Сергей Бортников – Агент вождя (страница 12)

— Чёрт! — неожиданно всполошился Ярослав. — Мы же совсем забыли о наших славных воинах — Балабанове и Козыреве.

— Тоже мне проблема. Спустись к Уше[22] — и увидишь, как они там портки полощут.

— Напрасно вы так. Не дай боже, на самом деле с парнями что-то случилось — как будем оправдываться перед Лаврентием Фомичом?

— Да уж. Об этом я как-то не подумал… А ты заешь, какое присловье у нас в университете придумали?

— Нет.

— Чтоб к тебе в дом Цанава пришёл. Но тебе ли его бояться?

— Не всё так просто, отец. Связи с руководством у меня нет…

— Плохо.

— Сам знаю. Тем более что раскрывать перед кем бы то ни было своё истинное лицо даже в случае угрозы провала или неминуемой смерти я не имею права. Таковы правила конспирации в нашей организации.

— Да. Дела…

— Ничего — прорвёмся. А сейчас нужно хорошо выспаться: ведь здоровый сон — главный залог успеха! Кстати, где тут ближайшая гостиница?

— Зачем она нам? Здешние граждане ещё не успели до конца отвыкнуть от развратных капиталистических отношений. Товар — деньги, деньги — товар.

— Да ну?

— Точно! Таким красавцам, как мы с тобой, любая хозяйка с удовольствием предоставит комнату, да ещё и ужином попотчует.

— Не верю.

— Хочешь пари?

— Нет. Я буду счастлив, если окажусь неправ.

— Боишься проспорить — так и скажи…

— Чего мне бояться?.. Стоп! А почему мы до сих пор не ищем ваш родительский дом?

— Так ведь нет его. Сожгли в Гражданскую войну…

— Кто?

— Об этом история умалчивает. Хотя в принципе какая разница?

Балабанова и Козырева они нашли спустя полчаса в Башне Убийцы. Уходить куда-либо с территории Несвижского дворца те отказались наотрез:

— Вы как себе хотите, а с нас — хватит… Лучше пойдём под трибунал, но в ваших дурацких авантюрах больше участия принимать не будем!

Ночлег бойцы собирались обустроить прямо здесь, в часовне, и уже успели притащить в неё несколько матрасов и огромное шерстяное одеяло.

— Не забывайте: вы поступили в наше распоряжение, а не наоборот. Так что завтра в семь утра у главных ворот костёла. Как штык! — жёстко отреагировал на такое «неповиновение» профессор.

— Есть! — за двоих неохотно отрапортовал старший в этой странной паре — сержант Балабанов.

Жильё (половину огромного, по тем временам, дома — всего в нескольких сотнях метров от костёла Божьего Тела) удалось снять буквально в считанные мгновения — Фёдор Алексеевич, как всегда, оказался прав, нахваливая предприимчивость местного населения.

За чаем разговорились…

Оказалось, что хозяйка — семидесятилетняя ухоженная бабулька, ещё резвая и в совершенно здравом уме, прекрасно помнила семейство Фролушкиных и даже жила одно время неподалёку их родового гнёздышка.

Её воспоминания подействовали, как елей, на душевные раны профессора, и уже в девять вечера он крепко спал. В одной кровати со своим умалишённым сыном.

А вот Яра, напротив, долго не мог сомкнуть глаз.

Ему не давал покоя… пол в усыпальнице князей Радзивиллов.

Точнее, необычная гулкость, возникавшая при передвижении по крипте. Складывалось впечатление, что под ней — свободное пространство, то есть — ещё одно помещение, о котором, возможно, никто не знает.

А что, если именно там хранятся золотые статуи?

Плечову не терпелось сию минуту проверить своё предположение, но не лезть же прямо сейчас в тёмное подземелье?

У него ведь даже фонаря с собой нет!

Всю ночь Ярославу мерещилась разная чепуха. То сама Барбара Радзивилл вставала на его пути, загораживая собой путь в чёртово подземелье, а когда он всё-таки туда входил — пол проваливался, и Яра летел в чёрную бездну, больше напоминающую чистилище, чем семейную усыпальницу.

То он вдруг оказывался окружённым в крипте золотыми статуями, по волшебному мановению превращающимися в живых апостолов, пинающих и толкающих его — мол, не лезь в нашу загробную жизнь…

Под утро во сне прибыли Козырев с Балабановым и зачитали приговор революционного трибунала: «За религиозное мракобесие и связь с потусторонними силами — расстрелять», после чего повели аспиранта к речке Уше… Тут Ярослав в очередной раз проснулся, обливаясь холодным липким потом.

Но более остальных достал его Цанава, который являлся каждые пять минут, скалил зубы и громко-громко гоготал: «Я ведь предупреждал тебя, Ярослав Иванович! Предупреждал!»

Первым проснулся Павлик и сразу же разбудил своего отца.

На старинных часах с маятником в застеклённом ореховом футляре, висевших в спальне над их головами, стрелки только что выстроились практически в одну линию — 6.30.

Но, как оказалось, хозяйка — Ядвига Мечиславовна — поднялась ещё раньше и уже успела приготовить своим постояльцам лёгкий завтрак: каждому по кружке парного молока и бутерброд с «сэром», как она называла творог.

Ещё не пришедший в себя после тяжёлой ночи, Ярослав отказался от всего этого изобилия и попросил сделать ему кофе.

— Нема. Тылко хербата, — грустно сообщила хозяйка.

Другой, услышавши такое, попросту бы обиделся, но Яра прекрасно помнил, как будет по-польски «чай» и поэтому не возражал против замены.

Крепкий ароматный напиток быстро вернул его к жизни. Но ненадолго.

Поэтому он устало брёл позади профессора по направлению к костёлу Божьего Тела и мысленно проклинал свою долю…

У входа в храм никого не было.

— Иди, буди быстрей этих разгильдяев! — безнадёжно махнул рукой профессор.

Плечов нехотя поплёлся в часовню.

Странно, но её дверь была распахнута настежь.

— Ау! Есть кто здесь?

Молчок!

Ярослав вошёл вовнутрь и увидел странное зрелище: у дальней стены, на расстеленном матрасе под общим одеялом, закрывавшим лишь ноги, в сидячем положении застыли две фигуры в одном исподнем.

Рядом лежало аккуратно сложенное обмундирование, в углу покоились два карабина с полным боекомплектом.

— Эй, подъём!

В ответ — ни звука!

Только наполненные ужасом глаза, молившие, как ему показалось, о пощаде.

Плечов не сразу догадался, что парни мертвы.

А когда понял это, даже не попытался закрыть покойным очи — рванул прочь, не разбирая дороги.

— Отец, там… Ох, жуть…

— Что, что стряслось, сынок?

— Они мертвы!