Сергей Бережной – Контракт со смертью (страница 39)

Этот рассказ к тому, что лев во главе отары овец может львами сделать овец и наоборот. Часть офицеров погибла, часть была ранена, часть просто сбежала, а рядовой Александр Лазарев из растерявшихся и уже пораженных бациллами страха солдат сделал настоящих бойцов.

Я не знаю его судьбу — дай бог, чтобы он выжил, жил и сражался. Он — настоящий воин.

Полковнику Фёдорову[90] позвонил брат из Житомира. Родной брат, кровинушка. Рядом дышала мама, но трубку брать не стала: для неё полковник давно ломоть отрезанный, москалям продавшийся.

— Ну что, брательник, жив ещё?

— Как видишь, жив покуда. — Фёдоров напрягся: разговор не сулил ничего хорошего, тем более братец наверняка принял на грудь, иначе бы звонить не стал.

— Братов, москалыга, гробишь?

— Не братья они ни мне, ни тебе — фашисты они, бандеровцы, бесы. Так что фашистов я бью, тех, кого дед наш Матвей не добил. Русским он был, и батя наш тоже русский. Да и в тебе кровь русская течёт.

Пауза затянулась, и по тяжелому прерывистому дыханию было понятно, что брат подбирал нужные слова, но не находил. Трубку схватил племянник:

— Я с тебя, дядько, семь шкур спущу, только попадись. И Сашку закатую.

— А я вас убивать не стану. Больные вы, вот и будем с сыном лечить, дурь вашу бандеровскую выколачивать.

Племянник что-то крикнул, но резкие гудки оборвали его слова: брат выключил телефон.

Октябрь

Прочитал в «телеге» стоны мобилизованных и их мамаш. Мне далеко за шестьдесят, или, как говорит Тимофеевич, шестьдесят пять плюс. Мои друзья чуть младше. Как и многие сверстники, мы отслужили в Советской армии. Двадцать четвёртого февраля мы сделали выбор и добровольно, не по контракту, ушли на войну. Для нас это была именно война не на жизнь, а на смерть, ибо русские подлежат уничтожению как этнос, а я этого не хочу. Ну, не желаю и точка. Мы шли сражаться за будущее наших детей и внуков, за нашу страну, за право быть русскими.

Но мы не рвали сердца и души своим близким жалостью к себе, хотя знали, что можем не вернуться, хотя совсем не собирались умирать. Первый месяц войны — без воды, света, тепла, под регулярными обстрелами «градами» и минами. Спали на бетонном полу в захваченном здании, и тело коченело до такой степени, что перевернуться на бок стоило усилий, а встать на колени удавалось с пятой попытки и через пеленающую боль. Счастье, если кто-то находил картон или газеты — не матраса и даже не «пенки», но хоть что-то. Топили снег, чтобы закипятить воду. Обтирались тоже снегом — вода превратилась бы в кусок льда при морозе до минус восемнадцать даже в ладонях, не успев коснуться тела. Трое суток провёл на харьковской окружной со спецназовцами, закопавшись в снег. Днём вымерзали до косточек, ночью работали, и НИКТО не стонал, не жаловался и не заболел. По возвращении ещё месяц не мог согреться.

«Там разместили в заброшенном пионерлагере без электричества, тепла и ВОДОСНАБЖЕНИЯ… Туалеты, понятно, — ямы». Пусть этот слюнтяй радуется, что не в коттедж с электричеством поселили, иначе «прилёт» гарантирован. А про туалеты читайте «Бравого солдата Швейка» — доска и палка, чтобы не улететь в яму. Вчера вернулся из лагеря подготовки мобилизованных — отвезли машину медикаментов. Ложь, что кормят абы как! Что нет воды, чтобы запить лекарство. Остальное — не детский сад. Защитники, мать вашу! Стыдобище! Я бы вообще запретил телефоны, иначе эти маменькины сынки засветят свою располагу и к ним прилетит привет.

«И чего вы хотите от людей, которые бегут за границу, лишь бы не оказаться в этих скотских условиях?» На перине не воюют. Тёплых клозетов не предусмотрено. За эти восемь месяцев войны я перевидал солдат достаточно. Трусы были, отчаюги и храбрецы — тоже, но вот нытиков не встречал. От беглецов от войны ничего не хотим, вот от власти — да: чтобы всех бегущих отправляли на передовую. Окопы копать, куски разорванных тел однополчан собирать, за ранеными горшки убирать. Вот тогда не только воевать научатся — жизнь ценить научатся такой, какая она есть. А что науки воевать, то освоят, потому как умение воевать — это шанс выжить!

