Сергей Булыга – Черная сага (страница 9)

– Куда?

– Опять вверх по течению, к Уллину.

– Зачем?

– Об этом я не могу тебе рассказать. Мне нельзя. Я дала слово.

– А мальчик что?

– А мальчик оставался дома. Он весел был, играл. И уже только на следующий день он вдруг как упал, так уже больше не поднялся. Он умер.

– Как? Отчего?

– Не знаю, господин. Упал и умер, вот и всё.

– А я?

– А тебя нашли на реке. Ты лежал возле воды. На горле у тебя был страшный шрам. А рядом с тобой лежал меч. Теперь тот меч у Хальдера, он с ним не расстается.

– И это правда?

– Да.

– Тогда поклянись!

– Зачем? – удивилась она. – Я никогда не лгу. Так и сейчас: всё то, что ты от меня услышал, правда. А тот твой страшный сон – это ложь и наваждение. Забудь о нем. Закрой глаза, не бойся, тот страшный сон к тебе больше не явится, я его затворю. И вот я уже затворяю его, затворяю. И вот уже, и вот, и уже…

И ты заснул. И крепко спал всю ночь. А утром встал веселый, посвежевший, и как только вышел в гридницу, сразу потребовал еды. Хальдер вскричал:

– Вот, наконец! Кумиры заступились!

Ты ничего ему не отвечал – ел, пил. Хальдер спросил:

– Случилось что-нибудь?

– Нет, – сказал ты. – Хворь отпустила, вот и всё.

– Какая хворь?

– Не знаю.

Он больше не расспрашивал – не смел. А, может, он и так всё знал, без тебя, и поэтому молчал. А, может, это он и присылал к тебе ту ключницу и подучивал ее, что ей надо тебе говорить – кто знает?! Зато тот страшный сон тебя уже больше не донимал…

Но и той ключницы ты с той поры больше уже никогда не видел. А поначалу как ты ее ждал! Вот ночь придет, все лягут и заснут, тишь в тереме, темно. А ты лежишь и слушаешь, не заскрипит ли где половица, не раздадутся ли знакомые шаги, не мелькнет ли свет в щели под дверью…

Так осень кончилась, пришла зима, а ключницы всё не было. Теперь ты по ночам лежал и слушал вьюгу, вспоминал… То есть пытался вспоминать, но ничего не вспоминалось. Нет, ты, конечно, помнил, правда, очень смутно, как Хальдер вез тебя на корабле, как вы пришли в Ярлград, как вы прямо на пристани встретили Мирволода, тот смотрел на тебя и кричал, и как его потом убили, это ты вообще помнил очень хорошо, и что было потом, ты, конечно, тоже помнил. Но вот зато о том, кем ты был до того, как тебя нашли у реки, ты совершенно ничего не помнил! И понимал, что уже никогда и не вспомнишь и, значит, так за всю свою жизнь наверняка и не узнаешь, кем ты был от рождения, сыном смерда или сыном ярла, и где ты жил, в Ярлграде или в хижине. И поэтому ты так подолгу лежал и так внимательно слушал, ждал, очень сильно надеялся, что вот вдруг снова придет ключница, которая все видела и слышала, и ничего не забывает, она может поведать тебе обо всем на свете, раскрыть самые-наисамые сокровенные тайны, которые, если захочешь, могут сделать тебя или самым сильным, или самым богатым, или самым могущественнейшим ялом на свете… Но только ничего этого тебе не нужно, и поэтому, когда она к тебе придет, ты будешь спрашивать у нее только об одном: где расположен тот поселок, в котором жил тот мальчик, который был так поразительно похож на тебя. Вот только бы это узнать, так думал ты тогда. И дальше думал, что потом ты повелишь – и Хальдер тогда уже не посмеет отказать! – ты повелишь ему, чтобы вы с ним пошли туда и разыскали бы ту хижину, и ты вошел бы в нее, все своими глазами увидел бы…

