Сергей Бережной – Контракт со смертью (страница 45)

Миша решил, что этот рыжий пройдоха крайне нуждается в усиленном питании, и от щедрот душевных отдал ему весь наш суточный запас колбасы, аккуратно порезав ее на элегантные кусочки. Можно подумать, что эта зараза привыкла есть исключительно на тарелке с вензелями из сервиза саксонских королей.

Рыжая бестия изысканно лизнул кусочек колбаски, нежно взял его в рот, тщательно прожевал и вопросительно посмотрел на Мишку. Выражение его морды было презрительно высокомерное.

— Дай-ка я этому нахалу пинка для ускорения отвешу. Ты глянь-ка на него: ещё выкобенивается, блохосборник.

— Ты что? Это же директор отеля! Ему по рангу надо быть таким, — горячо возразил Миша под смех охраны.

Лощёный откормленный баловень нашу колбасу так и не доел.

За щедрость свою и лишения нас колбасы Мишку посадили на голодный паёк до самого дома.

Ноябрь

Дмитрий Сергеевич Лучанинов, 26.05.1991, белгородец, гордость нашего Отечества. Военная жизнь оказалась короткой, но не каждому судьбой дано так прожить — ярко и достойно.

Я уже писал о его гибели, но коротко: не все обстоятельства были известны.

Дмитрий был назначен командиром БМП. Машина старенькая, капризничала, но экипаж подобрался мастеровой, так что не просто двигались, но еще и стреляли. Когда соседняя рота завязла в окружении под Тернами и была практически обречена на гибель, он без приказа, по собственной инициативе, прорвался к ним на своей «бэхе». Сначала раскатал ляхов и нациков, прорвав окружение, а затем, забрав на броню оставшихся ребят, с боем прорвался к своим. Скажете: ничего особенного? Да нет, это настоящий ратный подвиг. Поверьте, не каждый способен на такое.

Когда его БМП вышла из строя, он оставил её в рембате, а сам вернулся к ребятам, которых спас накануне. Там, на войне, особые отношения, и то, что мы называем приятельством, на фронте выкристаллизовывается в дружбу, когда готовность сложить голову за други своя становится основной поведенческой мотивацией.

Мог Дмитрий остаться на базе, пока не отремонтируют машину? Мог, но не остался. Опять ничего особенного? Кто поднимался в атаку, кто перебежками добирался к укрытию, кто вообще попадал в прицел винтовки, автомата или пулемёта, тот знает, как тяжело сделать первый шаг, а потом второй, третий… Какая сила воли нужна, чтобы оторвать себя от спасительной земли, на которой ты распластался, и подняться даже для перебежки, не говоря уже об атаке. И каждый раз ты сокращаешь расстояние между жизнью и смертью. Он сделал этот шаг, отделяющий жизнь от смерти. Дмитрий опять отправился в самое пекло, прекрасно осознавая, что это может стать дорогой в один конец. И всё же он пошёл. Сам. Добровольно.

Они держались в Невском ещё сутки, отбивая атаки одну за другой, но к вечеру вынуждены были уходить. Отстреливались практически до последнего патрона. Их оставалось от всей роты едва с дюжину, так что уместились все на броне одного бэтээра. Они уже почти вырвались, когда их накрыли минами. Осколок прошил «броник» на спине: взрыв был совсем рядом, и никакой бронежилет спасти не мог. Умер он почти мгновенно. Сидевший рядом Лёша держал соскальзывающее тело за остывающую руку — он не мог бросить друга. Никогда бы не простил себе этого: ведь он продолжал жить благодаря Дмитрию. Они оставили его в Сватове, попрощались и вернулись. На другой день кто-то из них погиб, кого-то ранили, кто-то пропал без вести.

Я не был с ним знаком и не знаю, каким он был в гражданской жизни. Но я знаю, каким он был на войне — отчаянно храбрым, отважным, мужественным, хладнокровным. За такими идут. Таким верят. Таких уважают. Такие не штурмуют Верхний Ларс или казахскую границу. На таких, как Дмитрий, держалась и держится земля Русская. Хотел написать «и держаться будет», но рука дрогнула: их мало осталось — настоящих, преданных, не стыдившихся сказать, что они русские. Повытравили души за тридцать лет безвременья, теперь вот лучших сыновей России кладём в землю, а кто останется? Вернувшиеся беглецы, которым совсем не совестно сказать: «Ну простите нас, трусов, потому как не готовы мы умирать за Отечество, да и своим его не считаем»? Вот эта плесень останется? А зачем она нам нужна, если таких, как Дмитрий, больше не будет? Спасается Россия сейчас пассионариями, но их всё меньше и меньше, а дальше что?

Верю: смерть Дмитрия Сергеевича Лучанинова, белгородца, русского, воина православного, не напрасна. Он навсегда останется жить в наших сердцах. А ещё в сердце своего крохотного сынишки.

