Я глянул на Нечиппу. Он кивнул. Тогда я встал, сказал:

– Тогда не будем терять времени. Пойдем!

И мы пошли. Сьюгред вела, мы шли за ней. И шла она достаточно уверенно. Великий Хрт!..

Вот именно, «Великий Хрт!», ибо кого тут еще было вспомнить? Покойный Полиевкт самым подробнейшим образом продиктовал и объяснил мне надпись, начертанную на тех заветных ножнах, и я шел согласно тем значкам – косым крестам, прямым крестам, кружкам, черточкам, змейкам, дужкам, углам: по-розно, вверх рогами, нарастопырку, от себя – и восемь дней плутал, хотя, конечно же, за это время я все-таки несколько продвинулся к цели. А зато теперь я шел столь быстро, что едва поспевал за этой странной женщиной и только качал головой от удивления! Потом, не утерпев, скрытно шепнул Нечиппе:

– Друг мой, это ее умение просто поразительно!

– Это чутье! – также шепотом ответил Нечиппа. – И лучше помолчим!

И я молчал. Тем временем мы продолжали идти по каким-то труднопроходимым буеракам, буреломам, оврагам, мы переходили через ручьи, обходили болота, порой, правда, очень даже наскоро, садились передохнуть – и снова шли дальше. День приближался к концу. Нечиппа, улучив момент, когда мы несколько отстали, тихо спросил у меня:

– А Марево, почтеннейший? Что ты мне о нем скажешь? Я слышал, что оно очень опасно.

– А! – сказал я и махнул рукой. – Забудь о нем.

Он удивленно поднял брови, и я тогда объяснил:

– Оно опасно только для тех, кого сюда не звали. А нас, мне кажется, не только зовут, но нам даже показывают дорогу, – и с этими словами я многозначительно кивнул на Сьюгред.

Он тогда немного помолчал, а потом сказал вот что:

– Так мы теперь что, можем не опасаться погони? Ведь Марево их не пропустит, сожрет!

– Скорей всего, что так, – сказал я. Я не люблю загадывать о результате. Я жду, когда закончится опыт, и уже только потом подвожу итоги.

А он опять спросил:

– А если точно?

– Точно я не знаю, – сказал я. – Возможно, да, но, возможно, и нет. Ибо Источник жив – есть Марево, Источник мертв…

Но тут я поспешно замолчал, вовремя вспомнив о том, что всякая похвальба очень плохо влияет на конечный результат. И больше я уже не отвечал на его глупые вопросы. Да и у него они скоро закончились, потому что для того, чтобы задавать много вопросов, нужно иметь богатую фантазию. Так что дальше мы шли молча и я отдыхал.

Когда же мы наконец остановились на ночлег, то Нечиппа сказал, что костер нам на всякий случай лучше не разводить, что солонину можно есть и так. Сьюгред не стала с ним спорить, а я и тем более. Так что поужинали мы всухомятку. А дальше нам с Нечиппой нужно было договориться о поочередном дежурстве, чтобы Сьюгред могла как следует, без всякого волнения, выспаться. Излишнее волнение, подумал я, может ей в дальнейшем сильно повредить. После чего я повернулся к Сьюгред и увидел, что выглядит она довольно мрачно. Я решил ее хоть немного развлечь, и начал так:

– Да, конечно, ужин у нас получился не самый изысканный. Что с собой принесли, то и съели. А вот случись такое у нас дома, в Руммалии, можно было бы побродить поблизости и набрать каких-нибудь съедобных ягод. А здесь для них еще не срок. И для грибов тоже. Это все оттого, что погода здесь постоянно меняется – то лето, то зима. А вот я бывал в таких странах, где круглый год лето и поэтому чего там только не растет! А особенно мне нравились там вот такие круглые желтые плоды, ваши здешние яблоки немного похожи на них. Но те плоды – это совсем другое! Там его один раз откусил – и сразу сыт на весь день!

Нечиппа усмехнулся. А я продолжал:

– Но это что! А там еще есть и такие деревья, на которых растут золотые диргемы. Вот подойдешь к такому дереву и потрясешь его за ствол – и спелые диргемы так на тебя и сыплются! Только не ленись поднимать!