И тогда сразу бы понял, что в твоей жизни есть сон и что есть явь! Ты был в этом уверен! Да вот только ключница к тебе больше не приходила. Куда она пропала, думал ты. Но спрашивать о ней ты не решался. Потому что кто такая ключница? Жалкая раба! Ярл о рабе не должен говорить, это стыд и бесчестие. И ты поэтому молчал, может, целых полгода. А после все равно не выдержал – спросил, где ваша ключница. Какая еще ключница, сердито удивился Хальдер, у вас давно уже не ключница, а ключник. Но ты опять – уже очень настойчиво – спросил, где ключница. Тогда Хальдер сильно рассердился и сказал: она пропала, может, еще осенью, и, может быть, ее уже нашли и наказали, а может, совсем не нашли… но ему нет до этого никакого дела! Главное, добавил он уже не так сердито, это чтобы ключи были на месте, а ключница их носит или ключник, какая ему разница?! И тут же насмешливо спросил:

– А что тебе до этой ключницы? Ведь это же не человек, а раба!

– Да, и раба! – гневно воскликнул ты. – Но она была мне по сердцу. Потому что вот лягу спать, и если слышу, как она ходит, как шаркает, так мне тогда сразу спокойнее и я сразу засну. Так где она?

Но Хальдер опять сказал, что он этого не знает. Но если, сказал он, тебе нужно, чтобы по ночам кто-нибудь ходил у тебя под дверью, то я повелю, и будет ходить ключник. Нет, сказал ты очень гневно, тебе этого не надо, пусть ключник ночью спит! И поэтому, как и раньше, в тереме по ночам было тихо. Сколько ты ни прислушивайся, а ничего не услышишь – ни шороха, ни скрипа. И сны к тебе не шли. А если вдруг и шли, то снилась только ключница. То как будто бы она сидит перед тобой и рассказывает тебе сказку. А то поет. А то ведет тебя вдоль самого берега реки, а этот берег крут, а вода внизу черная как ночь и так и тянет тебя к себе, так и тянет! Но ключница крепко держит тебя за руку и ведет тебя дальше. С ней хорошо, с ней легко и спокойно. Вот так бы спал да спал!

Но только рассветет, сразу приходит Хальдер и будит. И ты встаёшь, выходишь в гридницу, ешь через силу, пьешь. Потом тебя выводят на крыльцо и там вы вместе с Хальдером творите суд. То есть, конечно, ты все время молчишь, а это Хальдер разбирает тяжбы и назначает, что кому присудить и кого наказать, а ты только киваешь вслед за ним и делаешь рукой вот так. А то к вам приезжают послы и вы принимаете их, а то у вас охота, а то пиры. А то поход…

Как ты любил тогда его походы! Потому что как только он уходил в поход, ты сразу легок становился, весел! Ольми – а Хальдер оставлял его с тобой вместо себя, он только одному ему тебя и доверял – Ольми ни в чем тебя не попрекал, он тебе всё позволял, и он даже играл с тобой как с равным. Вы с ним катали бабки, запускали змея, лазали за медом, ловили птиц. На птиц он был большой охотник! Сам плел силки, сам птиц приманивал. Но после всегда отпускал. Даст поиграть, а после говорит:

– Птицу нельзя удерживать. Зачем ей крылья? Чтобы летать. Вот пусть и летает!

А по вечерам он любил рассказывать тебе про Белобровую Страну. Из этих его рассказов получалось так, что хоть там и холодно и лета там почти не бывает, а зимой ни разу не увидишь солнца, но всё равно там хорошо. А еще все свои рассказы Ольми заканчивал почти что одинаков: что, мол, хоть ему здесь очень хорошо, потому что и сытно ему, и много почету, и всего остального тоже вполне достаточно, но всё равно он потом здесь не останется, а вернется домой. Эти его слова тебе очень не нравились и ты вначале говорил, что ни за что его не отпустишь. А он в ответ молчал, только посмеивался. И только уже после, когда ты немного подрос и начал кое-что понимать, он сказал, что это ни ему и даже не тебе, ярлу, решать. А это, сказал он, решает только Она. Ты спросил, а кто это такая. Та, которая всех забирает, ответил Ольми. Но Она может забрать только тело. А душу не сможет. Душа – это как птица! И птица улетит домой. Птицы всегда возвращаются к гнездам. Вот так вот я вернусь, сказал Ольми. А ты подумал и спросил:

– А я, когда умру, тоже вернусь домой?

