Сергей Бирюков – Беспризорники (страница 3)
А еще Яром начал заниматься физическими упражнениями и детвора, сначала покрутив пальцем у виска, но все же начала за ним повторять. Отжимались и приседали, боролись друг с другом перед отбоем, перемещались везде бегом, прыгая через препятствия. Тратили и без того невеликие силы, которые не очень то скапливались при полуголодном существовании. Хотя результаты конечно были, это малышня и сама замечала. Особенно после того как девочка 9 лет так треснула надоедающему десятилетке, что одним ударом разбила нос. Воодушевленная результатами детвора еще более усиленно начали заниматься. Подобное не укрылось от внимания наставниц, но, к радости ребят, приказа прекратить глупости не поступило. Сработало нежелание женщин заниматься детворой, заниматься возложенной на них обязанностью самим Императором, лично курировавшим деятельность Сиротских домов.
Так прошло еще 5 лет, Ярома, превратившегося в стройного и красивого парня, отправляли только на физические работы и уборки территории города. На паперть просить милостыню больше не брали, потому что не просил. Да, не перечил и шел, но не просил, стоял с независимым видом, даже не думая стенать и стонать протягивая руку и выпрашивая монетку у идущих мимо людей по пути в храм. Дважды за это был наказан, но отсидев в подвале продолжал стоять на своем. Поэтому наставницы плюнув на него начали отправлять туда других детей, а Яром же собирал мусор и грязь на тех территориях, на которые их направляли. К настоятельнице частенько обращались с подобными просьбами, зная что та обладает дармовой и дешевой рабочей силой. Не бесплатно конечно, предприимчивая женщина не забывала брать плату, семью свою она любила, чего не скажешь о воспитанниках. Глядя на которых она каждый раз чувствовала отвращение. Ватагу никто не трогал, так что жизнь шла своим чередом.
Правда прозвище, что закрепилось за ним после того случая в столовой Ярому пришлось подтвердить еще раз. Однажды, перед отбоем, он заскочил в туалет и застал там мальца четырнадцати лет вывалившим хозяйство перед девочкой на несколько лет младше. Картинка скажем так Ярому ничуть не понравилась, что говорил пацан девчонке не услышал, но то, что малая сидела в слезах вызвало бурю негативных эмоций. И то что девочка не относилась к их компании совсем ни на что не повлияло. Увидев невольного свидетеля парень спрятал причиндалы и зло уставился. Агрессию конечно никак не подтвердил, слишком уж Ярома с товарищами побаивались и не зря. По морде можно было отхватить не по детски, а девчонка вскочив с колен замерла с надеждой глядя на невольного спасителя. Сделав шаг в сторону от двери, Яром ткнул в нее пальцем сказав:
– Иди, – и девочка шустрым ветерком пронеслась мимо него скрывшись за дверью, парень хмурясь тоже сделал шаг к выходу, но Яром заступил дорогу, – Любишь издеваться над слабыми?
– Тебе какое дело? – вспыхнул парень, – Защитник что ли? Что хочу то и делаю, я твоих не трогал.
Ухмыльнувшись и сверкнув глазами Яром уступил парню дорогу, выпустив из сортира. А уже ночью, даже под утро, собравшись своими, нашли место где спит этот недонасильник и обступив кровать, а спали дети в общих помещениях по типу казарменных, накинулись на него толпой. Нет его никто не бил и даже старались лишний раз не царапнуть, чтобы не оставить синяков. План вообще составлен был быстро и споров не вызвал. Ребятня обхватили парня и удерживали на кровати, а Яром надавил на лицо подушкой сильно прижимая, не давая парню вздохнуть. Несколько минут тот отчаянно трепыхался, но удерживаемый кучей детей так и не смог вырваться, а потом не смог и вздохнуть. Когда тело замерло его отпустили и подсунув подушку под голову споро двинулись в свое спальное помещение, а Яром оглядев проснувшихся соседей убитого и молча наблюдавшими за процессом:
– Не стоит никому рассказывать, что видели, скажете что спали, а этот просто не проснулся, а то тоже можете не встать или напороться глазом на ложку, – упомянул Яром способ которым убил первую жертву и не дождавшись ответа покинул казармы уйдя к себе. Скоро уже вставать и работы сегодня опять будет навалом.
Ждали в напряжении все утро настигнет ли кара за совершенное, но так и не дождались. Мальца просто утащили, по быстрому опросив спавших рядом и те с честными глазами рассказывали что ничего не знают, ничего не слышали и не видели. Ну помер и помер, меньше голодных ртов, такое иногда случалось и наставницам было безразлично, главное что бы не часто и ладно. На работы тоже никого не погнали, а вот это уже вызывало нешуточное напряжение. Раз никого не погнали значит кто то придет и что то ребятам подсказывало, что это будут покупатели. Так называли тех, кто иногда приезжал в приют и выбрав понравившихся девочек и мальчиков увозили с собой, а куда, никто и не знал. Но радости почему то это ни у кого не вызывало. Было что то неприятное во взглядах покупателей, что то такое что было даже хуже чем голодное существование в стенах сего не доброго здания. Вот и в этот раз грезило что то подобное.
