Сергей Бондарев – Герои не боятся крови (страница 15)

- Ну.

- Что «ну»? - вскипел Чекасов. - Я говорю, что твой брат здесь жил! Я соседей опросил. Он изредка во двор выходил, чтоб воздухом подышать. Ни с кем не разговаривал, в небо подолгу смотрел.

- Не понял.

- Слушай, ты меня раздражаешь!

Чекасов заглушил мотор и открыл дверцу: дорога кончилась, машина уперлась носом в кучу битого кирпича, за которой продолжалось пространство разрушенных домов. Много лет назад здесь остановилась стройка. Облепленный лачугами берег должен был превратиться в ослепительную набережную с ресторанами, магазинами, танцевальными площадками. Страна собиралась жить долго и весело, но ее отрезвил очередной кризис. Свежий воздух, настоянный на декабрьской воде, наполнил салон. Саша ясно уловил чей-то плач, тонкий и надрывный.

- Это она воет, - хмуро пояснил Чекасов. Он вынул сигареты, закурил. - Ей уже сообщили о смерти твоего брата. С тех пор она и воет. Час назад я пытался выяснить у нее подробности. Во-первых, почему она только вчера обратилась к участковому по поводу пропажи твоего брата. Чем он здесь, вообще, занимался, с кем контактировал. Но бесполезно. Судя по всему, что-то у нее с головой не так. Какую-то чушь про Бога, бесов городила. Вот я и подумал: привезу кого-нибудь из родственников. Может, она разговорится, в смысле, по-человечески заговорит. Понимаешь меня?

- Понимаю, - неуверенно произнес Саша.

- Так давай, смелей!

Чекасов махнул рукой в сторону окна с зеленой занавеской. Занавеска колыхнулась, плач резко прервался. Показалось, в тот миг прибавилось ветра. Деревья качнулись. Бледные отражения ветвей заскользили по стеклам машины, парадоксально расслаивая фокус зрения. Саша видел собственную ногу в черном сапоге: она бесконечно долго опускалась на мерзлую грязь. Так же долго выползала из кабины вторая нога. Вслед за ней двинулось туловище. Оно никак не могло оторваться от сиденья. Дом с зеленой занавеской как будто отдалился. Его черепичная крыша, поросшая мхом, мелькала в шатких ветвях, и, чудилось, шатался сам дом. Он был последним в этом безобразном переулке. От развалин былых жилищ его отделяла наполовину уцелевшая стена с обрывками выцветших обоев. Но пока Саша шел к этому месту, с усилием преодолевая неожиданную слабость, менялось его представление о началах и концах. Вначале были развалины. Все росло из развалин. Вся жизнь была лишь тончайшим слоем плесени на бесконечных и грандиозных развалинах бытия.

Входная калитка оказалась сорванной и косо висела на деревянном столбе. Саша оглянулся. Майор жестами подбадривал его.

- В крайнюю дверь стучи, - крикнул следователь.

Саша прикоснулся рукой к двери, утепленной коричневым кожзаменителем. Встречное движение заставило его вздрогнуть и отдернуть пальцы. Он невольно сделал шаг назад. Показалась голова, плотно обтянутая черной косынкой. Лицо - серое, безбровое, с голубоватыми крыльями вздернутого носа. Цвет глаз - водянистый.

- Что вам надо? - едва слышно, разбухшим от слез голосом спросила женщина.

- Я это… Я брат Сергея Солодина.

- Вы - Александр?

Интонация ее возгласа была таковой, точно она знала про Сашу нечто ужасное. Соответственно изменилось и выражение ее лица: маску отрешенной скорби перекосило толи страхом, толи гневом. Женщина, странно всхлипнув, отшатнулась. Она закрыла лицо худыми ручонками, словно защищаясь от роя злобных насекомых.

- Вы чего? – успел спросить Саша.

Дверь резко захлопнулась. Потом дважды щелкнули замки. Саша топтался на пороге. Его пьяный мозг требовал продолжения. Ворваться в дом? Женщину поймать и пытать? Какого она хрена?..

Саша водил пальцами по обивке двери, напоминавшей шкуру мертвой рептилии. Он отодрал несколько чешуек, одну из них зачем-то понюхал.

- Да, коротким оказался разговор, - озадаченно произнес Чекасов, как только Саша сел обратно в машину. – Явно нездоровая дама! Работает санитаркой в краевой больнице. Соседи говорят, не ради денег, потому как платят копейки, а по убеждению. Дали ей прозвище «Монашка». Бабе двадцать лет, самое время трахаться, а она в дерьме возится. Ты, точно, раньше с ней не виделся?

- Не виделся, точно.

- Ты сообщил ей, что ты брат Сергея?

- Да, сообщил.

- А что она? Хоть что-то сказала?

- Нет, дверь захлопнула, и все.

- Выходит, не захотела общаться с родственником. И на мои вопросы отказалась отвечать. «Вы, - говорит, - так устроены, что любое слово, попадая в вас, становится ложью».

Чекасов держал ладони на руле. На рукаве его свитера Саша увидел короткие белые шерстинки.

- У вас - белая собака? - спросил Саша.

- У меня белая собака?

