Сергей Баталов – Разум богов (страница 26)

Мы идём дальше!»

Атаманша вышла. Вслед за ней палатку покинула и вся её немногочисленная «свита».

К’нарр и «внучка» остались вдвоём.

Воин-отрок всё понял, он обречённо проводил взглядом прямую спину предводительницы разбойников, снова посмотрел на работорговца.

В душе негоцианта от этого взгляда что-то шевельнулось.

Возможно, на него повлияла ночь любви, полная страсти; возможно, приказ атаманши породил у него внутреннее несогласие, сопротивление ему; возможно, северянин, сам того не замечая, стал изменяться, перерождаться, становиться настоящим целителем — лекарем, который никогда не откажет в помощи раненному или больному, даже если у него не будет ни единого шанса на успех.

— Здесь есть поблизости горный ключ? — Неожиданно спросил он у воина, охранявшего палатку. Тогда принесите мне воды из него, и побольше — распорядился он, получив утвердительный ответ.

Отрок удивлённо посмотрел на негоцианта, потом на большой бурдюк с холодной водой, влажно шлёпнувшийся о землю почти у его ног, кажется, стал догадываться, что умирать его не оставят: вода для этого не нужна.

— Посмотри мне в глаза! — Услышал он голос целителя. Повернул голову. В лицо ему полетело белое облачко пыли, которое дунул в него со своей ладони песочного цвета лекарь.

Сознание воина провалилось в чернь.

В принципе, К’нарр лично не рисковал ничем.

Риск существовал только для этого молодого драка, распростёртого на столе. Риск, что если он выживет, то останется калекой до конца своих Дней.

Раны работорговец промывал долго. К счастью, у отрока не был повреждён ни один крупный кровеносный сосуд, иначе он давно бы умер от потери крови. Кости у молодых драков срастаются хорошо — это негоциант знал ещё с детства (самого его Боги избавили от увечья, но он не раз слышал, как мать его отца говорила ему, что, не смотря на то, что кости у молодых драков срастаются хорошо, лучше с высоких деревьев на твёрдую почву не прыгать).

Вычистив раны, северянин тщательно напудрил их изнутри порошком, убивающим гной.

Он начал уже стягивать края ран специальными жилами, но потом вдруг почему-то остановился. Его уже довольно большой опыт говорил ему, что в ранах всё же может появиться гной. И тогда…

«Что же делать? Как решить эту задачу?» — Думал он, в очередной раз тщательно промывая родниковой водой свои окровавленные руки. Неожиданно его взгляд упал на краешек палатки, из-под которого трудолюбивый муравей старался вытянуть соломинку.

Часть травинки была внутри палатки, часть — снаружи. Наконец, муравей, поняв, что ему не преодолеть тяжести плотного полотна, полез внутрь, в соломинку.

К’нарр, как заворожённый, проследил взглядом за насекомым, зачем-то подошёл к краешку полога, приподнял его. Муравей уже выбирался из противоположного края травинки.

Работорговец наклонился, подставил палец для насекомого, а когда тот забрался на него, поднял к своему лицу и зачем-то поцеловал муравья — одними губами.

Затем он быстро вернулся к столу, приказал принести целый пучок чистой соломы.

Из пучка он выбрал несколько самых плотных, аккуратно вставил их одним концом в ранку, крепко стянул края нитями.

«Теперь гноя можно не бояться — он вытечет из раны через полые стебли травы. А когда гной и сукровица перестанут выходить, травинки можно будет удалить». — Думал северянин, размеренно «штопая» раненного отрока.

Только к вечеру, укрепив все выправленные теперь конечности вдоль длинных и ровных стеблей, К’нарр позволил себе передохнуть. Он устало присел около начавшего приходить в сознание молодого воина, едва не уснул.

«Интересно, далеко ли до ближайшего села?» — подумал он, всё же отдаваясь навалившейся дремоте. — «Раненого придётся оставить в нём».

Утром, так и не дождавшись вразумительного ответа от своего друга на свой вчерашний вопрос, Сашка решил «стать на крыло» и совершить облёт территории вдоль побережья озера. Нужно было совершенствовать навыки управления самодельным планером, важно было понять, насколько верно их с Ар’раххом предположение о том, что детёнышей Б’орна на побережье горячего острова нет.

Зелёный верзила всё также молча помог Александру натянуть драконью шкуру на каркас, не проронив ни слова, одними глазами «проводил в полёт» «брата по крови».

У землянина на душе поскребли кошки: он понял, что опять нечаянно задел в религиозной душе молодого охотника нечто очень болезненное; но поменять что-то было уже нельзя, поэтому приходилось просто терпеть обиду новообретённого друга, надеясь, что она либо «рассосётся» сама собой, либо, со временем, Ар’рахх соизволит объясниться, назовёт причину, по которой простой, с точки зрения землянина, вопрос поверг в уныние трёхпалого аборигена.

