Сергей Богатков – Дорога (страница 2)

– Никаких поблажек не будет, – строгим тоном заявил Сергею Семен Яковлевич и, пристально посмотрев ему прямо в глаза, добавил, – мне прекрасно известно, Сергей Владимирович, что ваш отдел всегда находился на особом положении благодаря лояльной позиции прежнего руководства, однако теперь вам придется работать.

– Вы хотите сказать, что до вашего прихода мы не работали?

– То, что я хочу сказать, я уже сказал, – резко и с явным раздражением от такой наглости руководителя отдела заявил Семен Яковлевич, – а если вам, Сергей Владимирович, что-нибудь непонятно или вас что-либо не устраивает, то потрудитесь подыскать себе другую работу, ибо я с вами церемониться не собираюсь.

Сергей Волков не был человеком изнеженным и сентиментальным, но столь наглый и бескомпромиссный тон Трегубова взбесил и оскорбил его. Отодвинув стул, он медленно поднялся и, опершись обеими руками о длинный овальный стол из дорогой породы красного дерева, специально привезенный из Италии для нового руководителя, глянул в глаза Трегубова с таким презрением, что Семен Яковлевич отшатнулся назад и откатился в кресле к стене. Волков развернулся и, не говоря ни слова, направился к двери.

– И чтобы месячный отчет сегодня же был у меня на столе, – крикнул вдогонку Волкову Трегубов, но его слова вонзились в громко хлопнувшую дверь кабинета.

– Вот наглец, – подумал Трегубов после того, как Сергей вышел, – ну я ему покажу.

Сергей вернулся на свое рабочее место и, взяв в руки статуэтку волка, стоявшую у него на столе, долго глядел в умные и пронзительные глаза зверя. В этот момент ему в очередной раз захотелось бросить эту мелочную, ничего не стоящую возню, захотелось просто встать и уйти. Причем неважно куда, лишь бы уйти отсюда, от этих томящих офисных стен, от усталых взглядов и бледных лиц, от спертого воздуха замкнутого помещения.

По своей натуре Сергей был гордой, самостоятельной и сильной личностью, немного склонной к одиночеству, но, тем не менее, не терявшей своей самостоятельности и стати в коллективе. Иногда близкие друзья Сергея по-дружески называли его Волком, а бывшая девушка ласково звала его «мой милый серый волк», и это было связано не только и не столько с фамилией Волков, сколько с характером Сергея. Он был свободолюбив и независим. Он не терпел грубых приказаний и всегда мог постоять за себя. Ростом выше среднего, крепко сложенный, имеющий правильные черты лица и пронзительные карие глаза, он всегда имел успех у представительниц слабого пола, но даже в его тридцать пять лет ни одна из них не смогла ограничить его право быть свободным.

Глядя в глаза своему талисману, Волков почему-то вспомнил, как однажды, в уже далеком для него детстве, когда он еще жил вместе со своими родителями в одной из захолустных деревень Тамбовской области, он в одиночестве пошел в лес, чтобы набрать грибов. Лето уже близилось к своему завершению, но необычайно теплое августовское утро вселяло надежду на погожий денек. В то утро, когда на земле еще лежал густой туман от прохладной ночи, а трава оставалась плотно покрытой росой, девятилетний Сережа вышел из калитки своего дома и направился в близлежащий лес. Побродив по знакомым тропинкам, но набрав только половину лукошка, он решил зайти немного подальше в лес, чтобы поискать грибы и в незнакомых местах. Шаг за шагом, поворот за поворотом, он заходил все дальше и дальше в густую чащу дикого тамбовского леса. Утренний лес настолько же прекрасен, насколько загадочен и опасен. Человек, находящийся в диком лесу, не способен контролировать всю территорию вокруг себя и не может знать, что или кто скрывается за соседним деревом или кустом. Каждый шаг таит в себе неизвестность, каждое движение рождает звук. А дикий зверь может слышать шаги человека, находясь от него на большом расстоянии. По рассказам многочисленных охотников Сережа знал, что в этих местах водятся и волки, и медведи, и дикие кабаны, но встречаться с ними лично ему до сих пор не доводилось.

Рожденный и выросший в деревне Сережа совершенно не боялся леса, но, напротив, чувствовал себя в нем достаточно вольготно и уверенно, тем более что обычно он ходил в лес вместе со своим верным псом Трезором, огромной немецкой овчаркой, очень умной и преданной. Но в этот раз он не стал брать Трезора с собой, а пошел в лес один.

