Сергей Белов – Чёрная книга (страница 2)

Комната была не его. Да и он сам не лежал на кровати, а стоял в центре металлической рамки. Руки его были в зажимах, которые крепились к рамке, в которой он стоял. Он огляделся. Почти пустая комната, облицованная кафельной плиткой. Одна дверь. Окон не было вовсе. Николай попытался освободить руки из захватов, но его остановил голос:

– Не стоит пытаться, напрасный труд.

Николай поднял голову. Перед ним стояла, непонятно откуда взявшаяся, фигура человека одетая в белый балахон с капюшоном. Лицо было закрыто белой маской. На маске были только прорези для глаз, которые были заполнены глубоким темно-синим цветом.

– Из этой Рамки ещё никто не вырывался. Только когда я отпущу.

Николай ещё раз оглядел устройство. Рамка была сделана из серебристого металла, над головой нависал шлем странной конструкции с множеством трубочек, кронштейны с приборами непонятного назначения. Ноги тоже были прихвачены толстыми ремнями к нижней части станка. Торс его был оголен.

– Что те надо? – решил не тянуть время Николай.

– Мне ничего. Просто на тебя поступила заявка от ветерана войны – нужно наказать тебя по справедливости за ограбление.

– А я что в полиции или в прокуратуре? Или где? – Николаю вдруг пришла в голову тоскливая мысль, что у дедка внук, может быть, в бандитах ходит.

– Ни первое, ни второе, ни, тем более, третье. Люди называют меня Справедливость, хотя это не совсем так. И ко мне поступила заявка наказать тебя за кражу орденов и медалей у ветерана войны и, главное, за то, что ты чуть не убил его.

– Что за заявка, от кого? Да и вообще я не делал ничего такого.

– От дочери его. И мне не надо рассказывать сказки. Я всё знаю.

И подробно белая фигура рассказала, как всё происходило, включая эпизод, когда Николай, подобрав со стола подвернувшуюся под руку булавку, стал колоть ею старика, угрожая даже выколоть глаз, если тот не подчинится. Она приблизилась к нему вплотную, и Николай почувствовал холодок, исходивший от её синих глаз.

– Так было?

– Нет – Николай упрямо мотнул головой, тут же подумав, что, может, его сдал напарник.

Неожиданно справа от него появился проём в стене, и он, через стекло, установленное в этот проём, увидел своего подельника. Он испуганно озирался в таком же устройстве, но видно было, что он их не видел. Проём закрылся.

– Дружок твой тоже у нас. И он тебя не выдавал. Просто если поступает мне заявка, я всё узнаю сама.

– Ты убьёшь меня? – голос Николая дрогнул.

– Никогда! – удивлённо произнесла белая фигура. – Я никогда никого ещё не убила. Я накажу тебя и отпущу.

Белая фигура пристально посмотрела на вора.

– А зачем тебе понадобились эти медали?

– А зачем они деду? – вопросом на вопрос ответил Николай. Паскудная улыбочка внезапно появилась на его лице. – Ведь всё равно скоро в могилу.

– Так и ты долго не протянешь. Я вижу два пути, по которому ты, вероятнее всего, будешь идти. Первый, это когда ты, напившись, замёрзнешь в каком-нибудь сугробе. Второй, тебя убьют наркотики. И это не пророчество. Это твоя будущая реальность. И ради того, чтобы ты на награбленное покупал себе смерть, люди сражались за свою жизнь, семью и родину? Любое наказание тебе не восстановит даже в незначительной степени справедливость, по отношению к ветеранам, которых ты ограбил. Но наказание будет компенсацией за полученное тобой, при помощи преступления, удовольствие.

Дверь бесшумно отворилась и в комнату вкатилась тележка, прикрытая простынёй. Тележку толкал человек, обтянутый с ног до головы в фиолетовую ткань. На глазах, вместо прорезей, была натянутая мелкая сетка. Помощник подвез тележку к Николаю и откинул ткань. На тележке лежали рядами ордена и медали.

– Это твоя «награда». За содеянное. От меня. И это только маленькая часть украденных наград у ветеранов. Не только тобой, конечно. Но ты получишь столько, сколько уместится у тебя на груди. – Сказала белая фигура и показала рукой на тележку. Затем, повернувшись к помощнику, приказала, – приступай!

Помощник достал с нижней полки тележки коробку с ватными тампонами и, обильно смочив из какой-то бутылочки, принялся протирать обнаженный торс Николая. Закончив процедуру, помощник опустил шлем пленнику на голову, и закрепил его на рамке. Затем достал кляп с ремешками и, несмотря на отчаянное сопротивление Николая, засунула ему кляп в рот и закрепила ремешки к шлему. Николай пристально всмотрелся в сетку обтягивавшую голову фигуры. Но смог лишь увидеть отрешённый мимолётный взгляд.

