Сергей Богдашов – Чернокнижник из детдома 3 (страница 12)

Пока ждали заказ, Ольга рассматривала меня с нескрываемым любопытством. Взгляд у неё был цепкий, профессиональный, но без той нагловатой бесцеремонности, которую я привык видеть у газетчиков.

— Вы не похожи на главу отряда Охотников, — наконец выдала она.

— А на кого похож? — усмехнулся я.

— На… ну, не знаю. На студента-старшекурсника. Или молодого специалиста, только что защитившего диплом. Вам сколько лет?

— Достаточно, чтобы командовать отрядом и брать живьём Шестилапых, — ушёл я от прямого ответа.

— Двадцать? — прищурилась она. — Двадцать два? Не больше.

Я промолчал, но моя улыбка, кажется, сказала ей всё.

— Ладно, — она достала диктофон и блокнот, — Не хотите говорить о возрасте — не надо. Расскажите лучше о главном. Как вы это сделали? Шестилапый Медведь — элитка Г-ранга. Три отряда профессиональных Охотников, с боевым опытом, с артефактами, с поддержкой, — и ни с чем. Более того, с потерями. А ваш отряд, состоящий из…

Она запнулась, подбирая слова.

— Из детдомовцев, — закончил я за неё спокойно. — Из пацанов и девчонок, которые ещё полгода назад не умели толком колдовать, а оружие видели только в кино. Хотите правду?

— Хочу.

— Мы не пытались победить его силой. Мы его перехитрили. У Твари, при всей её мощи, есть слабости. Привычки. Шестилапый каждый день ходил на водопой в одно и то же место. Мы это выяснили, изучили его тропы, его повадки. И устроили засаду не там, где он ходит, а там, где он будет, когда его заставят изменить маршрут.

— Заставят? — Ольга подалась вперёд, забыв про поданное пирожное.

— Я сыграл роль приманки. Вывел его на поляну, где была установлена ловушка — специальный артефакт, «Клетка». Он сработал, запер тварь. А потом мои маги и стрелки сделали своё дело — усыпили, обездвижили, заблокировали.

— Но это же безумно опасно! — выдохнула она. — Вы могли погибнуть!

— Мог, — согласился я. — Но не погиб же. Потому что мои ребята прикрывали меня. И потому что я им доверял. А они — мне. Это и есть главный секрет нашего отряда. Не магия, не артефакты, не оружие. Доверие. Мы — семья. А семья не бросает своих.

Ольга быстро записывала, изредка поднимая на меня глаза. Потом отложила ручку.

— А «Фениксы» и «Медведи»? Говорят, они в бешенстве. Что вы, мальчишки, сделали то, что им не удалось.

— Пусть бесятся, — равнодушно пожал я плечами. — Мы ни с кем не соревнуемся. Мы просто делаем свою работу. Закрываем Пробои, защищаем людей, помогаем тем, кто просит. Если кому-то наш успех мозолит глаза — это их проблемы.

— А про «Цезарей» правда, что вы спасли их группу? Те, которые попали в засаду неделю назад?

Я чуть нахмурился. Откуда она знает? Впрочем, слухи по городу разлетаются быстро.

— Правда. Мы были рядом, услышали по рации сигнал бедствия. Не могли пройти мимо.

— Даже несмотря на то, что «Цезари» — ваши конкуренты?

— Они не конкуренты, — твёрдо сказал я. — Они такие же Охотники. Люди, которые рискуют жизнью. Какая разница, какой у них герб на куртке? Если человеку нужна помощь — помоги. Потом разберёмся. Мы не чужие.

Ольга смотрела на меня с каким-то новым выражением. Не то чтобы восхищение, но что-то близкое.

— Знаете, Александр, — сказала она тихо, — Я брала интервью у многих. У политиков, у бизнесменов, у Охотников из Кланов. Но такое слышу впервые. Обычно мне втирают про крутость, про мощь, про «мы лучшие». А вы — про доверие и семью.

— Потому что это правда, — ответил я. — Остальное — шелуха.

Мы ещё немного поговорили. Ольга расспрашивала про быт отряда, про тренировки, про то, как мы живём в детдоме. Я отвечал честно, без прикрас. Рассказал и про мясо для малышни, и про целительниц в больнице, и про то, как парни впервые в жизни получили нормальные ботинки.

Когда интервью подошло к концу, она убрала диктофон и вдруг спросила:

— А можно мне как-нибудь приехать к вам? Не как журналисту, а просто… посмотреть? Я пишу ещё и очерки о людях. О тех, кто делает мир лучше. Вы, кажется, из таких.

Я задумался на секунду.