Чекасов медленно повернулся к Саше. Сиденье скрипнуло. Одновременно в лобовое стекло ударил ветер с мелким снегом. В глубине двора что-то хлопнуло, заскрежетало. Машина покачнулась. Чекасов убрал ладони с руля, вновь вынул сигарету. Он долго и старательно ее разминал.

- Волос у вас на свитере. Белый, - пояснил Саша. – Значит, у вас собака.

- Вижу, напрасно тебя разбудил, - сказал Чекасов, щелкнув зажигалкой. - Нет у меня белой собаки. Зато есть собачья работа! Зато есть сучья жизнь! Сам скоро стану, как пес!

Насколько осторожно майор управлял машиной, спускаясь в переулок, настолько же безжалостно он обошелся с нею, выезжая обратно. Пару раз они проваливались в ямы, буксовали. Чекасов ворочал ручкой скоростей так, будто хотел вырвать ее с корнем. Саша тупо смотрел в окно на гнилые дома, разбитые заборы, кучи мусора во дворах и задубевшее тряпье на бельевых веревках. Как Сергей оказался здесь? Он жил с этой безумной женщиной? Он спал с нею? Они вместе давили тараканов, гоняли крыс?

- Так, парень… забыл, как тебя зовут, - оборвал следователь ход мыслей Саши.

- Александр.

- Ага, Александр. Звони прямо сейчас своему шефу. Пусть дела отложит. Чекасов хочет с ним поговорить, у Чекасова есть конкретное предложение.

Следователь остановил машину рядом с продовольственным магазином. Сигаретный дым стал медленно вытесняться ароматом свежеиспеченного хлеба. Майор полез в карман, вынул комок мелких купюр, затем из другого кармана извлек горсть мелочи. Он сидел и считал монеты, беззвучно шевеля обветренными губами.

Включив мобильник, Саша вновь с тревогой подумал о возможном звонке Аннушки. Экран аппарата сообщил ему о десятке не принятых вызовов. Их большая часть принадлежала любимой. Как можно быстрей Саша высветил номер Игоря Максимовича. Гендиректор находился в здании банка. Булыга «наезжал» на банкиров.

- Он сегодня не в духе, - предупредил Ледовский, - банк не дает наличку. Ты знаешь, что бывает с Федей, когда он не может получить собственных денег.

Саша знал, что бывало с Булыгой в подобных случаях. Федор Андреевич вторую неделю лихорадочно скирдовал деньги, чтоб обеспечить прохождение «проекта века» через все инстанции. Была твердая договоренность (на самом высоком уровне), что город выделит на реконструкцию Центра два миллиарда. Но вмешались «плуги» (так Булыга называл представителей местной олигархии). «Плуги» требовали в первую очередь «выдоить» бюджет на модернизацию мелиоративной системы, мылясь опять выращивать рис. Федор Андреевич как-то договорился с главными «плугами», но те запросили чрезвычайно высокую цену и попросили наличку. В трубке слышался лай Булыги, обещавшего банкирам «скорую ментовскую проверку».

- Игорь Максимович, тут тоже проблема, - сказал Саша.

«Проблемный» Чекасов вышел из магазина с булкой хлеба и литровой пачкой молока.

- Я должен позавтракать, - угрюмо буркнул майор, садясь в машину.

Он надорвал пакет и жадно к нему присосался. Молоко шумно полилось в страждущую глотку. Затем, оторвавшись от пакета и ахнув, Чекасов с яростью стал вгрызаться в булку. Зубы его поскрипывали, ноздри, широко раздуваясь, сопели.

- Считаю, что встречу откладывать нельзя, - сказал Саша.

- Во-во! - подтвердил Чекасов, роняя изо рта хлебные крошки.

- Хорошо, - согласился Игорь Максимович. - Я поговорю с Федором. Ждите нас в офисе.

После завтрака Чекасов подобрел. По дороге в офис он рассказал Саше пару бородатых анекдотов. Следователь будто забыл, что разговаривает с человеком, родной брат которого лежал в морге. В офисе он и вовсе разошелся: бодро, вприпрыжку, ходил по кабинетам, шутливо приставал к женщинам. Морщины сошли с его лица, глаза посветлели. Когда Саша предложил ему присесть на мягкий диван в холле и отдохнуть, Чекасов заносчиво ответил, что он сделан из железа и в отдыхе не нуждается.

Саша, избавившись от майора, заперся в маленьком туалете на втором этаже. Наклонившись над раковиной, он все плескал и плескал в лицо холодную воду. Алкоголь еще сильней расслоил его психику. Какой-то фрагмент Саши звал обратно к Анне. Второй фрагмент призывал срочно бежать из города, на Север или Дальний Восток – в шахтеры, в матросы, в буровики. Третий фрагмент доказывал, что дергаться бессмысленно, а надо, просто, терпеливо переждать, когда всё само собой утрясется. Поверх этой разноголосицы все четче проявлялся позыв самостоятельно разобраться, что произошло с Сергеем до того, как он оказался в морге. Почему так сильно изменилась его внешность? Что означали следы наручников на его запястьях? Зацепкой в этом разбирательстве могла стать странная девушка Ольга Гурнова. Ее лицо показалось Саше знакомым…