Утренняя прохлада «бодрила» до дрожи. Сашка после взлёта довольно долго летел прямо, норовя попасть в тёплый поток воздуха, идущий от озера, особенно сильный именно в утренние часы.

Впрочем, далеко от побережья землянин залетать побаивался, справедливо полагая, что пока он не научиться хорошо управлять дельтапланом, пока не узнает всех особенностей воздушной стихии над этой планетой, делать «пируэты» над водоёмом, температура которого, «если что», не позволит ему доплыть до берега. Да и умирать, варясь заживо, ему не хотелось…

Планер оказался лёгким в полёте, удобным в управлении. Он нёс Александра «с запасом»; чувствовалось, что дельтаплан может поднять в воздух значительно больший, нежели у землянина, вес.

Вид с километровой высоты очень сильно отличался от того, который Заречнев привык видеть на этой планете у себя под ногами.

Когда прошло первое ощущение пьянящего восторга и радости, распирающей изнутри, Сашка решил с высоты рассмотреть Храм Сердца Богов — авось с неба он что-то увидит, откроет что-то новое, сыщет тайный, незаметный проход в «логово» хранителей Сердца Богов.

Храм с воздуха казался забавной детской игрушкой, сооружённой из деревянных коричневых кубиков каким-то усердным малышом. В пирамиду вели хорошо заметный оранжево-красные ручейки паломников, образовывавшие собой ровный рисунок Глаза Бога, начертанного на одеянии почти каждого паломника.

Александр сделал несколько больших кругов над Храмом, постепенно набирая высоту: каменное плато Храма быстро нагревалось под лучами Отца Богов, создавая мощный восходящий поток.

И тут его ждало неприятное открытие. Оказалось, что расстояние между сердцевиной Храма Сердца Богов и ближайшим к нему побережьем горячего озера, по самым скромным прикидкам, превышает пятьсот метров.

Чтобы проплыть под водой такое расстояние, задержать дыханием придётся самое малое, минут на десять.

Сашка знал, что пока ему такое не по силам.

«Время ещё есть!» — Мысленно приободрил он себя, разворачивая дельтаплан в сторону места, где остался Ар’рахх. — «Что-нибудь придумаем!»

Землянин летал так долго, что зелёный верзила успел подстрелить какую-то птицу и даже зажарить её на медленном огне.

— Есть будешь? — Это были первые слова, которые пришелец услышал от своего друга в этот день. Сашка кивнул, неотрывно «гипнотизируя» покрывшуюся сочными каплями жира тушку летуна. Заречнев не ел так давно, что у него от голода в руках и в ногах появилась едва заметная дрожь.

— Ты можешь мне объяснить, что произошло; почему ты обиделся на меня, когда я предложил тебе самому попробовать полетать на этом планере? — Задал, наконец, молодому охотнику свой вопрос Александр, так долго «вертевшийся» у него на языке.

Ар’рахх снова промолчал. Но уже не стал отворачиваться от друга, он молча доел свою часть добычи, так же молча вытер руки-клешни о сухую короткую траву, вырванную тут же, у дерева.

— Рассказывать очень долго. Но всё равно ты можешь не понять, как не могу понять я каких-то очень простых и очевидных для тебя вещей. Например, зачем тебе нужно было лезть в пасть огромному дракону, плюющемуся огнём, за каким-то там охотником из Племени Хромой Черепахи, если ты мог преспокойно спрятаться за какой-нибудь крепкой дверью? Так поступили бы двенадцать драков из двенадцати. Но не ты. Почему?

— Русские на войне своих не бросают…

— Вот видишь. Для тебя это очевидно настолько, что даже не требует объяснений. Вот и для меня также очевидно то, что мы, драки — существа земные, сухопутные. Мы не летаем по небу. Хуже того — даже мысли об этом — страшный грех, серьёзный проступок перед Богами. Ты хочешь, чтобы меня или моих потомков за твои слова наказали Боги?

— Мне сложно судить о том, что можно, а что нельзя делать жителю этой планеты. Но я считаю, что Боги не настолько глупы, чтобы наказывать какого-то простого драка за несколько полётов на самодельном аппарате. Разве не Боги дали нам разум, чтобы мы могли сами решать, что нам можно, а что — нельзя? Разве не проще было Богам сделать всех бессловесными животными, лишёнными разума, поступающими исключительно так, как хотят того Боги? Зачем тебе и мне разум? Разве не для того, чтобы мы могли думать?

Думать и решать, как нам поступать в той или иной ситуации.

И потом. Я слышал, Боги отвернулись от этой планеты. И вся вот эта «котовасия» с артефактами вызвана как раз тем, что у одного из нас есть шанс вернуть Богов этой планете, или заставить их сердца биться снова.

Так как ты думаешь, простят ли тебя Боги, если ты сделаешь крылья, пролетишь на них по воздуху, чтобы в конечном итоге добыть Сердце Богов, без которого не проснуться пребывающим в вечном забвении Богам?