Сам не зная почему Яром шепнул своим, что бы взяли с собой ножички, которые находили во время уборок улиц и старательно из затачивали о стены приюта. Прятали под кроватями и в иных укромных местах. Да конечно ничего качественного на улицах было не найти, обычные ножики, что в детских руках выглядели как кинжалы, дерьмовая сталь, потертые ручки, все прибиралось сорванцами к рукам. Рукоятки чинились как могли, точились как получалось, у детворы было даже несколько схронов на территории среднего города, в трущобы на уборки не водили, запросто могли и не вернуться. В схронах были упрятаны ножи подлиннее и даже один короткий меч, не знамо как оказавшийся в переулке, в который их загнали когда то на уборку. Там же спрятаны и какие то вещи, найденные на улицах, ну и немного монет разного достоинства, что детвора отыскала в пыли и грязи. Тащить это с собой в приют не было никакого смысла, поэтому тщательно пряталось и знали об этих ухоронках только свои. Даже был уговор, что если кто то сможет вырваться из этих стен, то воспользуется этими вещами, ну и постарается помочь остальным детям выбраться на волю. Да именно так, выбраться на волю. Уж слишком плохо пахло то будущее что им сулили.
Перед самым ужином детей выгнали во двор, кое как расставив в ряды, между которыми можно ходить и выбирать, наставницы стояли возле подопечных, выступая гарантом покорности и послушания. Тишина опустилась на двор Сиротского дома, не было слышно даже перешептываний неугомонных по сути детей, которым тяжело давалось молчание. То тут речь об детях, выросших в обычных условиях, совершенно не сравнимых с условиями для сирот. Минут через десять как малыши заняли положенные места, настоятельница вошла во двор в сопровождение довольно молодого еще и холеного мужчины, красиво и дорого одетого. Был он слегка полноватым, но еще далеко не толстым, плащ отливал золотыми нитями, рубашка была белоснежной, а жилет надетый поверх нее так же украшала вышивка. На груди мужчины висела толстая золотая цепь, а пальцы венчали кольца. Утонченные черты лица, какие то, как казалось Ярому, тонкие косточки. Тонкий нос, тонкие губы, тонкое лицо. Увидев вышедших детвора притихла и даже головы втянула в плечи, хотя и так во дворе стояла гробовая тишина. Этого аристократа, а это был именно аристократ, местный барон, детвора уже видела и не раз. Каждые месяца три четыре приходил сюда этот господин и забирал с собой несколько ребят. Куда девались дети не известно и с какими целями их выкупали у приюта, но мелкие зверята нутром чуяли, что ничего хорошего увозимым не светит. Поэтому каждый старался как можно сильнее сжаться, лишь бы этот покупатель не заметил. Настоятельница ходила вместе с ним по рядам, о чем то переговаривались, мило улыбаясь друг другу. Женщине совершенно было плевать на происходящее, она знала только одно, сегодня, сейчас, в ее карман упадут хорошие деньги за этих задолбавших в край детей. И деньги за молчание в том числе, если когда нибудь ее спросят был ли в стенах вверенных владений такой господин, то она будет отрицать и отрицать. Молчание дорого.
Аристократ ходил и смотрел, выбирая ребят как скот, глазки масляно блестели, вызывая жуткий страх у детей на которых падал его взор. Минут через пять была выбрана девочка лет 13, милая и симпатичная, еще через пару минут следующая, уже лет 11, но очень высокая для своего возраста и стройная, обещающая в будущем вырасти в красавицу, если это будущее у нее будет. Потом барон без имени выбрал мальчишку 12-летку, выделявшегося широковатыми плечами. Парень из шайки Ярома, как и следующая девочка тоже 12 лет. Выбор аристо заставил Ярома нахмуриться, эти ребята были с ним, не правильно было своих бросать. Но что делать? Запретить не мог, противиться тоже, попросить? Так его даже слушать никто не будет. А вот пришедшая неожиданно мысль понравилась, надо чтобы и его выбрали. Одна из наставниц, как то услышав его смех сказала, что он очень симпатичный малый, и голос у него красивый, и глаза очень яркие и выразительные. Поэтому Ярому не пришло ничего в голову лучше, чем выдвинуться вперед пока аристо крутил головой присматривая себе кого то еще. Нет, конечно же, Яром ничего не сказал и даже не встал на пути барона, но занял такую позицию, чтобы точно заметили при следующем повороте головы. И выбрали, поэтому надо показать лицо, потому он встал прямо и смотрел куда то поверх головы аристо, выпучив глаза. Ну и как следует, был замечен. Аристократ уже сделав шаг мимо, остановился и присмотрелся на парня.