Сергей Баталов – Симбиот: Перерождённые (страница 4)
– А колодец? Во дворе?
– В нем такая вода, что её лучше не использовать!
«Утренняя» перехватила тяжелый «чайник», мелко и часто ступая, засеменила за спинами обладателей магических Даров.
Источник живительной влаги обнаружился непосредственно под цитаделью.
Парни быстро спустись по широкой винтовой лестнице вниз на десяток метров, дружно двинулись к широкому прямоугольному порталу в центре округлого помещения с невысоким каменным «небом». Пара небольших зарешеченных окошек у самого верха стены, тем не менее, давали достаточно света для того, чтобы при посещении этого места не пользоваться факелами.
Во всяком случае – днём.
Ная замедлила шаг, привычно осмотрелась «новым зрением».
Невидимые красные жгуты магической энергии пронизывали стены Магиструмса, спиралью закручивались внутри помещения, образуя тугой канат, пропадали внутри прямоугольно черного портала посреди подвального помещения.
Чернь «окна в Преисподнюю» зримо контрастировала с серым камнем высокого постамента-ограждения, тщательно вытесанного из цельного куска скалы; венчало конструкцию длинное и толстое бревно, покоящееся на крепких деревянных опорах по разные стороны чёрного прямоугольного «портала» в подземный мир.
«Колодец»! – догадалась Ная. – «А бревно – это ворот! Вон и рукоятка сбоку имеется»!
Парни не обманули ожиданий Перерождённой.
Двое из юных магиков синхронно встали по разные стороны колодка, принялись дружно вращать большими рукоятями….
Колодец оказался довольно глубоким.
Юноши подолгу крутили ворот в одну, другую сторону, прежде чем из мрачного чрева колодца возникала большая металлическая бадья, доверху наполненная прохладной и очень чистой «ключевой» водой.
Нае, как девушке, наполнили её «чайник» первой, однако «Утренняя» – из солидарности с новыми «соратниками» – не уходила; терпеливо дожидалась, когда ёкости наполняться у всех участников «процесса».
А ещё – ей было интересно наблюдать, как реагируют магические «жгуты» на суету людей и движения металлической бадьи верх и вниз.
Довольно скоро выяснилось – никак; абсолютно.
Путь наверх, в трапезную занял намного больше времени; да и сил затребовал столько, что Ная, привычная с детства к хождению по горам вверх-вниз, тоже слегка запыхалась к конце пути.
Доставленной Перерождёнными воды с лихвой хватило на всё, второй рейс в подземное царство не потребовался….
– Лепешки печь умеешь? – вопрос Ахты едва не застал Наю врасплох.
– Э… Мм… Да! Конечно! – «Утренней» потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное и понять суть вопроса Ахты.
– Будешь мне помогать! Мука, жиры, яйца, соль – имеются. Нужно только определиться, сколько именно взять муки! У тебя ведь большая семья была, не так ли?
– Да! Большая!
– Лепешки пекли?
– Разумеется! Часто…
– Сколько муки мы использовали, чтобы накормить всю семью?
– Половину примерно вот такого ведра!
– Не многовато?
– Это с запасом! Лепешки – это такая еда, которой много не бывает! Всё, что не съедается сразу, с большим удовольствием стачивается потом! Лепешки все любят!
– Наверное, ты – права! – осторожно согласилась с Наей Ахта. – Нам ещё и завтракать чем-то нужно будет! Согласна! Берём столько муки, сколько ты показала!
…Лепёшки получились восхитительными. Золотистого цвета, тщательно прожаренные на сковородах в растительном масле на ровном и сильном огне магического очага, они высокой и ровной стопкой высились на столе поверх деревянного подноса, источая одурманивающий аромат.
На дух свежеиспечённого хлеба собрались все ближайшие к трапезной обитатели Сале, включая Дара и его молчаливого юношу-помощника. Оба голодными глазами так жадно смотрели на внушительную горку широких тонких «хлебов», что ни у кого из Перерождённых язык не повернулся отправить двух «чужаков» за пределы трапезной.
Лепёшек, впрочем, хватило на всех.
Перерождённые – юноши и девушки, умаявшиеся, уставшие, голодные; (каждый за своим столом) дружно уминали результат труда Ахты, Наи и Сины, запивая яство крепким наваристым чаем. Хлебный продукт не хвалил никто, но по довольным лицам всех присутствующих был понятно – лепёшки, что называется, «зашли».