Сегодня комполка сам повёл экипажи на задание. Набившиеся в штабной кунг офицеры жадно цедили эфир, ловя голоса командира и экипажей. Томились в ожидании, прятали волнение, молчали. На 17-й минуте прорвалось:

— Седьмой, захожу на цель, работаю… Цели отработаны.

— Первый, я четвёртый. По нам работают «буки»…

Напряженная тишина в кунге. У ЗНШ[91] багровым взялся витой шрам от уха до уха через коротко стриженную голову. Рэбовец[92] щелкает тангентой портативной рации. Штурман полка до дыр протирает взглядом полётную карту, испещрённую линиями, цифрами, числами, углами, градусами, азимутами и чёрт-те знает, чем ещё, непонятную и нечитаемую для меня, гражданского, волей случая оказавшегося на КП. Оперативный дежурный смотрит на часы и остро отточенным карандашом что-то чёркает в журнале. Сегодня работают только одни «старики», и шансы на благополучное возвращение сто к одному.

Хотя нет, стопроцентных шансов никогда не бывает. Тем более когда на задание пошёл совсем молоденький лейтенант, едва оперившийся, но уже зарекомендовавший себя настоящим лётчиком, мастером боя. И всё же шансы на возвращение в полном составе не из-за того, что среди асов находился этот счастливчик лейтенант, даже не имеющий класса (только готовится представление к 3-му), а потому, что враг в избытке обзавёлся «буками» и теперь гвоздит ракетами по «вертушкам». Да и уничтоженное департаментом информации еще в феврале украинское ПВО не даёт продыху. Сто к одному — это я погорячился. Просто хочется, чтобы вернулись все.

А лейтенант… Что лейтенант? Его экипаж придан полку, потому что это всё, что осталось от эскадрильи. Он везучий, этот лейтенант, лётчик от Бога. Двадцать четыре минуты назад он засёк «крокодила»[93], зашел из-под солнца, слепившего блистеры «вертушки», увидел колонну бронетехники и с «горки» ударил управляемыми ракетами. Пуск — вспышка — горит. Разворот, заход в голову колонны — пуск … Ракета сошла с курса — бракованная, зараза. Ещё разворот — пуск — вспышка — горит. Три пуска — два танка в хлам. Сопровождавший колонну «крокодил» в ужасе бросился вниз и, пластаясь над серо-коричневым полем высохшего подсолнечника и едва не сбивая шляпки, бросился прочь.

— Сорок вторая минута, первый возвращается… — Оперативный дежурный произнёс буднично, но в уголках рта затеплилась улыбка. По кунгу пронёсся вздох облегчения.

Задание выполнено, экипажи возвращаются на базу. Все. На харьковском направлении заминусовали четыре танка, три бэтээра, батарею арты. Это данные объективного контроля (видеокамеры). Два танка лейтенанта в зачёт не пошли — видеокамера вышла из строя.

Храни вас Господь, ангелы неба!

Всё больше и больше убеждаюсь в необходимости централизации (не путать со структуризацией!) оказания гумпомощи. Это необходимо для того, чтобы она не расходилась по весьма «настойчиво просящим и требующим» подразделениям, командирам, бойцам, не очень чистым на руку волонтёрам.

1. Происходит ротация подразделений, увозят с собою оптику, электронику, БПЛА и прочее, вплоть до антидронов, в чём совсем нет необходимости в тылу. И начинается всё сначала: при отсутствии снабжения со стороны минобороны мы движемся по второму, третьему и т. д. кругу с протянутой рукой.

2. Для находящихся на переднем крае подразделений необходимо одно с учетом специфики выполнения задач, в отличие от другой потребности для тех, кто находится во второй линии, выполняет комендантские функции и т. д. Абсолютно разная потребность в оптике различного назначения для мотострелков, арты, брони и т. д., тем более в БПЛА.

3. Нет системного учета поставленных видов гуманитарки — медикаментов, снаряжения, оборудования и прочего для конкретных подразделений, поэтому одним и тем же объектам гумпомощи идут поступления из разных источников. В то же время остро нуждающиеся не получают необходимого.

4. Нередки случаи запроса некоторыми подразделениями абсолютно ненужного им оборудования, которое затем банально продаётся. Так, размещённые в отапливаемом помещении на втором этаже (туалет и горячая вода) настойчиво просили-требовали блиндажные печки в количестве, в три раза превышающем численность личного состава. С этим неоднократно сталкивались «Помощь солдату» и другие волонтёры, и лишь наша помощь в проверке запросов и определении действительных потребностей либо их отсутствии позволила избежать ошибок и пресечь возникающие коммерческие схемы.

Мы предлагаем координировать наши усилия для направления потоков/ручейков гумпомощи действительно нуждающимся подразделениям. Такая координация уже налажена нами с «Помощью солдатам» (В. Писанков, Белгород), «Соколы Маргелова» (В. Носов, В. Армашов, Курск), поисковый клуб «Курган» (А. Сотников, Курск), с Бакало (Белгород), О. Будиной (Москва) и др.