Помощник неторопливо взял со столика что-то похожее на пинцет с широкими концами и одну из медалей. Затем пинцетом захватил кожу на груди Николая и, резко оттянув ёё, вонзил в неё застёжку медали. У Николая перехватило дыхание, и он издал мучительное мычание. Слёзы невольно полились из его глаз. Помощник положил пинцет и аккуратно застегнул застёжку медали. Затем всё повторилось. И ещё и ещё. Через некоторое время вся грудь, красная от проступившей из ранок крови, была утыкана орденами и медалями. Помощник положил пинцет на пустую тележку. Достал с нижней полки пузырек с нашатырём и, открыв, подсунул Николаю под нос. Николай, потерявший сознание на первом десятке приколотых наград, резко откинул голову и очнулся. Белая фигура указала помощнику пальцем на кляп. Когда кляп был убран, крик отчаяния, гнева и боли наконец-то вырвался из груди Николая.

– Твари, подонки, ублюдки.… А–а–а… – Никогда Николай ещё не испытывал такой боли и такого унижения. Он пытался выдернуть руки из станка, но захваты только сильнее стягивали его конечности. Николай почувствовал как внутри шлема выдвинулись два штыря и упёрлись ему в виски и его тут же ударило током. Он опять потерял сознание…

Очнулся Николай от негромкого разговора. Не открывая глаз, он прислушался.

– …прошло пару недель и уже всё вросло в тело. Придётся вырезать под наркозом. – Врач на секунду задумался. – Да, представляешь, какой вид у него потом будет!

– Хотя и говорят что шрамы украшают мужчину, но здесь… – Ответил другой голос. – Полиция кстати уже прибыла. Подкинули нам подарочек, с биркой на ноге: «Вор». Пора приводить его в чувство и послушать, что он расскажет.

Николай открыл глаза. Два врач стояли около кровати и рассматривали его грудь.

– Что со мной? – спросил он почти осипшим голосом, тут же почувствовав стягивающую кожу тяжесть на груди.

– Пару воспалений, несколько нагноений, остальное срослось с твоим телом; придётся их вырезать из тебя, все награды. А откуда у вас, пацаны, кстати, столько наград, орденоносцы? – врач перевёл взгляд с кровати Николая в другую сторону.

Николай медленно повернул голову, стараясь не натягивать кожу на груди. На соседней кровати лежал его приятель. Запрокинув голову и открыв рот, приятель тяжело дышал и постанывал. Его грудь тоже до пояса была устлана наградами.

Один из врачей вдруг заметил что-то среди наград на груди лежащего пациента.

– Смотри. Такие же три ордена у моего деде украли прошлым летом. Старик переживал очень, даже заболел, микроинфаркт. – Он показал пальцем на грудь пациента. – И все три рядом воткнуты. Вырежу-ка я их первыми. – И через непродолжительную паузу, – и без наркоза.

В руке хирурга блеснул скальпель…

Улыбочка.

Городской прокурор Семён Петров, мужчина средних лет, сидел на ежемесячном собрании и мучительно придумывал отговорку, которая позволит избежать разноса от начальника. Профессия ему «досталась» от отца, который дослужился до прокурора области, и поэтому его сыну не стоило большого труда получить соответствующее образование и работу. Но работу свою он не любил. Хотя конечно она и не слишком его тяготила – помощники, секретарши, компьютерные шаблоны. К тому же маленькие профессиональные «навыки» позволяли жить в соответствии с потребностями, которые требовали хорошую машину, дом – особняк, шикарную мебель. Петров закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, и его тут же окружила тишина. Только что звучал голос одного из начальника отдела, резкого на высказывания человека, с неприятным каркающим голосом и вдруг всё стихло. Он резко открыл глаза, узнать что случилось, и не узнал окружающую обстановку. Вместо больших окон и дубовых панелей – голые стены. Вместо паркета – керамическая плитка. Вместо стула…. Он посмотрел по сторонам. Он стоял в металлической рамке с пристегнутыми к ней руками и ногами механическими зажимами. Над головой к раме было прикреплено ещё одно устройство похожее на шлем.

«Сплю наверно, – подумал Петров. – Надо потихонечку проснуться».

– Не стоит утруждать себя – послышался чей-то голос.

Из-за спины прокурора выплыла высокая фигура, облачённая в белую мантию до пола. На голове был широкий капюшон и маска, с прорезями только для глаз.

– Не стоит утруждать себя – повторила фигура. – Потому что вы не спите.

– Где я? – растерянно спросил Петров.

– Вы в экзекуторской! – голос у фигуры был приглушённый, но отчётливый.

– Ущипните меня кто-нибудь, – дёрнулся Семён в рамке.

– Возьмите себя в руки, – фигура сделала паузу, – вы находитесь в параллельном пространстве для свершения правосудия. На вас поступила заявка. Заявка на восстановление справедливости от фигуранта уголовного дела, которое вы ведёте.

– Кто вы вообще такой? Что вам от меня надо? – Петров решил взять инициативу в свои руки. – И вам не сойдёт с рук похищение человека. Тем более что я должностное лицо. Я прокурор! – он повысил голос.