Сергей Баталов – Раны, нанесенные в детстве (страница 47)
Забравшись пешком на самый верх, Сёмка терпеливо дожидался своей очереди, туго-натуго застегивал вокруг валенок кожаные ремни креплений, вставал на свои испытанные деревянные лыжи....
Разгон по лыжне был долгим…
Набегающий морозный воздух высекал слезы из глаз, размывая контуры искусственного снежного пригорка.....
Трамплин подхватывал вверх – с силой и скоростью, с которой тщедушный мальчишка совладать не мог.
В воздухе его переворачивало, или заваливало на бок....
Сёмка приземлялся в обильный и мягкий снег прямо за трамплином; иногда – в стороне от него – боком, или на "пятую точку"....
Звонко хохотал от нахлынувшего адреналина, быстро отряхивался от налипшего снега, спешил наверх....
Старшие пацаны ругались на него – своими неправильными "приземлениями" Сёмка испохабил всю лыжню за трамплином, и им теперь стало сложнее приземляться на лыжах, сохраняя равновесие....
Дальше всех в этом самостийном соревновании деревенских "летающих лыжников" уносился Мишка Городилов – старший из братьев Женьки и Васьки.
…Летом, в ручье, вытекающем из лога под названием Ключик, Сёмка, вместе с Женькой, устраивали "бомбу".
На две трети набивали травой огромную бутылку из темно-зеленого стекла, кидали на траву несколько кусочков карбида, выпрошенного либо украденного у сварщика в колхозном гараже, добавляли воды и плотно забивали бутылку самодельной деревянной пробкой.
После этого в огромную бутылку встряхивали, клали глубоко в ручей, стремглав убегали на безопасное расстояние....
Бутылка взрывалась с шумом, взрыв поднимал в воздух килограммы воды и грязи.....
Было весело.....
…Семён отыскал глазами знакомый ручей.....
Водная артерия прорезала пойму реки там же, где и пятьдесят лет назад.
"Ничего не меняется в этом мире."– думал Семён, всматриваясь в синеву над далеким пихтовником. – "Здесь также, как было, наверное, лет двести назад, когда сюда приехали первые семьи – основатели села Яново. Так же текла речка Хмелёвка, так же краснел обрыв над рекой, так же пели жаворонки над бескрайними полями и холмами. Сотни людей умерли в Яново с тех пор. А село как стояло, так и стоит.
И будет стоять и позже, когда умрем уже мы.
Какую память о себе оставим мы после себя? Вахонины, Переваловы и Овчинниковы оставили после себя село и многочисленное потомство. Григорий Иванович – память о себе, как о самом храбром из сельчан; единственном Героем Советского Союза из этих мест.
А как здесь запомнят меня?
Как мелкого и шкодного записного хулигана, который в четвертом классе на пару с другом выпил бражку, спрятанную бабушкой? Или как физрука-неудачника, которого "съели" на работе зловредные тётки-завучи?
.. После обеда – как всегда, плотного и сытного – Евгений куда-то засобирался…
– Отдыхай! – сказал он Семёну. – Можешь прилечь в зале. Или на веранде. А я пока смотаюсь в Хмелевку…
– В Хмелёвку!? А меня с собой возьмешь? Славку хочу повидать....
– Поехали....
Пока впереди, под длинным капотом японского внедорожника негромко журчал дизельный двигатель, а за стеклом медленно проплывали пшеничные поля, старые друзья продолжали начатый разговор про охоту. Излюбленной темой бесед Михалыча и его друга была охота на медведя. Беседы всегда проходили по одному и тому же сценарию – Евгений рассказывал, Семён внимательно слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы.
– Медведь – очень хитрый и очень опасный зверь. – говорил Евгений, аккуратно объезжая лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя. – Особенно – старый. Его просто так не возьмешь. Ни с собаками, ни с егерями. Почует опасность – уйдет.
– Но ты же как-то справляешься…
– Есть свои тонкости. Если медведя не догнать, то его можно приманить. Приманить, и устроить засаду.
– На земле?
– Ни в коем случае. На земле охотник сам превращается в добычу. Бурый хищник двигается настолько тихо, что его никогда не услышишь. Медведя можно только увидеть.
– И что делать в таком случае?
– Способ есть. Приманить медведя можно несколькими приёмами. Если год голодный, бурый пойдет на овес.
– В поле?
– В том-то все и дело. А всё поле лабазами не перекроешь.
– И что тогда? Садить овес прямо в лесу?
– Быстро схватываешь суть! Да! В лесу! Берешь трактор, распахиваешь поляну и высаживаешь овес. А когда приходит время, устраиваешь рядом с поляной засаду.
– На дереве?
– Да. Только на дереве. Можно построить лабаз, но я это не люблю. У меня есть переносной "лабаз" – мощная доска с веревками. Вот на ней и сижу....
Медведь обычно выходит ночью. Под луной его хорошо видно....
– А если ружье не достанет?
– Я теперь с карабином охочусь. С оптикой.... Всё официально.... Убойная сила, конечно, не такая как у двенадцатого калибра, зато дальность.... То, что нужно....
– А если год не голодный? Ты садишь на поляне овес, а мишка туда не идет…
– Такое тоже бывает. Тогда ставлю на медведя петлю…
– На медведя? Петлю? Это же не заяц....
– Петля петле – рознь. На медведя петля из стального тросика, вываренного в еловых ветках – стало быть, чтобы запах отбить. Находишь тропу, где медведь ходит чаще всего, ставишь петлю…
– И попадают?
– Бывает.... Тут главное – правильно высчитать размер петли....
– А если медведь – очень большой и легко порвет любой тросик?
– Тогда петлю привязываю к бревну. Бревно должно быть не слишком тяжелым, чтобы тросик не оборвался, и не слишком лёгкое, чтобы далеко не ушел.
– Мишка – зверь осторожный. Учует и человека, и щепки....
– Да. Всё так. Поэтому бревно пилю за километр-полтора от того места, где поставлю петлю. Когда оно готово, на плече несу его к медвежьей тропе....
Неожиданно над машиной быстро проноситься стайка некрупных уток.... Семён и Евгений синхронно глянули в след пернатым, однако выражение лиц у друзей отличалось кардинально....
…Семён хорошо помнил, как однажды, по молодости, на протоке рядом с Соколово-Грязнухой он одним выстрелом из ружья сбил трех крупных уток-"крякашей".
Они тогда отправились "на охоту", а проще говоря – побраконьерить с его новым деревенским знакомым – Васькой Хорошиловым. Васька был из зажиточной по местным меркам семьи торговых работников, имевших блат и доступ к дефицитным товарам…
…Утки, как и сейчас, налетели на двух людей с ружьями совершенно неожиданно. Сёмка скинул с плеча двустволку, сопроводил стволом красивую троицу птиц, мягко нажал на спуск....
Бахнул выстрел…
Все три утки словно споткнулись в воздухе, энергично заработали крыльями, стремясь удержаться в неожиданно предательском воздухе....
Семён и Васька бросились собирать добычу.
В невысокой пожухлой осенней траве быстро нашли всех троих.
Семён поднял красивую птицу.... Кровь хлестала из простреленной груди, мгновенно выпачкала руки и одежду учителя физкультуры.....
…Вечером супруга, как могла, сготовила какое-то блюдо из добытых Семёном птиц. Мясо показалось педагогу невкусным, а жизни пернатых – напрасно прерванными.
С тех пор на охоту Семён больше не ходил никогда.
Ни на уток, ни на более крупного зверя.
Хотя возможности, конечно, у него были.