Сергей Бортников – Загадочные свитки (страница 4)

— Никак нет. Представители иного, гуманитарного цеха, — бодро доложил тот.

— Какого именно? — повысил голос рыцарь белого (ну не совсем, как в нашем случае!) халата.

— Философы мы. Из МГУ.

— И документы у вас в порядке? Можете предъявить?

— Естественно!

Плечов взял раскрытую корочку из рук Николая, успевшего первым отреагировать на просьбу военврача, добавил к ней свою, а также хранившиеся во внутреннем кармане командировочные листы, и, улыбаясь, передал документы доктору. Тот лишь мельком бросил на них пристальный, тренированный взгляд, сразу же вернул законным владельцам и представился:

— Виктор Степанович.

— Очень приятно! — откликнулся Плечов.

— Вообще-то мы с Васькой живем более-менее дружно, — миролюбиво пояснил последователь Гиппократа. — Причина такого нервного, прямо скажем, срыва лежит исключительно во мне. Я ведь сам лишь совсем недавно завязал с этой заразой. И с тех пор как только услышу будоражащий душу запах — сразу зверею! Из вас хоть никто не смолит?

— Нет! — спешно заверил Ярослав.

— Вот и славно, — окончательно успокоился строгий эскулап. — К нам по какому случаю?

— Да вот… Интересуемся здоровьицем этого самого сорванца, — привычно прибирая инициативу в свои руки, признался секретный сотрудник. — На днях надо отправляться в дорогу, а он на нашем судне — чуть ли не самый главный.

— Можете забирать хоть сейчас. Парень в рубахе родился… Просто крови много потерял. Как видите: отлежался, отогрелся, отъелся, а теперь еще и к дурной привычке пристрастился.

— Не переживайте. Мы вдвоем из него эту погань мигом выбьем, — пообещал Альметьев, прижимая к себе юношу, по которому он основательно успел соскучиться.

— Не сомневаюсь, — незлобливо пробурчал Виктор Степанович, завистливо оценивая спортивную фигуру собеседника (своя-то давно расплылась-расползлась и даже откровенно деградировала!). — Документы на выписку когда готовить?

— У вас еще есть целый завтрашний день. Управитесь? — добродушно поинтересовался Ярослав.

— Да-да… Непременно… Только я его, неоформленного, потом в таком неопределенном статусе держать долго не смогу.

— Ну… Совсем немного. Пару часиков. Постараемся прибыть в первой половине дня.

— Договорились, — кивнул доктор.

— Вот и славно. Хочешь с нами, Василий?

— Еще как! — восторженно отозвался юноша.

— Значит… Послезавтра отчаливаем.

— Ура!

— Не спеши ликовать, сынок. Тебя мы возьмем с собой только в том случае, если у Виктора Степановича не возникнет больше никаких претензий. Все ясно?

— Так точно! — по-военному ответил Васька. Все же практически военный человек. Юнга!

Но и усилия Виктора Степановича не пропали даром. С тех пор Василий больше ни разу в жизни не прикоснется к табаку. До самого конца своих длинных, славных и светлых дней!

Глава 4

Минут десять подряд друзья поочередно то нажимали кнопку звонка (электричество, пусть и не всегда, но на несколько часов давали в осажденный город Ленина практически каждый день — еще с 1942 года, когда по дну Ладожского озера проложили кабель от частично восстановленной Волховской ГЭС), то что есть мочи колотили в двери восемнадцатой квартиры дома номер двадцать пять по Набережной реки Карповки — и все без результата. Напрасно.

Неприятные мысли (случались уже в этой квартире весьма неожиданные события) старались отогнать, но все же прикидывали, что можно и нужно предпринять.

А когда уже собрались уходить, услышали внизу шарканье ног, быстро переросшее в сплошное громыхание — чугунные лестницы в старых петроградских домах пока никто не отменял!

Конечно же, это была она, Прасковья.