— Приезжай. Только предупреди заранее. И без камер, если не договоримся особо.

— Договоримся, — улыбнулась она. И улыбка у неё была хорошая, искренняя.

Мы расплатились (пирожное «картошка» оказалось на удивление вкусным, кофе тоже), и я проводил Ольгу до выхода. На улице нас ждали парни, уже успевшие оседлать мотоциклы.

— Ну что, командир, — подъехал Серёга, — Нас теперь в газете опишут?

— Опишут, — кивнул я. — Только не зазнаваться. Слава — штука опасная. Особенно для таких, как мы.

— А чего опасного? — удивился Гришка.

— Завистников много. А завистники, они пакостить любят. Так что теперь будьте готовы — на нас будут смотреть ещё пристальней. И любая ошибка, любой косяк — раздуют до размеров катастрофы.

— Не подведём, Санчес! — хором ответили парни, ещё и ладоши в ладоши хлопнули, приколисты.

Никак у блонд нахватались.

Те у нас слегка пристукнутые, бесстыжие и немножко не от мира сего. Со своими повадками и вот такими штучками, как ладоши в ладоши. А уж что мне лично пару раз показали… Не, не буду рассказывать! Про такое не говорят.

А когда мы приехали к себе, меня атаковала Тамара.

— Саша! Совет отряда собирается принять решение о том, чтобы все деньги за продажу Шестилапого, кроме премии от Гильдии и районной администрации — тебе перевести! Остальное разделят, как обычно, но там немного — сто тридцать тысяч. Восемьдесят от Гильдии и пятьдесят от района. Но я знаю, что тебе такое не понравится! Я же не ошиблась!

— Ты у меня умница, и вообще редко ошибаешься! — ободрил я девушку, — Конечно же нет! Это неправильно. Давай-ка миллион на отряд переведи, для делёжки, и скажи им, что на меньшее я не согласен.

— А ты… ты не пойдёшь со мной? — дрогнула она голосом.

— Я к Эльвире отправлюсь. Разговор у меня к ней, сложный… Но я справлюсь, не переживай.

— Эльвира Захаровна, можно к вам? — приоткрыл я дверь, предварительно постучав.

— Наконец-то! Я уж думала, ты про меня забыл.

— Какие-то проблемы? — тут же насторожился я.

— Пока не поняла, но взятки предлагают вполне себе не шуточные, — усмехнулась гроза всего приюта.

— О как! — вроде бы порадовался я за неё, усаживаясь на стул напротив, — И за что же продажным директорам нынче платить готовы?

— Ты не поверишь, но за разное. Пара семей желает своих детей к нам пристроить, обещая с органами опеки всё решить своими силами, кто арендой помещений интересуется на нашей территории, но тебя больше, наверное, предложение про удочерение заинтересует? — не спеша вывалила на меня директриса ворох своих проблем.

— И кого же хотят удочерить?

— Так Екатерину твою, — на стала скрывать Эльвира, что она в курсе обо всём, что происходит под крышей приюта.

— Хм… Вот это заход так заход! — оценил я наглость хода и тонкую проработку вопроса у противника.

Катька — как рычаг давления на меня! А что — вполне может сработать.

— И это может случиться? На чьей стороне Закон?

— Пока пятьдесят на пятьдесят. Если органы опеки дадут добро, то её единственной защитой останусь лишь я, и ты знаешь, Александр, когда я это понимаю — мне становится страшно. Особенно после всех тех событий, что творятся вокруг нашего детдома последнее время, — честно призналась Эльвира Захаровна.

— А кто за подпись в органах опеки отвечает? — задал я правильный вопрос.

— Кривоглазов, Илья Васильевич — наш районный инспектор.

— Завтра же с ним встречусь, — попытался я успокоить директоршу, — Но я пришёл к вам по совсем другому вопросу. У нашего отряда появились деньги. И вполне приличные. Мы готовы оплатить капитальный ремонт во всём бывшем учебном корпусе, который нынче не используется. А потом весь его взять в аренду. Понятное дело, что и всем остальным помещениям немало перепадёт, когда мы начнём менять старые трубы на новые, а заодно и проводку с трансформаторной будкой.

— Без согласований с районным отделом образования и ГорОНО ничего не получится! — тут же оценила Эльвира реальность предложения.

— Даже, если мы на тех чиновников надавим, которые любили к прошлому директору приезжать «в гости»? — довольно беззастенчиво поинтересовался я в ответ.

— Ты-то это откуда знаешь… — поникла наша руководительница, словно эта она ответственна за постыдные действия бывшего директора.

— Знаю. И я им не оставлю выбора.