Через некоторое время, когда солнце уже окончательно встало, а роса на траве начала подсыхать, лукошко наполнилось, и Сергей решил возвращаться домой, как вдруг внезапно поймал себя на мысли, что сбился с пути. Покрутившись по сторонам, походив взад и вперед, он окончательно убедился в этом и понял, что заблудился. Не поддаваясь панике и не выпуская из рук лукошка с грибами, Сергей начал искать выход, пытаясь найти следы на тропинке, по которой он шел, и вспоминать рассказанные отцом основные правила ориентирования. Он ходил по лесу, часто останавливаясь и прислушиваясь, не слышно ли где-нибудь грибников. Но как назло в лесу было совершенно тихо, и только далекие, невидимые глазу птички весело щебетали в вышине лазурного небосвода, да звонкая кукушка монотонно пела свою унылую песню. Приблизительно через полчаса Сергей вышел на живописную лесную поляну и вспомнил, что здесь он сегодня уже проходил. Стало немного легче.

– Значит, я на правильном пути, – говорил сам себе Сергей, окидывая поляну взглядом, – вот пенек, где я сидел, а вот и поваленное дерево, но откуда я шел?

На этот вопрос Сергей не мог ответить однозначно.

– Вон оттуда, – убеждал себя Сергей и, тут же сомневаясь в своем решении, смотрел в противоположную сторону, и тогда ему казалось, что он шел именно оттуда.

Совершенно потерявшись в своих догадках и будучи не в силах принять разумное решение, куда ему следует идти, Сергей неожиданно вспомнил про солнце.

– Точно, солнце, – бодро воскликнул Сережа и даже немного подскочил на пеньке, – солнце подскажет мне обратный путь, – вновь воскликнул он и начал размышлять, – сегодня солнечный день и хорошо видно солнце. И я точно знаю, что оно всегда встает за деревней, со стороны наших огородов, а в лес я отправился в противоположную сторону, и, когда я удалялся в лес, солнце светило мне в спину. Это значит, что я должен возвращаться обратно, направляясь лицом к солнцу. И оно непременно выведет меня к деревне.

Сергей встал со своего пенька и, выйдя на середину широкой поляны, посмотрел на солнце. Оно находилось от него с левой стороны и неумолимо карабкалось по чистейшему безоблачному небосклону вверх.

– Ну, правильно, – облегченно вскрикнул во весь голос Сережа, – ну точно ведь, вот и заросли крапивы, что я обходил, и старая береза. Как же я раньше не догадался?

И облегченно вздохнув, он сделал несколько шагов в сторону дома, как вдруг, словно пронзенный током, мгновенно остановился и окаменел. В нескольких метрах от него, рядом с поваленным деревом, стоял волк, пристально смотревший своим обжигающим и гипнотизирующим взглядом прямо ему в глаза. Это был большой сильный молодой волк с лоснящейся шерстью и большими белыми зубами, отчетливо видневшимися сквозь приоткрытый рот. Он стоял совершенно недвижно и лишь медленно покачивающийся параллельно земле длинный пушистый хвост, свидетельствовал о полной готовности волка в мгновение преодолеть эти несколько метров, отделявшие его от маленького человека, чтобы тут же превратить его в свою добычу. Сергей оцепенел. Страх, если не сказать ужас, пронесся по всему его похолодевшему телу. Ноги стали ватными, а сознание ребенка, парализованное страхом, отказывалось принимать решение. Так прошло несколько секунд, показавшихся Сергею вечностью.

– Дерево, меня спасет дерево, – крутилось в голове Сережи, и он инстинктивно, не помня себя от охватившего его ужаса, одними глазами, не поворачивая головы, чтобы не спровоцировать волка на бросок, начал искать дерево возле себя.

Но все было тщетно. Сережа стоял на середине большой поляны, и до ближайшего дерева, куда он мог бы забраться, оказалось в три, а может быть, и в четыре раза больше, чем расстояние до волка. И тут Сергей понял: бежать в такой ситуации бессмысленно, тем более что ни единого шанса успеть забраться на дерево нет. И сердце рвалось из груди Сережи, и во всем теле появилась еле заметная предательская дрожь. Волк чувствовал страх в глазах человека, но почему-то медлил и не бросался на свою жертву. Так прошла бесконечно долгая минута, быть может, самая долгая минута в его жизни. И вот именно так, лицом к лицу, глаза в глаза, стояли они на живописной поляне в густой чаще тамбовского леса – беззащитный девятилетний мальчик с лукошком грибов в дрожащих руках и молодой, дикий, полный сил волк.

А в следующее мгновение случилось необъяснимое. Мотнув головой сверху вниз и щелкнув красным языком, волк закрыл пасть и первым сделал примирительный шаг назад. Затем он повернулся и медленно ушел в лес. И когда волк окончательно исчез в густой чаще, у Сережи непроизвольно задрожали руки, лукошко с набранными грибами бесшумно упало на теплую траву, а он сам на подкосившихся ногах бессильно опустился на землю и тихо заплакал.

К обеду того же дня Сережа благополучно вернулся домой с полной корзиной грибов и, окончательно успокоившись, с неподдельной гордостью рассказал родителям о случае, который приключился с ним в лесу. Родители Сережи охали и ахали, махали руками и ругали сына, но одновременно они искренне радовались тому, что он все-таки остался жив.