Сергей Бортников – Агент вождя (страница 13)

— Кто?

— Балабанов и Козырев.

— Да… Не надо было им селиться в Башне Убийцы.

— Это всё, что ты можешь сказать?

— На всё — воля Господня… Надо ведь похоронить их. Как подобает по христианскому обычаю. — Плечи профессора опустились, он как-то разом сник и явно растерялся.

— Приедет Лаврентий Фомич — и сам во всём разберётся.

— А мы?

— Мы, пожалуй, первым делом заявим о происшествии в местное отделение НКВД… Давай найдём Колосовского. В его парафии случилась беда? Вот пускай он и заявляет.

День был окончательно испорчен.

Бесконечные допросы, одинаково скучные фразы («А где вы были?», «Кто может подтвердить правдивость ваших слов?»), следственные эксперименты, очные ставки (С Колосовским, с Ядвигой Мечиславовной).

К счастью, ближе к вечеру в город раньше срока вернулся Цанава, которому, видимо, доложили о ЧП в Несвиже, и, особо не церемонясь, сразу взял бразды расследования в свои руки. С тех пор местных «спецов» к учёным и близко не подпускали.

— У них своя работа, а у нас — своя! — авторитетно заявил Лаврентий Фомич и потребовал немедленно «выложить всё, что вам известно о замке, дворце, костёле и прочих местных достопримечательностях».

Пока профессор вводил его в курс дела, наступил долгожданный вечер.

О странностях устройства пола в усыпальнице Радзивиллов Фёдор Алексеевич, естественно, даже не заикнулся, ибо сам ничего не знал об этой «аномалии».

А Ярослав…

Он решил в одиночку проверить своё предположение. Купил немецкий ручной фонарь на батарейках, метров сорок грубой верёвки и теперь с нетерпением ожидал наступления ночи.

Когда часы в соседней комнате громогласно пробили двенадцать раз, Плечов тихо поднялся с кровати, и, оставив вместо себя под одеялом заранее приготовленную деревянную чурку, которую он ещё до ужина подобрал во дворе, незаметно выскользнул из дома и направился в сторону костёла Наисвятейшего Божьего Тела.

Быстро нашёл потайную дверцу в каменной тумбочке, распахнул её и юркнул в подземелье. Первым делом включил фонарь. Прямо перед ним в ярком свете сиял человеческий череп на фоне скрещенных лопаты и косы — явно чей-то герб или просто семейный символ; как только он не заметил его во время первого посещения родовой крипты Радзивиллов?

И в это время в лицо Ярослава впились десятки ярчайших фонарных лучей. Яра попытался закрыться от них руками, но это, естественно, не помогло.

— Иди сюда, голубчик, — донёсся из темноты бодрый голос старшего майора Цанавы. — Что, хотел обмануть наркома? Ай-яй-яй… Как только не стыдно?!

— Лаврентий Фомич, дорогой, даю честное слово: я просто собрался проверить одну очень сомнительную версию и не хотел тревожить вас, пока она не подтвердится, — начал оправдываться Плечов.

— Считай, что я тебе поверил.

— Правда?

— Ну, валяй… Рассказывай эту свою версию.

— Когда мы в прошлый раз обследовали подземелье — ещё с Балабановым и Козыревым… Кстати, как они погибли, вы выяснили?

— От разрыва сердца, вызванного приступом внезапно охватившего их ужаса — так по крайней мере сформулировал эксперт, если я ничего не перепутал, конечно. Во всяком случае, никаких следов насилья на их телах медики не обнаружили.

— Жуть…

— Только не пытайся запудрить мне мозги и увильнуть от честного ответа на прямо поставленный вопрос — всё равно не получится.

— Так вот… Тогда я заметил, что, если постучать ногой по полу крипты…

— Чего-чего?

— Ну, того помещения, в котором мы все сейчас находимся.

— А…

— То в ответ доносится какой-то странный, неестественно гулкий звук, будто бы под ним пустота.

— Смотри, если и сейчас обманул — пощады не жди.

— Понял.

— В каком месте ты это обнаружил?

— Да вот прямо там, где вы стоите.

— Неужели?

Цанава ударил о пол каблуком сапога и… куда-то исчез.

Как выяснилось спустя несколько секунд — провалился этажом ниже.

— Лаврентий Фомич, вы живы? — опустившись на корточки, закричал в образовавшуюся дыру кто-то из подчинённых Цанавы.

— Еле-еле душа в те…

Фраза оборвалась, и до ушей присутствующих стали доноситься странные звуки, очень похожие на те, что издают бойцы, участвующие в тяжёлой — возможно, смертельной — схватке.

— Товарищ нарком.

— Э-эх… Ух… Ах…

— Товарищ старший майор.

— На по…

— Иди сюда! — Ярослав подозвал самого крупного с виду чекиста и, обвязав вокруг его талии верёвку, обратился к остальной братии: — Держите, парни, крепко шнур и потихоньку отпускайте… Ну, я пошёл…

Спустя секунду он тоже оказался в «нижнем храме» и сразу брызнул светом в лица борющихся «атлетов». Причём на Цанаве лучик долго не задержался, а вот его соперника даже на время ослепил. Этого мгновения вполне хватило для того, чтобы Лаврентий Фомич, как и большинство кавказцев, знавший толк в борьбе, перешёл в контратаку и лихо бросил обидчика через левое плечо. А подоспевший ему на помощь Яра с носка залепил ногой по ненавистной физиономии, которую он однажды уже успешно испытывал на прочность.

Однако схватить загадочного Пчоловского снова не удалось — отлетев в сторону, он юркнул за ширму, разделявшую подземное помещение на две части, и… как в воду канул!

— Спасибо! — потирая ушибленную челюсть, благодарно пробормотал нарком.

— Простите, но на хлеб вашу устную благодарность я не намажу. Должны будете.

— Да-да, понимаю, уже два раза…

— Впрочем, как я погляжу, вы не самый благодарный человек в любимом Отечестве, и всё время норовите обнаружить подвох в нашем с Фёдором Лексеичем, не самом предсказуемом, честно говоря, поведении.

— Служба наложила отпечаток. Сам знаешь: лучше перебдеть, чем недобдеть. Для каждого чекиста — прописная истина!

— Как вы там, товарищи? — донеслось сверху.

— Порядок. Сейчас осмотримся — и начнём подъём.

— Вам больше ничего не надо?

— Нет. Разве что… Бросьте-ка нам самый мощный фонарь, а то мой разбился при падении — без него как без рук.

— Ловите, товарищ нарком…

— О! Другое дело… Пошли, Ярослав Иванович, проведёшь для меня экскурсию по здешнему подземелью.

— С удовольствием… Итак, мы находимся в помещении, расположенном прямо под родовой усыпальницей князей Радзивиллов.

— Это я и без тебя понял.

— Но золотых статуй в нём нет.

— А если и были, то их давно вынес поп, который накинулся на нас с тобой.