Сергей Бугримов – Концепция жизни доктора Барри (страница 4)

– Да всё очень просто! Михаэль пропал. Как говорится, бесследно исчез. После того, как он прислал мне эту фотографию, от него ни слуху, ни духу. С ним явно что-то случилось! Я должна найти его! Возможно, ему необходима моя помощь! Да что там! Я уверена в этом! Он в беде, я это чувствую! Поехали! Без тебя я туда не доберусь.

– И как давно от него ни слуху, ни духу? – решил я на всякий случай уточнить; а еще, чтобы дать себе чуть-чуть времени, немного подумать.

– Да уж больше месяца! – Возбуждение Евы нарастало. – Ну что ты до сих пор сидишь?! Вставай, поехали! Все остальные вопросы по дороге.

– Но подожди, мне надо хотя бы забежать домой, переодеться, – бросил я критический взгляд на свои шорты и сандалии на босу ногу.

Ева, в свою очередь, оценивающе окинула меня своим критическим взглядом.

– Ерунда, вполне нормально выглядишь! К тому же, в багажнике моей машины есть кое-какие шмотки. Тебе подойдут.

Она схватила меня за руку и потащила к выходу. Я не стал сопротивляться. Мне была понятна причина, по которой Ева не хотела отпускать меня. Она боялась, что я могу передумать, пока буду переодеваться дома. Я лишь улыбнулся про себя, позволяя девчонке тянуть меня к машине.

Минут десять мы ехали молча. Ева сжимала руль, сосредоточенно уставившись на дорогу. Казалось, она не совсем еще верила, что я так быстро согласился все бросить и сопровождать ее в этой авантюрной поездке. Я же, со своей стороны, думал о том, что обстоятельства, порой, сами за нас решают, прокладывают нам путь, толкают нас на него, а мы уже потом просто катимся по проторенной тропинке, поздравляя себя с удачным решением давно уже созревшего вопроса. Ведь и в самом деле, почти полгода я собирался повторить паломничество в пещеру, и постоянно откладывал; все время находились более важные дела. Но сейчас я туда еду, и это факт. Пусть несколько спонтанно, пусть несколько странным образом… пусть. В конце концов, так даже и интереснее!

Пришло время нарушить затянувшееся молчание. Я задал Еве парочку вопросов, чтобы соединить недостающие звенья и полностью восстановить цепь событий. В первую очередь меня интересовало, как Михаэль смог добраться до места назначения, не зная точных координат. Насколько мне помнилось, я их нигде не озвучивал. В том просто не было нужды, ведь в эту историю никто не верил. Ева не смогла точно ответить, лишь уклончиво намекнула на гениальные способности брата и на его обширные связи в разных научных, и прочих кругах. Она резонно считала, что этого вполне достаточно, чтобы решить любую географическую проблему. Я сделал вид, что полностью с ней согласен. Остальные вопросы носили поверхностных характер, больше для поддержания разговора, чем что-то ценное в информационном плане, и потому я их опущу.

– А как ты сам-то нашел эту пещеру? – в свою очередь спросила меня Ева.

– Совершенно случайно, – искренне признался я. – В те места меня занесло совсем по другому поводу. Я искал некий мифический водный источник, «водопад желаний». Об этом источнике говорится в одном древнем манускрипте.

– Водопад, исполняющий желания! – восторженно воскликнула Ева. – Как это романтично! И что, исполняется любое желание?

– Судя по рукописи, да. – Меня заинтриговала детская непосредственность моей спутницы. Вспыхнувшие искорки в ее глазах могли заворожить кого угодно. – Стоит лишь стать под его водный поток, и загадывай, что хочешь!

– Здорово! А ты в самом деле думаешь, что такой водопад существует? – Девушка взглянула на меня почти серьезно. Она хотела услышать только один ответ, и она его услышала.

– Конечно. Иначе, зачем бы я искал его!

Впереди показалось что-то похожее на взлетную площадку. А еще нарисовался ангар и рядом с ним какое-то недоразумение с крыльями.

– Ты сказала, что мы полетим на самолете, – обратился я к Еве, после того, как, выйдя из машины, окинул критическим оком миниатюрный летательный аппарат.

– А это что?! – отозвалась Ева, выражая чуть заметное негодование. – Легкий двухместный самолет. Очень удобный в управлении и абсолютно безопасный при посадке. Амортизация шасси позволяет спокойно сажать его в самых жестких условиях.

– Раз он двухместный, стало быть… – Мой вопросительный взгляд говорил без всяких слов.

– Стало быть, я сама его и поведу, – гордо выставила грудь Ева.

А грудь, между прочим, у нее была, то, что надо! Кстати, ее ножки я тоже уже успел оценить.

Так, глядишь, по частям можно было воссоздать более-менее приемлемый ее образ. Вот только чрезмерная штукатурка, та, которая макияж, портила всю картину.

– Да ты не волнуйся, Джонни, у меня довольно солидная практика в управлении таким самолетом. Будь спокоен, долетим в лучшем виде.

