Сергей Бортников – Загадочные свитки (страница 36)
— Ну и карты вам в руки, — не стал спорить Плечов.
Ибо был абсолютно уверен, кто одержит победу в этом, по мнению союзников, «соревновании».
— Однако, мой друг, Лука припомнил еще один, очень забавный, между прочим, эпизод, — продолжал Де Бии. — Когда они передавали сокровища в руки Марии Федоровны, та вдруг поинтересовалась: «А кожаный футляр где»? Не за ним ли ты охотишься, тезка?
Последнюю фразу Чак чуть ли не выкрикнул. Похоже, до него в последний момент дошло, какую вещь следует искать. Но он даже и предположить не мог, что на самом деле может находиться в вожделенном футляре, а если б и мог — все равно никогда бы не догадался о том, что этот артефакт, волею обстоятельств, остался дома, так и не попав на Скандинавский полуостров.
— Спасибо за информацию, — издевательским тоном поблагодарил «друга» Ярослав. — А то я даже не подозревал о существовании такой ценной реликвии… Любопытно, о чем шла речь?.. Да, кстати, что ответил твой знакомый?
— «Вот опись. Ничего похожего в ней нет».
— Понял… — кивнул Плечов. — Ты настойчиво гоняешься сам не знаешь за чем. Прямо как герой многочисленных сказок.
Похоже, пока все идет по плану. Противник ничего не знает о свитках и, значит, уже не узнает никогда!
— Осталось расспросить Деда… — все еще надеясь на прорыв в собственных изысках, тяжело вздохнул американец и пожаловался: — Я пробовал его разговорить, но… Разводит руками.
— Организуем… — многозначительно пообещал Ярослав. — Еще один вопрос можно, надеюсь?
— Валяй, — согласился Де Бии.
— Тетя Таня жива?
— Это еще кто? — даже удивился американец, но быстро сообразил: — А-а, та дура с Карповки…
— Не мне судить об ее умственных способностях. Мы ни разу с ней не пересекались. А тем более не разговаривали.
— Даже не знаю, что тебе сказать…
— Желательно правду.
— А вот этого ты от меня не дождешься никогда. — Лицо Чака вдруг стало не в меру серьезным и… унылым. — Устав не позволяет!
Может, ему и правда стало стыдно за то, что не может позволить себе быть честным и открытым? Хотя едва ли…
Глава 21
Неожиданно сорвался сильный ветер. Уже не такой свирепый, как дует в окрестностях Балтики в начале весны, но все же пробирающий до костей.
Еще несколько минут назад казавшееся бесконечно синим небо заволокло низкими серыми тучами.
«Первая гроза? Так вроде бы рановато… А вот шторма точно не избежать. Ничего… После долбаных “Дугласов” и “Либерейторов” мне уже ничего не страшно, — подумал Ярослав. — Главное, уйти подальше и побыстрее от этой донельзя “гостеприимной” Швеции».
Как бы подтверждая внутренние опасения Плечова, Юкка сообщил:
— Скоро выйдем в открытое море. Приготовьтесь к пограничному и таможенному контролю…
После этого Нисканен отправился в компанию к земляку на капитанский мостик, а Чак, опять заручившись поддержкой Плечова, согласившегося последить за тем, чтобы никто из финнов не вознамерился неожиданно вернуться в свою каюту, пошел реализовывать свой план.
В результате и в этом помещении ему не удалось обнаружить ничего подозрительного.
Осталось осмотреть кубрик Мыльниковых.
И здесь на стороне «союзника» снова выступил наш главный герой.
— Подъем! — заорал он, и когда представители философского клана продрали глаза, приказал: — Давайте бегом на палубу; младший матрос Де Бии будет делать влажную уборку в помещении.
— Но мы и сами… — спросонья попытался возразить ему Дмитрий Юрьевич, однако грозный окрик: «Бегом», — не дал ему даже закончить фразу.
Пришлось помогать отцу подняться и вместе с ним плестись на палубу.
В каюте Мыльниковых Чак задержался гораздо дольше, чем в других. Однако конечный результат иным от этого не стал.
Вышел оттуда Пчоловский с достаточно обескураженным видом, хотя и пытался скрыть это от секретного агента.
И тут яхта резко сбросила ход, а вскоре и вовсе замерла у длинного специализированного причала.
— Приготовьте документы для проверки! — раздалась грозная команда. Естественно, на шведском языке.
Отдал ее очень высокий, белокурый парень в идеально пригнанной форме. Красавец! Хоть бери мольберт, кисти, краски и пиши картину: «Предводитель современных норманнов».
— Так… — протянул он. — Документы оформлены на пятерых… А вас тут, как я вижу, шестеро. Кто лишний?
— Я! — расцвел улыбкой Де Бии и неожиданно запел «Америка зэ бьютефул»:
Прекрасна, в вольности небес
Неся янтарь полей,
И гордых гор пурпурный блеск
Над сочностью степей.
Америка! Америка!
Судьба к тебе щедра,
Стань океанам берегом
Из братства и добра…
«Рехнулся он, что ли?» — мелькнуло в голове у Ярослава.
Представитель закона вокальных способностей Пчоловского тоже не оценил.
— Янки? — не отдавая Чаку паспорта, недовольно процедил он и одновременно пробуравил «зайца» строгим взором.
«Может, он американофоб, а? — подумал агент Вождя. — Говорят, таких на полуострове немало. И раньше были, и сейчас есть…»
— Йес! — все еще продолжая широко улыбаться, затряс башкой Пчоловский.
Не помогло.
— Вам следует пройти со мной, — строгий «викинг» пропустил американца вперед и, как ему казалось, незаметно подмигнул Нисканену.
Уже на причале он быстро состряпал какой-то протокол и протянул его переставшему радоваться Де Бии. Остальным же пассажирам «Карины» помахал рукой и громко пожелал доброго, точнее, счастливого пути. Причем сразу на двух языках: родном шведском и еще каком-то международном (может, морском?) сленге. «Trevlig resa» и «bon voyage».
«Ни фига себе развязочка!» — с удивлением оценил такой финал приключений своего бывшего сослуживца Плечов.
Пока Нисканен и Виртанен, склонившись над картой, разрабатывали новый рыболовный маршрут, пролегающий гораздо ближе к берегам Скандинавии, чем прежний (надвигающий шторм серьезно изменил планы команды), Ярослав решил заглянуть в каюту Мыльниковых.
Дмитрий Юрьевич снова уснул.
А его отец сидел на откидной койке и боролся с нежелающей отступать дремой, пытаясь читать вчерашнюю газету.
— Не хотите ли развеяться, Юрий Николаевич? — приоткрыв дверь, предложил секретный сотрудник.
— С удовольствием, — оторвался от скучного занятия Мыльников-старший.
— Жду вас на палубе.
— Иду…
— Ну, что хочешь? — поймав грудью очередной порыв обжигающего балтийского ветра, не самым дипломатичным языком полюбопытствовал старик и впился обеими руками в ближайший поручень — «Карину» начало основательно трясти.
— Ясности, — без обиняков сознался Плечов.
— В каком деле?