Сергей Бортников – Агент вождя (страница 18)
В этот момент дверь скрипнула, и на пороге дома появился младший лейтенант Бурмистренко с шинельной скаткой в руке.
— Извините. Но я к вам.
— Добро пожаловать!
— Можете не обращать на меня ни малейшего внимания. Я где-нибудь на шинельке покемарю.
— Как тебя по батюшке?
— Кондратьевич. Но для вас просто Вася.
— А я — Слава. Тебе сколько лет?
— Двадцать шесть… Исполнится… Скоро… А вам?
— Двадцать восемь.
— Выходит, мы почти ровесники?
— Ну да. Два года — ничтожная, по сути, разница.
— Согласен.
— Поэтому и вести себя будем соответственно. Обращаясь друг к другу исключительно на «ты», без лишних понтов и всякой там служебной субординации.
— Не возражаю.
— Вот и славно. Спать будешь не на полу, а в кровати. Правда, придётся делить её со мной, но это так, издержки производства. Смотри, какая тут ширь, при необходимости в ней и десять чекистов разместить можно. Притом — легко и непринуждённо.
— Такой, как у меня, комплекции — точно! — добродушно улыбнулся лейтенант. — Вы чай пить будете?
— Говорили — балакали, сели и заплакали. Говори мне «ты». Только что ведь договорились!
— И что — будешь?
— А то как же?!
— У меня и сахарок есть. И варенье вишнёвое имеется, мамка готовила.
— Прекрасно… Пани Ядвига… Давайте кипяток, устроим внеплановые вечерние посиделки.
— З пшиемностью[27]!
— Вы не думайте, я не зверь, не безмозглый кровожадный хищник, — похлёбывая горячий ароматный напиток, настоянный на луговых травах, собранных Ядвигой Мечиславовной ещё в конце прошлой весны, добродушно говорил младший лейтенант Бурмистренко. — И без надобности применять против вас оружие, как рекомендовал Лаврентий Фомич, не стану. Лишь в самом исключительном случае!
— Что ж… И на том спасибо! — язвительно поблагодарил молодого чекиста профессор Фролушкин.
— По большому счёту мне даже не ведомо, что вы здесь делаете. Говорят — ищете какой-то клад. Ну и шут с ним, с кладом. Искать ведь не возбраняется?
— Ой, хитришь ты, Васька — по глазам вижу…
— Нет, честно.
— Неужели за всё время своего пребывания в прекрасном городе Несвиже тебе не посчастливилось услышать хоть одну легенду, объясняющую наше поведение; увидеть хоть что-нибудь непонятное, сверхъестественное и труднообъяснимое?
— Но почему же? Видел… Слышал некоторые разговоры…
— Кого?
— Например, парней из нашего отдела.
— И о чём болтали твои коллеги?
— Они полагают, что вы ищете скульптуры двенадцати христианских апостолов — в полный рост… Вроде бы как даже из чистого золота наивысшей пробы… Это правда али выдумка?
— Чистейшая правда! — неожиданно опередила всех с ответом Ядвига Мечиславовна, ошарашивая одновременно и Василия, и обоих его «подопечных». — О существовании такой реликвии хорошо известно каждому жителю нашего городка.
— И вам тоже?
— Очевище[28].
— Ещё скажите, что вы видели её собственными глазами…
— Ну, этого утверждать не стану — в начале девятнадцатого века, когда согласно документам апостолов наблюдали воочию последний раз, я ещё не родилась… А вот кое-кого из Радзивиллов лицезрела лично.
— Не верю.
— Да как можешь ты, москальский прыщ, брать под сомнения слова благородной дамы? — мгновенно воспылала гневом пани Ядвига; при этом её тонкая шея и щёки покрылись бордовыми пятнами — совсем как у обиженной девицы.
— Простите, пани, но откуда вам известно о моём детском прозвище? — недоумённо выдавил младший лейтенант Бурмистренко.
— Каком?
— Ну, Прыщ…
— А ты на себя в зеркало посмотри!
— К тому же я родился на хуторе Москаль Горвальской волости Речицкого уезда Минской губернии.
— Вот это да! Попала — так попала. В самое яблочко. Не в бровь, а в глаз, как говорят наши русские братья! Значит, ты, Василий, самый что ни на есть бяларусский хлоп?
— Ну да…
— Так и веди себя соответственно. Как у нас говорят — будь чемным, пся крев[29]! Как и подобает христианину. Надеюсь, ты крещён?
— Не знаю. Не интересовался.
— А ты поинтересуйся, расспроси своих беспутных родителей.
— Сирота я наполовину. Мать при родах умерла. А отец — пьёт.
— Извини.
— Ничего, мы привыкшие…
— Итак… В далёком 1905 году ещё до вашей пролетарской революции…
— Постойте, почему только нашей?
— И как только научить ваше красное племя никогда не перебивать старших, а? — окончательно вышла из себя чопорная старушка.
— Виноват… Больше не буду!
— Я таких невоспитанных типов никогда ещё не встречала. Не делают их в Польше — и всё тут!
— Виноват. Исправлюсь.
— В общем, как представитель городской общественности, я присутствовала на вскрытии некоторых родовых усыпальниц… Именно тогда полуистлевшие старые гробы поместили в новые, предварительно перевязав каждый из них металлической проволокой и снабдив свинцовой пломбой с оттиском радзивилловского герба.
— Вот это да! Выходит, что вы — самый что ни на есть живой свидетель тех буреломных событий?! — неподдельно разволновался молодой чекист. — А мы весь город поставили на уши! Никто… Ничего…
— Будешь получать медаль — не забудь позвать меня на обмывание.
— Непременно, дорогая… Яд…
— Пани Ядвига!
— Позову обязательно, дорогая пани…