Ее уверенность передалась и мне. Я бесстрашно направился к летательному аппарату; разве только слабость в коленках продолжала еще немножко гулять. Однако я, как настоящий мужчина, не пасующий ни перед какими опасностями, тут же списал это на новую, еще не разношенную обувь и кем-то ношенные уже штаны, обещанные и любезно предоставленные мне моей спутницей.

Полет, что говорится, проходил нормально. Ева уверенно подняла самолет в небо, и так же уверенно вела его, согласно маршруту. За штурвалом она выглядела просто очаровательно. Я любовался раскинувшимися внизу лесными просторами, бушующими реками, застывшими озерами, и прикидывал, успею ли я помолиться, если, не дай Бог, случится авария, и мы камнем понесемся вниз. Не то, чтобы я боялся летать самолетом, отнюдь, летал, и довольно часто, если не было возможности воспользоваться поездом или пароходом. Но то полеты были в огромных комфортабельных лайнерах, где сосед слева ненавязчиво предлагает сыграть в покер на чисто символическую ставку, равную, всего-навсего, содержимому кошелька, а соседка справа кокетливо строит глазки и пытается соблазнить хотя бы на легкий флирт, невзирая на то, что сама уже давно не ягодка опять; где длинноногие стюардессы гоняют по салону тележки с напитками, при этом умудряясь сдерживаться, когда очередная волосатая рука лезет под юбку; где, в случае чего, можно сбегать в туалет, дабы не опозориться после того или иного виража; где, наконец, чувствуешь себя защищенным, хотя бы страховым полисом.

А тут сидишь в этой миниатюрной консервной банке, не в состоянии толком пошевелиться, опасаешься лишний раз чихнуть, боишься, как бы дно не вывалилось, и ты вместе с ним, и постоянно отгоняешь от себя ужасные видения оторванного штурвала, отвалившегося крыла и слуховой кошмар заглохнувшего двигателя.

Спокойным, чуть дрогнувшим голосом я поинтересовался, не предусмотрено ли на этом летающем чуде парочки парашютов. Возможно, мой голос показался Еве не таким уж спокойным и совсем не чуть дрогнувшим, потому как посмотрела она на меня, как на жалкого субъекта.

– Джонни, а ты, оказывается, трусишка. Вот никогда бы не подумала!

Я готов был провалиться сквозь землю от стыда, невзирая на то, что от земли меня разделяла приличная высота. Ну как ей было объяснить, что я с детства страдаю аэрофобией! Летаю только в самом крайнем случае, когда другим транспортом просто не доберешься, или доберешься, но будет уже поздно; хотя, как уже упоминалось, при моем образе жизни таких крайних случаев случается довольно таки часто. И всякий раз я героически настраиваюсь побороть в себе этот позорный психологический нюанс, побороть раз и навсегда, но каждый раз меня хватает только до того, когда шасси отрывается от земли.

До моего слуха долетел странный тревожный звук… Звук начинающего барахлить двигателя.

«Ну вот, кажется, накаркал! – пронеслось в моей голове. – Прощай, Джонатан, спи спокойно. Пусть земля тебе будет пухом».

Моя больная фантазия изобразила кадры моих похорон. Толпа родных и близких оплакивает безвременно ушедшего Джонатана Барри, то бишь меня. Но что-то уж процедура какая-то вялая, неинтересная. Да и в гробу я выгляжу не так, как хотелось бы!.. А как хотелось бы?.. Ну и бред!..

А тем временем самолет начал падать; и это уже были не шутки.

Ева изо всех сил пыталась сохранять хладнокровие, но я-то видел, как в ее глазах блуждает панический страх. Она вцепилась в штурвал и лихорадочно пыталась вывести самолет из пике. Я тоже машинально схватился за штурвал, как только оцепенение, в котором я пребывал до этого, на секунду отпустило меня.

– Убери руки, идиот! – крикнула Ева, отрывая мою кисть от штурвала.

Я безропотно повиновался, логически подумав, что в таком состоянии она, чего доброго, еще выбросит меня из самолета. Женщина и в обычных обстоятельствах непредсказуема, а что же тогда говорить о критических ситуациях!

– Так я так и не понял на счет парашютов, – проблеял я, будто утопающий, цепляясь за соломинку.

Впрочем, за соломинку, если мы каким-то чудом переживем авиакатастрофу и выберемся живыми или полуживыми из этой передряги, нам еще предстояло цепляться, потому как падали мы аккурат в озеро.

– Какие, к черту, парашюты! – получил я лаконичный ответ. – Нет их здесь, разве не видишь?!

Самолет начало швырять воздушным потоком, подхватывать, от чего, на какое-то мгновение, он выравнивался, а затем снова стремительно пикировал вниз.

Перед самой землей, точнее, перед самой водой летательный аппарат в очередной раз подхватило воздушным потоком, он чуть-чуть выровнялся, и, если можно так сказать, спланировал в озеро, совершив жесткую посадку.