— Вот… Бегала за хлебушком, — неловко разведя вроде бы тонкими, но жилистыми и крепкими, как у мужика, руками, пояснила Паня, когда наконец забралась на четвертый этаж и встретилась на лестничной клети со своими учеными постояльцами. — Давно ждете?

— Часа полтора! — решил немного поиздеваться над барышней Плечов.

Но не тут-то было.

Хозяйка мгновенно приняла воинственную позу (руки в боки, как у всех славянских женщин) и пошла в атаку:

— Ой, не врите, товарищ профессор… Минут сорок тому назад я еще была дома! А вы? Где так долго пропадали, шлендрали-валандались?

— Ваську проведывали, — растерянно выдавил Альметьев, пораженный ее агрессивным видом. Испугался, что ли, грозного потока столь редкостных и малоупотребляемых слов?

— Того мальчика, о котором вы мне рассказывали? Которого ранили? — с несвойственной ей напористостью в мягком и певучем голосе продолжала допытываться гражданка Пашуто.

— Ага…

— И как он? Не шибко пострадал?

— Нет. Уже бегает. И даже просится в поход, — опрометчиво брякнул Николай.

— Какой еще, черт возьми, поход? Бросить меня надумали? — возмутилась красавица.

— Заметь: это вынужденное решение, принятое на самом верху! — для пущей убедительности ткнув пальцем в небо, принялся исправлять ситуацию Ярослав. — Мы ж люди подневольные… Была б наша воля, мы бы тут возле тебя еще как минимум полгода паслись. А то и больше!

— Причем с огромным удовольствием, — совершенно искренно добавил его напарник.

— И когда запланирован этот ваш отъезд? — сменила гнев на милость Прасковья, постепенно возвращаясь в привычное благодушное состояние.

— Не знаю, — синхронно повели плечами оба «члена научной экспедиции».

— Врете ведь…

— По предварительным расчетам — послезавтра, — признался агент Вождя. — А сегодня у нас по плану прощальный ужин. На Большом проспекте. В квартире Мыльникова. С твоим, естественно, участием.

— Откупиться желаете? — недоверчиво покосилась на него хозяюшка, открыв наконец дверь.

— Можно сказать и так, — широко улыбнулся Альметьев.

— Ладно. Уговорили. Я быстренько… Вы тоже заходите, не стесняйтесь, а то стоите как вкопанные — будто не родные. Там, в ванной, кстати, чья-то зубная щетка в стакане и носки на батарее… Смотрите, ничего не забудьте!

— Все равно какая-то мелочишка должна остаться. Дабы еще раз сюда вернуться, — поучительно изрек Ярослав.

— Это уж как получится! — жестко подвела итог словесных прений Паня.

Конечно же, их ждали.

Квартира академика оказалась не заперта на замок, только на внутреннюю цепочку. Однако все равно долго никто не открывал.

— Извините, изгваздался[3]… Пришлось отмываться, — объяснил задержку Мыльников, когда все же соблаговолил впустить в свои роскошные хоромы пришедших.

— Ничего, — дружелюбно улыбнулся Плечов. — Обещанная вкусняшка-то уже готова?

— Не совсем. Еще минут десять — пятнадцать придется потерпеть, — виновато развёл руками академик.

— Меня уже червь гложет — где-то в районе любопытной печени: что же этакого вы затеяли, чем собрались удивить нас, а, дражайший Дмитрий Юрьевич?

— Секрет!

— Помощь нужна?

— Нет. Сам управлюсь… А вот от Панечкиных услуг отказаться точно не смогу.

— Ради вас я на все готова! — с легкостью согласилась Пашуто.

Мыльников галантно подхватил дамское пальто, поместил его на вешалку и, приобнимая гостью за талию, увел в трапезную. В дверях остановился, повернул лицо к друзьям и снисходительно помахал им рукой:

— Мы вас позовем, когда кончим…