Один из Перерождённых, наконец, откинулся назад, сыто срыгнул, чем вызвал усмешки и улыбки почти у всех Перерождённых – юношей и девушек. Серьёзной остались только Ахта и Ная – очевидно, столь лестная «оценка» их труда им не показалась забавной.
На запах или «на огонёк» заглянула магиня. Она недовольно поморщилась, почувствовав густой хлебный запах лепёшек. Однако отчитывать за перерасход дефицитной муки никого не стала.
– Я вижу, вы все сильно устали! Поэтому общий сбор и знакомство переношу на завтра. Утром приводите себя в порядок, завтракаете – я вижу, у вас есть чем, в полдень я жду вас всех у Очага! – она как-то по-особенному (величественно – сказал бы Сашка) развернулась, тихо растворилась в вечерних сумерках.
Топчан Нае понравился. Дар и его немногословный помощник застелили его толстым матрацем, набитом чем-то мягким и похрустывающим (сухой травой – определил землянин), накинули сверху покрывало из грубой ткани. Всю постельную «конструкцию» накрыли толстым стёганым одеялом, косвенно подтвердив слова Ахты о том, что поздней осенью в помещении может быть прохладно, и – весьма.
Постельного белья, судя по его тотальному отсутствию, по крайней мере, в комнате девушек, Перерождённым не полагалось.
Ная терпеливо дождалась, когда мужчина и паренек покинут комнату, стрельнула глазами в сторону своего нового ложа, решилась. Она быстро прошла к топчану, стянула с ног обувь. Не снимая верхней одежды, забралась на «кровать», с головой накрылась одеялом.
Не прошло и четверти часа, как она почувствовала, что начинает согреваться.
Напряжение и события последних дней начали постепенно «отпускать» её. Прошло ещё несколько незаметных минут и Ная провались в сон – крепкий, словно удар молота в кузнице отца и глубокий, словно «зачарованный» колодец в мрачных подземельях Сале.
– Здравствуй, Ная! – знакомый голос шел откуда-то сзади. Перерождённая мгновенно повернулась, обратила внимание, что её тело не ощущает ни веса, ни движения…
Огромная змея, сверкая изумрудной чешуй, зависла над ней. Ная посмотрела вниз. Голые ступни её ног касались песка – мелкого, идеального золотистого оттенка. Девушка не ощущала прикосновения своих ног к песчаному грунту, ей мнилось, что она парит в воздухе, однако её глаза убеждали её в другом…
– Но – как? Ты же погибла!
– О! Нет! Меня невозможно уничтожить в твоём мире!
– Но…. Браслет разрубили на части и выбросили в море!
– Да, так и было! Но браслет – всего лишь один из моих каналов проникновения в ваш мир! Артефакты, подобные ему – это порталы в ваш мир, если угодно – точки доступа. Уничтожив предмет, вы не убили меня, лишь сократили мои возможности бывать в вашем мире! Как видишь, я – жива и даже могу приходить к тебе в гости!
– Во сне…. Но зачем? Зачем тебе приходить в гости – ко мне?!
– А ты как сама думаешь?
– Помочь в обучении?
Змея расхохоталась.
– Не угадала, Утренняя! Я здесь для того, чтобы покарать тебя!
– Тебя нет в моём мире! Всё это – всего лишь сон!
– Это – так! Но есть один нюанс…. И если ты погибнешь во сне, то твоё тело умрёт – тоже!
– Уходи!
– Ну, уж нет! Я столько времени и усилий потратила на поиски отпечатка своего сознания, что глупо было бы не воспользоваться представившейся возможностью!
– Возможностью – чего?
– Убить тебя! Уничтожить!
– Но за что? Я всего лишь защищалась!
– Ты отказалась подчиниться и служить мне! Наказание – смерть!
– Тебя – нет! Ты – в моём сне! Уходи!
– Ты очень устала! Твой сон глубок! Ты не сможешь проснуться и разорвать нашу связь! Сдохни же, человеческое создание! – змея обвила Наю кольцами и принялась душить, сдавливая её…. Ная почувствовала, что все её тело окаменело, из лёгких уходит воздух, а ребра хрустят всё сильнее и сильнее.
Неожиданно за спиной змеи, прямо на песке материализовался человек. Молодой мужчина – загорелый, в лёгкой курточке и коротких брюках. На его ногах тоже не было обуви. Зато в руках мужчины ярко блестел тонкий и острый меч, наполненный ярким светом.
– Ей! Червяк – переросток! – мужчина легонько ткнул клинком в плоть змеи. Рептилия вздрогнула, но давить не перестала. Мужчина взмахнул мечом снова. На изумрудном теле волшебного животного проявился глубокий порез.