Сергей Березовский – По маршруту тайной экспедиции (страница 10)
– Давай… Спокойной ночи… Я пожалуй ещё чайку "дерябну"– употребил подслушанное у рыбаков словечко Макс.
Они зашли в зимовье. Молодой рыбак уже лежал на нарах и, похоже, засыпал. Гриша сидел у стола и перебирал мушки.
– Ну что, Гришаня, еще по чайку и спать – предложил напарнику Макс.
– Неее… Я чай больше не буду. Сейчас мушки на завтра подготовлю и лягу.
– А я еще налью.
Макс наполнил свою кружку черным, как деготь, настоявшимся чаем. И вышел с кружкой из зимовья.
Глава 6
Грёзы и слёзы, границы и страницы.
Элен, расслабившись, лежала в воде на спине после получасового интенсивного плавания разными стилями и едва шевелила кистями рук, как рыба плавниками. Она смотрела на горящие лампы, расположенные в потолочных перекрытиях, а ей грезились сверкающие бриллианты… Вот ведь как всё в жизни меняется. Ещё немного и она уедет с Максом за границу и больше не будет думать о диетах, репетициях и фотосессиях… А может и не с Максом… Элен подумала о своем новом поклоннике, аполлоноподобном мальчике Тимофее, его точеном торсе и безудержной, сумасшедшей энергии в сексе. Пригласить вечером на ужин, узнать его поближе…
– Может быть, может быть – задумчиво произнесла вслух Элен, потом развернулась и поплыла добивать запланированную дистанцию.
***
Ночь ещё не полностью вступила в свои права, закатное солнце подсвечивало низкие облака, но свет его уже не пробивался через почерневший лес. Тайга погружалась в сон, с каждым мгновением укрываясь мраком, как теплым байковым одеялом. Всё вокруг замирало: затих птичий гомон, перестал шуметь ветер, не скрипели больше деревья. И только близкая речка неугомонно журчала, неся вдаль свои воды, но и этот звук успокаивал, умиротворял молодого искателя приключений. Вдыхая волшебный, свежий и упоительный аромат таежной ночи, Макс вспомнил об Элен и вдруг у него, отдавая в боку, заныло сердце… "Что-то я расчувствовался сегодня,"– подумал про себя Макс.
***
Владимир Степанович получал истинное удовольствие от чтения дневника Константина Дмитриевича. Сначала он быстро просмотрел все листы с оттисками документов, потом перешел на распечатки дневника. Здесь Аркадьев залип и читал уже не пропуская ни строчки.
Страницы из дневника.
"Мы с Мезенцевым облазили почти всю страну. Ведь кроме кропотливого геологического труда, полного всяческих напастей, есть прелесть общения на природе с друзьями. А красота окружающей природы! Умопомрачительные виды горных вершин и каньонов, грохот бурных рек и мелодичное журчание ручьёв, которые тебя сопровождают при картографической съемке в горной местности с лихвой компенсируют многочисленные опасности и трудности, подчас с риском для жизни. Как сказал однажды один великий геолог: "Туристы платят деньги за возможность хоть немного увидеть эти красоты, а мы любуемся этой красотой постоянно и нам за это платят деньги!"
Для геологов в их работе всё очень важно. Поставить таган, развести костер, растянуть и укрепить палатку, варить пищу, упаковывать рюкзаки и спальники. В каждом деле нужны умение и сноровка. Ведь из-за любой мелочи могут возникнуть крупные неприятности. Но все тяготы и дискомфорт геолого-разведочной работы компенсируются чувством свободы, раскрепощенности и независимости. Независимости от этих телевизоров, магазинов, сутолоки, ежедневной суеты, и где каждый день, как день сурка!
Боже! Какая красота в тайге, в горах, на речке. Обрывы и ущелья, горы и долины, водопады и лесные озера. Когда в нескольких шагах от себя ты видишь хозяина тайги – медведя или дикого лося – сохатого, взлетающего глухаря или прыгающую белку, сердце наполняется душевным трепетом и ты замираешь от чувства единения с природой. "
"Как же красиво описывает старина Румянцев всё, что окружает геолога в его, подчас монотонной и рутинной, работе", – размышлял Аркадьев, переворачивая листы с распечаткой страниц из дневника.
***
– Зимовья нам по ночи не найти, – рассуждал Кузьмич, – палатку тоже ставить негде, да и поздновато. Надо лапника пихтового нарубить. Здесь земля сырая, простилку сделаем, а палатку просто развернем, как большой матрац. Ночь перекантуемся в спальниках. Вот на этой площадке, Андрюха, два этих кустика сруби, а потом сушняка заготовь побольше, чтоб на ночь хватило. А я пойду, лапник заготовлю.
– Сделаем, Кузьмич, – Андрей взял топор и принялся срубать мешавшие кусты.
– Оксана, как Костя? – спросил Горин сидевшую у костра женщину.
– Да всё также. Не пойму, что с ним могло случиться, чем он мог отравиться… – голос Оксаны Ивановны задрожал и она всхлипнула.
– Ну, ну… Будет… – положил руку на плечо, еле сдерживающей рыдания, женщины Кузьмич. – Всё будет хорошо… Главное – нашелся… С нами… Живой… Всё на месте… Ты лучше осмотри его ещё раз хорошенько… Лады…
– Хорошо, Кузьмич… Лады… – улыбнулась сквозь слёзы Оксана Ивановна – иди, готовь свой лапник…
***
– Тимоша, здравствуй – сказала Элен самым сладким голосом. – Вечером чем-то занимаешься или как?
