Сергей Белов – Чёрная книга (страница 3)

– А вас никто и не похищал. Вас вернут в тоже время и на тоже место, откуда взяли. И никто ничего не заметит. Думаю, что и не поверят, если вы захотите рассказать что с вами здесь происходило. Так устроено мое пространство. Да и кто вы я прекрасно знаю. Заявка поступила именно на вас.

– Кто-то меня заказал? – в голосе послышались тревожные нотки.

– В каком-то смысле – да. Но я же уже сказал – вас вернут на ваше место. И не те вопросы вы задаёте.

– Хорошо, – прокурор старался говорить спокойно. – Почему я здесь?

– Потому что вы слишком много улыбаетесь! – Фигура приблизилась к Семёну. – Вы делаете противоправные поступки, пользуясь своим служебным положением, и при этом мило улыбаетесь, словно издеваетесь над людьми.

– Вы записываете наш разговор? – внезапно спросил Семён.

– Нет. Мне это не надо. Да и зачем. Большинство ваших товарищей знают эту нехорошую вашу черту, но не связываются. Ведь папа областной прокурор, и уголовный кодекс вы в данном случае не нарушили, а просто пользуетесь лазейками в законах. И превращаете их в приятные и престижные в быту вещи. Пользуясь нужными знакомствами и связями.

Фигура остановилась напротив прокурора и заглянула ему в глаза. Прокурор мило улыбнулся, но тут же стёр улыбку со своего лица и отвел глаза.

– Такая уж у нас жизнь. – Он помолчал немного и добавил, – не мы её придумали – не нам её менять.

– Очень удобная философия. И делать ничего не надо. Да к тому же вредно для своего благосостояния. – С иронией в голосе согласилась фигура. – Но даже если бы вы и захотели что-то сделать, у вас не хватит способностей. Вот беда всех сторонников такой жизненной позиции. Ну, конечно, это усугубляется дополнительно плохим воспитанием.

Фигура отступила от Рамки и махнула кому-то рукой.

– Здесь вы за конкретное дело, которое хотите спустить на тормозах: наезд на человек на пешеходном переходе с нанесением увечий средней тяжести. Водитель был пьян. И не затормозил своевременно на переходе…

– Не доказано, – отрезал прокурор.

– Да. Потому что сбежал с места происшествия. « В состоянии аффекта покинул место происшествия». Так записано в протоколе? Ответчику грозит срок заключения, лишение прав, выплата морального и материального ущерба. Но!!! – фигура подошла снова к Семёну. – Это же сынок вашего хорошего знакомого. Ну, как было не воспользоваться «блатным» приятелем. И, конечно же, не бесплатно. А тот инженеришка сам виноват – нечего было пропускать рюмочку сухого вина на праздновании дня рождения коллеги. Да и других прегрешений у вас достаточно. Отказы в возбуждении уголовных дел, сговоры с адвокатами и недобросовестными судьями, поддержка подпольных казино…

– Не доказано. – Снова перебил прокурор. И мило улыбнулся. – А потерпевший сам сказал о том, что выпил.

– Я то точно знаю, какая разница была между одним бокалом вина у инженера и полубутылкой водки выпитой водителем. – Белая фигура сделала паузу. – Ну что ж, раз не хотите понять свою вину…

К рамке подошли две фигуры, облачённые в обтягивающие, с головы до ног, фиолетовые костюмы и с сетчатыми масками на глазах. Сверху рамки опустилась большая присоска на кронштейне и зафиксировала голову прокурора.

– Что за издевательства? – задёргался в рамке Семён. – Вы ответите за…

«Фиолетовый» схватил прокурора за нижнюю челюсть и оттянул её вниз. Второй, не обращая внимания на гортанные крики прокурора, зацепил за угол его рта маленький крючок, с прикреплённым к нему резиновым кольцом. Затем, натянув кольцо, надел его на ухо прокурора, слегка оттянув уголок рта. То же самое он проделал и со вторым крючком, зацепив его за другой угол рта и другое ухо. Присоска отпустила голову прокурора, и его голова резко дёрнулась…

– Семён Викторович, уснули что ли? – все смотрели на него. Начальник кивнул Семёну, – доложите о вашей работе.

Семён встал, и тут нужная отговорка родилась у него в голове. Лёгкая улыбка невольно появилась у него на губах. Семён подумал, что надо бы придать лицу серьезный вид, но не смог убрать её. Губы не слушались его. «Резинка» – мелькнуло у него в голове, и он невольно потрогал щеку. Щека была хорошо выбрита, но никакой резинки он не нащупал. Пауза затягивалась, и генерал постучал карандашом по столу, поторапливая коллегу. И тут Семён почувствовал, как уголки его рта стали ползти к ушам. Он опять поскрёб себя по щеке. Ничего. Коллеги, молча, с недоумением смотрели на его расширяющийся рот. Семён уже двумя руками скрёб себя по щекам, но чувствовал только слезы, проявившиеся из глаз от боли разверзшегося рта. Он оттолкнул стул и стремительно выбежал из кабинета…

И ещё не раз секретарша вспоминала и рассказывала, как Петров вылетел из кабинета и промчался мимо неё со страшным оскалом и расцарапанным лицом. Вскоре по почте пришло его заявление об увольнении. Больше коллеги его не видели.