«Иначе начнётся страшное восстание солдатских матерей». Не начнётся. Таких, как вы, — единицы. В своё время, провожая, моя мама сказала мне: «Помни, сынок, в нашем роду трусов не было. Лучше смерть, чем позор». Помнил всегда. А ещё я помню присягу и остался верен ей. Вторую, уже при Ельцине, принимать отказался.

Не позорьте парня, может быть, он станет настоящим мужчиной, не прячущимся за женскую юбку.

Сравните эти два текста воинской присяги и увидите, какие ценности призван защищать воин.

«Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооружённых Сил, принимаю Присягу и торжественно клянусь: быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству. Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик, и, как воин Вооружённых Сил, я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же я нарушу мою торжественную клятву, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение советского народа».

А вот это присяга воина российской армии:

«Я, (фамилия, имя, отчество), торжественно присягаю Отечеству — Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество».

Понятно, почему мужики, служившие в Советской армии, добровольцами пошли сражаться за Отчизну. Их нет среди тех, кто штурмует границы Грузии, Казахстана и т. д.

Возвращаясь к постам мамаш; сбежавших под Дробышево элэнэровцев, бросивших технику, БК, раненых и тела погибших однополчан; стонущих мобилизованных и иже с ними…

Кончайте ныть! Война — отнюдь не Голливуд. Здесь ранят, калечат, убивают всерьёз и навсегда. Даже если тебе повезло миновать физическое увечье и рану, то душа всё равно будет саднить всю оставшуюся жизнь, а психика пойдёт под откос.

Вы сами создавали новую экономическую систему — поголовное рвачество, коррупция, сосредоточение средств производства и распределительных процессов в руках олигархата, вместо идеологии и веры — торжество фразы, ханжества и лжи. Создали систему управления — безответственность, чинопоклонство, лицемерие, очковтирательство, имитация, которая вас устраивала. На страну вам было наплевать, пока всё созданное дерьмо не вылилось на вашу голову.

Кончайте ныть! Нам не оставили времени на вычищение этой мерзости. Война повелением свыше была выбрана единственным способом очищения. Это та самая санация души и общества, на которую сподвиг нас Всевышний, — наверное, иного способа для стоящей на краю пропасти России он не нашёл. Нам исторически предопределён путь выбора, терний, испытания. Мы иначе не можем, потому и по характеру русский человек — человек крайностей. Но мы всегда были воинами, потому никогда и никем не были покорены.

Нужны ли особи с первичными мужскими половыми признаками, рафинированные и превращённые в гламурное бабьё, нашей России? НЕТ! Нужна ли Россия таким вот стонущим и размазывающим сопли? ДА! И всё потому, что Россия без них проживёт, а вот они без России, снисходительной и прощающей, не смогут. Они способны существовать только в этой системе координат, потому что не приучены к труду и терпению, к выживанию, к стойкости духа и упорству. Но не хотят сражаться за Отчизну, то пусть готовятся к жизни в резервации — недолгой и отнюдь не розовой. Вот там захистники и рабовластники научат любить родину.

Кончайте ныть!

Мамочки, указывающие адреса дислокации частей своих разнюнившихся великовозрастных деточек, потенциально дают украм координаты нанесения ракетных ударов по их же детям.

Мамочки, истерящие, что их деткам дали старые автоматы, вместо клозета — ямы, нет водички таблеточку запить, реально работают на ЦИПСО.

На «передке» никакие спальники не понадобятся — в них в берцах, в «бронике», разгрузке, бушлате, с автоматом не заберёшься. Водой не запасёшься, таблетками тоже. Запомните, бойцы, ваш военторг — у укров. Там затаривайтесь — в их окопах, в их блиндажах, в их опорниках. В их сёлах и городах.

Ваш коттедж — окоп, грамотно выкопанный и замаскированный. Ваш туалет — два бойца, смотрящие в оба глаза, пока вы сидите со спущенными штанами, имея приличный обзор на все триста шестьдесят градусов, иначе так и уволокут с голым задом. Тогда есть шанс самому подтереть задницу. Тогда есть гарантия, что доживёте до россказней барышням о своих героических подвигах. Грубо, жёстко, цинично? Нет, отнюдь, это правда войны.

Никто не застонал, что нет ружейного масла, которое в реальном дефиците. Вояки. Вы еще памперсы попросите. Никто не застонал, что в дефиците элементарные большие сапёрные лопаты, не говоря уже о МСЛ — малой сапёрной лопатке, без которой выкопать и оборудовать окоп или блиндаж невозможно. А окоп — это шанс выжить. А всё потому, что по-настоящему вы сражаться не готовы. Ничего, клюнет жареный петух — враз подхватитесь!