– Привет, Элен! – Молодой человек явно был рад звонку, – я, как обычно, в тренажерке до восьми, а потом… Слушай, солнышко, может в клуб сходим, потанцуем, как в прошлый раз…
– Тимочка, ты прям мысли мои читаешь… Я именно это и хотела тебе предложить. Давай в девять я за тобой заеду, ты только права с собой возьми… – Элен заговорщически засмеялась. – Обратно поведешь машину ты… О.К.
– Хорошо, в девять я у своего подъезда. До встречи!
– Пока, мой спасатель!
***
Костер горел ярко и нёс жар своего сердца сидящим вокруг людям. Он знал, что утром умрёт, но всё равно горел и отдавал своё тепло другим. На горящее пламя костра можно смотреть бесконечно… Оно завораживает и притягивает внимание удивительной пляской огня. Извиваясь, пламя движется в своем волшебном танце, многочисленные языки пламени колеблясь от легкого ветра, дрожат, отрываются, исчезают во тьме, и вдруг снова и снова возникают и сливаются в единое жаркое соцветие. Если долго глядеть на костёр и пляску его огня, то и мысли становятся яркими, живыми и теплыми, как пламя костра.
Оксана зачарованно смотрела на горящие и потрескивающие ветки и сучья, которые рождали этот восхитительный танец. Иногда горящее дерево словно оживало и шевелилось, громко потрескивая и выпуская в тёмное небо яркие, как фейерверк, искры. Огонь вспыхивал ярче и стоящие неподалеку деревья как бы приближались, озаряясь весёлым светом костра. Именно в такие минуты приходит понимание быстротечности жизни и тщетности бренной суеты. Оксана вдруг почувствовала, что этот мальчик, голова которого лежала возле её колена, бесконечно ей дорог. И она готова всё отдать, лишь бы он остался жить. Оксана положила руку на лоб Кости. Не горячий…
– Ну как, Оксана Ивановна, – спросил, заметивший движение её руки, Кузьмич, – нет температуры?
– Нет, Иван Кузьмич, – Оксана убрала руку от головы Рязанцева.
Кузьмич поднялся со своего места: "Надо ложиться спать, завтра с утра пойдём к зимовью".
– Я посижу еще немного – Мезенцева бросила взгляд на Кузьмича. Тот кивнул головой. – Хорошо.
– Оксана, будешь ложиться спать, подбрось в костер вон те толстые сучья, – Горин показал рукой в сторону заготовленных сушин.
– Подброшу, подброшу – Оксана кивнула головой – иди, отдыхай.
Кузьмич отправился к своему спальнику. Ночь уже полностью вступила в свои права и укрыла лес таинственной чернотой.
***
Лаврентий Осипович никогда не говорил "да", пока он в чем-то сомневался хоть на секунду. Вот и сейчас, слушая доводы Лапина, он понял, что группу выдвигать ещё рано. Работы для ребят хватало и в столице, а командировка группы – это большие деньги. А свои денежки Берия считал особо тщательно.
– Бригадир… Группу пока не отправляем… Рано! Неизвестно сколько ещё поиск прииска займёт времени. Основная группа экспедиции только завтра утром получит вездеход. Пока погрузка-разгрузка, паром-шмаром, к обеду сподобятся выехать из Киренска. Вдобавок молодой Рязанцев выбыл из строя… Его надо в больницу, в Киренск везти, а как? Во-о-от! Вездеход обратно гнать… Так что успокой своих орлов, да и сам успокойся. Всё – отбой! Дня через два-три жди команды.
– Всё ясно, Лаврентий, пока отбой даём.
Берия положил телефон и задумался. В последнее время дела, в которые он вкладывал деньги, всё с большим трудом позволяли отбивать вложенный капитал в плюс. Деньги начали таять быстрее, чем зарабатываться. Что-то надо срочно предпринять. Ещё раз сходить к Преображенской… После последней встречи с ней полтора года назад его дела круто пошли в гору. Ирэн сильно встряхнула его, вывернув душу наизнанку. Он сразу бросил курить, начал вести трезвый (почти) и здоровый образ жизни. Принялся стабильно ходить в бассейн, заниматься на велотренажере, стал мыслить позитивно, избавился от окружающих паразитов. И дела его как-то сами собой наладились. Неожиданно заводились полезные связи. Находились новые клиенты. Выгодные предложения посыпались одно заманчивее другого. Так было в течение года с небольшим. А потом началось затухание… Точно, точно… Ирэн ведь говорила про застои энергии и об обязательной чистке каналов. Берия снова взял телефон и стал искать номер Преображенской.
***
Перед сном Анна Громова вышла на балкон в конце коридора гостиницы. Солнце уже пряталось за горизонт, раскрашивая вечернее небо волшебной палитрой невероятных оттенков. Огненные переливы заходящего светила – багряные, оранжевые, золотистые переплетаясь среди немногочисленных облачков, создают просто волшебную картину, достойную кисти лучших художников. В этот момент вся природа как-будто замирает: стихает ветер, птицы прекращают свою перебранку, мир погружается в завороженное спокойствие. Анна Альбертовна тоже восхищенно и зачарованно глядела на это бесподобное угасание дня. В большом городе среди высоток не увидишь таких закатов. Завороженная женщина с восторгом смотрела на закат, а в памяти всплыли картины позапрошлого лета, когда она вот также любовалась закатом, но рядом с ней был её любимый муж Сергей. Он обнимал её за плечи, целовал в шею и шептал ей восхитительные слова любви. Плечи женщины задрожали и она заплакала. Как же она мечтала, чтобы все вернулось назад. Она проклинала тот злополучный день, когда она уговорила мужа заранее поехать на день рождения к сыну.