Крик.

Павел Краснов прошёл к столу хирурга и сел на стул. Врач внимательно изучил его медицинскую карточку и спросил:

– На что жалуетесь?

– Да вот в груди, слева, побаливает иногда. – Краснов ткнул пальцем в правый бок.

– Раздевайтесь. – Хирург буднично произнёс ритуальную фразу. И пока пациент раздевался, рассматривая рентгеновский снимок, спросил, – когда появились боли? Что случилось?

– Да я и сам не понимаю, откуда они взялись. – Павел погрузился в воспоминания. – Хотя может быть…

…Как он оказался в этом помещении он не помнил. Как его пристегивали к какой-то раме, тоже не помнил. Только что был в своём кабинете, собирался устроить разнос разгильдяям. Он смотрел на своих подчинённых, сидевших вокруг его стола, и подбирал слова, с которых начнёт. Но было ещё рано что-то говорить, потому что ещё не появилось знакомое ощущение в кончиках пальцев, словно они нагревались и в них появлялось приятное покалывание. Наконец он почувствовал как пальцы стали словно надуваться и уже было открыл рот, глубоко вдохнул… И вдруг здесь… Павел огляделся. Абсолютно пустое помещение. Ни одного окна, только одна дверь. «Может я в тюрьме? Или психушке? Но за что?» – мысли перескакивали с одной возможной причины на другую, но ни в тюрьму. Ни в психушку за это не сажали!

Внезапно, Павлу показалось что даже из воздуха, перед ним возник силуэт человека. Человек был одет в длинный белый балахон, на лице маска с прорезями только для глаз, на руках перчатки. Фигура приблизилась к Краснову.

– Павел Краснов? Директор межрегиональной логистической фирмы? – Павел кивнул головой.

– Я вот в раздумьях. – Фигура прошлась взад и вперёд несколько раз перед директором. – Провести сначала воспитательную беседу или сразу приступить к наказанию?

– Что вы здесь бормочите? – Павел стал приходить в себя. – Какого чёрта вы меня захомутали в это устройство? И вообще, по какому праву вы меня здесь держите?

– На сегодня ваше место здесь. Вы знаете, где вы находитесь? – Фигура сделала паузу. – Я и сама не знаю, как назвать это место. Можно было бы назвать Центром Реального Наказания, но уж больно высокопарно это звучит. Впрочем, это не важно.

Внезапно Краснов стал вырываться из рамки, пытаясь высвободить то руку, то ногу. После нескольких неудачных попыток он покраснел, вены на его шее вздулись. И Павел, набрав воздух в лёгкие, закричал фигуре:

– А ну быстро отпусти меня тварь безмозглая! Кривоногая стерва! Голь перекатная! Ещё рот откроешь – получишь по полной программе! Твоей мордой только полы мыть! Дешёвка подзаборная!…

Несколько минут Павел обзывал, оскорблял и угрожал Белой фигуре, которая стояла напротив него и не перебивала его. Наконец запал у Павла закончился и он, тяжело дыша, уставился на фигуру, ожидая какой-нибудь реакции. Фигура покачала головой

– Я так и предполагала. Ваше воспитание и психическое состояние исключает всякую надежду на перевоспитание. Возможна только установка ограничителя. – Фигура прошлась ещё раз взад и вперед перед ответчиком. – То, что вы кричите на взрослых, в частности на подчинённых, и они вам почему-то не возражают, это полбеды. То, что вы кричите на свою жену тоже можно не обращать внимания. Но, то, что вы кричите на детей – это недопустимо. Ваши дети уже привыкли к вашему характеру и пропускают ваши вопли мимо ушей. Но последнюю вашу выходку, когда вам показалось, что трёхлетний малыш поцарапал лопаткой вашу машину… – фигура встала напротив Павла. – Ведь после ваших криков на него, мальчик стал заикаться, плохо спать, вздрагивать от малейшего шума. И правильно сделала его мама, что подала на вас в суд. Но, я чувствую, вернее, я знаю, это не изменит вашего поведения к окружающим. Кричите на подчинённых. Кричите на прохожих, из машины. На соседей по дому и даче. Из-за спорного квадратного метра на дачном участке довели пожилую женщину до инфаркта. Кстати, вы не знаете, вы были ещё маленький, ваш отец тоже так вёл себя и докричался до того что лопнул сосуд у него в голове. В результате – летальный исход. Но вы как-то умудрились перенять у него это свойство характера и теперь терроризируете окружающих.

В этот момент в помещение вошли несколько человек. Все они были в фиолетовых облегающих костюмах. На головах у них были маски с сетками напротив глаз. Рамка стала медленно переворачиваться в горизонтальное положение. Павел уже было открыл рот, чтобы выкрикнуть что-нибудь, но от рамки, проворачиваясь вокруг оси, развернулся механизм со шприцем и вонзил иглу в его шею. Язык перестал ворочаться во рту. Фиолетовые окружили рамку, и один из них раскрыл принесённый саквояж, в котором оказались медицинские инструменты. Сознание постепенно покинуло Павла…