– Нет, ярл, ты не вернешься, – ответил Ольми. – Ты ведь и так в своей стране и в своем отчем доме.

– А поклянись!

– Клянусь!

Тогда ты еще немного подумал, а после спросил уже вот что:

– А Хальдер после своей смерти тоже вернется к вам, в вашу страну?

– Да, несомненно, – ответил Ольми.

Он после еще что-то говорил, но ты его уже не слышал – ты ведь тогда очень крепко задумался! И еще долго, много дней, ты был тогда очень задумчив. А потом вернулся Хальдер. Вы все ходили на кумирню, пировали. А ночью, когда они полегли, как снопы, ты тихо встал и так же тихо пошел. Когда ты шел, ты думал, что так будет хорошо и ему, и тебе, потому что он тогда вернется к своим белобровым, а ты в свою хижину, что тут плохого?

А после ты вошел к нему. Он спал. Ты подошел к стене, взялся за меч. Меч был горячий, обжигал, но ты терпел. А еще он был очень тяжелый, но ты поднатужился…

И – с тихим шелестом – меч выбрался из ножен. Вот именно! Не ты его достал, а он сам тогда был как живой, сам выбрался, ты его только поддерживал. А после подхватил его обеими руками, поднял над головой – и опустил на Хальдера! Даже упал вместе с мечом – для пущей верности!..

Но когда ты, наконец, опомнился, открыл глаза и осмотрелся…

То ты был уже не у Хальдера, а у себя в опочивальне! И ты лежал ничком на тюфяке, твои глаза были в слезах. А за окном уже светало! А вот…

Это его шаги! И вот он подходит к двери, остановился…

Нет, прошел. Как будто бы…

А вот он уже спускается по лестнице, выходит на крыльцо. Окликнул сторожей, и те ему ответили. И он пошел к воротам, по мосткам. Значит, пошел к ручью – там он вначале искупается, потом поймает рыбу, принесет, подаст к столу и повелит, чтобы ты ел ее сырой. И еще скажет:

– Хладнокровие! Еще раз хладнокровие, мой ярл – вот что для нас важнее всего!

И ты ел, почти не морщась, эту рыбу. А через две недели ты опять пришел к нему, опять взял меч и размахнулся… А потом опять лежал на тюфяке, слезы сами катились из глаз, а Хальдер был жив, невредим. Потому что этот меч был не твой, а его. И ты с этим смирился. Рос, молчал. И уже почти не вспоминал о ключнице. И тот страшный сон уже больше не мучил тебя. Когда же тебе исполнилось четырнадцать лет, Хальдер привел тебя к кумирам и там опоясал тебя уже другим, уже настоящим боевым мечом. И жгли рабов, был пир, а после вы ушли в поход – уже вдвоем. Потом был еще один поход, потом еще и еще. Походов было предостаточно, с каждым разом вы уходили все дальше и дальше. Последним покорился Уллин. Ярл Владивлад тогда встречал тебя в воротах – и стремя при тебе держал, а ты сошел и даже не кивнул ему, а сразу пошел на кумирню. Ты первым шел, а Владивлад шел за тобой. Потом, перед кумирами, ты восседал на Владивладовом щите, а Владивлад стоял рядом с тобой. И был он без щита и без меча, и с непокрытой головой. Кумиры приняли дары – рабов и золото. Потом был главный дар – ярл Владивлад склонился перед тобой и ты обстриг у него бороду. И эту бороду сожгли. Волхвы сказали: