Сергей Баталов – Новобранцы (страница 35)
Его истребитель, пользуясь превосходством в высоте и скорости, не мешкая, выпустил четыре ракеты в сторону стремительно приближающегося «альбатроса». Не смотря на явные промахи, это сработало.
Богомол ощутимо дёрнулся, уводя свой летательный аппарат в сторону. Сашка умело воспользовался манёвром уклонения противника. Он заложил жёсткий вираж, заходя в тыл «альбатроса», «вцепился» в него так, что казалось, за штурвалом истребителя — не человек, а бульдог с его знаменитой «мёртвой» хваткой.
Богомол, однако, не собирался сдаваться. Он на огромной скорости направил свой истребитель вниз, увлекая за собой соперника. Человек без малейшего сомнения последовал за ним. Скорость нарастала. Землянин не отставал.
Вскоре стало понятно, что если «альбатрос» продлит своё пикирование хотя бы еще чуть-чуть, ему просто не выйти их пике.
— Сейчас! Сейчас он начнёт подниматься вверх! — проскрежетал в наушниках голос Ар'рахха.
Так оно и произошло. Богомол изо всех сил потянул ручку управления на себя и… попал под меткий залп ракетами, пущенными рукой человека.
Реактивные снаряды разорвались в правом и верхнем двигателях «альбатроса».
Истребитель богомола задымил, стал резко терять высоту, которой и без того было не слишком много.
— Осторожнее! Он может еще огрызнуться! — на всякий случай напомнил о том, что расслабляться еще рано, голос драка.
Сашка, впрочем, тоже не забыл предыдущий воздушный бой, всё время старался держаться так, чтобы «альбатрос» резким манёвром не поставил его в затруднительное положение.
Но задымил и третий мотор (видимо, повреждения в нём тоже были, но не такие серьёзные, как двух остальных), истребитель богомола резко пошёл вниз.
Александр не отставал. Он всё время контролировал поведение своего соперника. Однако добить почему-то не спешил.
Пилот «альбатроса» выровнял самолёт перед самой водой, коснулся поверхности озера, перешёл на глиссирование.
Его скорость быстро упала, истребитель зарылся носом в воду, поднял целую тучу брызг, остановился. Заречнев завис недалеко от места крушения самолёта его противника.
От внутреннего взрыва отлетел в сторону фонарь кабины, из «альбатроса» в воду вывалилась тёмная фигурка, быстро поплыла к берегу.
— Хочешь добить? — раздался в наушниках спокойный голос Николая Платоновича.
— Нет! Мне просто хочется посмотреть, как он выглядит.
— Кто — он?
— Ну — он, пилот богомолов.
— А-а! Только это не он, это — она!
— В смысле?
— Пилот этого истребителя — самка богомола. По-нашему — девушка. Кстати, её поставили на бой с тобой в последний момент, заменили буквально в последние секунды.
— Отдали мне на растерзание?
— Или тебя — ей! А вообще — думай, что говоришь! Нас слышит и видит вся планета!
— Ну и нравы у этих… Соперников.
— Не нам судить! Наши — ничем не лучше.
— Не знаю. Не согласен!
— Так ты будешь её добивать?
— Нет, конечно! Просто хочу узнать, как они выглядят.
— Ну, взгляни…
«Богомольная» девушка выбралась, наконец, на берег. Теперь, по правилам, Сашка уже не имел права стрелять в своего противника.
— Стрелять не могу… — вполголоса пробормотал Александр, — Но сопроводить — никто не запрещал, так же?
Ему никто не ответил, хотя Заречнев готов был поклясться, что Дита и Платоныч его хорошо слышали и прекрасно поняли. Вот уж, действительно, иногда молчание красноречивее любых слов.
Землянин оглянулся по сторонам, скользнул глазами по сотням тысячам «коробочек», из которых за ним наверняка сейчас наблюдали миллионы глаз (включая те, которые «видели мир глазами Сенкевича», то есть наблюдали за происходящим по стереовизорам). «Интересно, что здесь в почёте — жестокость или милосердие? — размышлял он, разворачивая свой истребитель двигателями в сторону богомолки. — Если сейчас я включу форсированный режим, девушка просто сгорит в пламени двигателей. Интересно, за что её-то ненавидят»?
Заречнев вниз и вперёд до упора отвёл нижние двигатели, выключил верхний. Его самолёт сначала замер в десятке метров над песком, а потом стал двигаться хвостом вперёд, постепенно набирая скорость. Вскоре Сашка сравнялся по скорости с бегущим по песку пилотом, открыл кабину, чтобы получше рассмотреть насекомое.
Его соперница была невысокого роста — около полутора метров. Телосложения она было весьма худощавого. Судя по тому, что её обувь не оставляла глубоких следов на мягком мокром песке, вес у нее тоже был небольшой — не больше сорока килограммов. Огромные фасеточные глаза венчали не очень большую голову на тонкой шее. Маленький рот, зажатый между двух жвал, судорожно открывался и закрывался — в такт её частому дыханию. Хорошо видно было — бегать богомолам подолгу не приходится. А вот прыгать… Легковесная соперница человека без видимых усилий перепрыгивала трёхметровые протоки, соединявшие искусственный водоём с морем.
Впрочем, прыгала она недолго. Через несколько минут её «заряд» иссяк. Она остановилась, упала на колени…
— Всё. Её время истекло! — прокомментировал происходящее седой. Можешь возвращаться на базу.
— А что будет с ней?
— Как что? Сам не понимаешь, что ли? Вон, их истребители уже взлетают…
В сердце человека шевельнулась жалость. Он вспомнил тела девушек, разрубленные на части пушечными очередями; ему стало не по себе.
— Меня они не тронут? — на всякий случай поинтересовался Сашка у седого.
— Тебя — точно нет! Ты что-то задумал?
— Я провожу её до площадки!
— Не стоит! Она проиграла и по их правилам она должна умереть!
— А вот это мы еще посмотрим!
— Не дури, Заречнев, тебе её не спасти!
— Пусть делает то, что хочет! — неожиданно подключилась к диалогу Дита. — Сегодня такой день, что возможно всё, что угодно.
Сашка облегчённо вздохнул, перевёл самолёт в «парящее» положение. Он вывернул голову назад, определяя, через какое время «альбатросы» будут здесь.
«Секунд через десять»! — решил он, направляя самолёт в сторону лежащей на песке соперницы.
Он не стал зависать над девушкой-богомолом (она просто сгорела бы в потоке горячего «выхлопа»), а приземлился неподалёку — так, чтобы нос его истребителя нависал над пилотом, не давая прицельно выстрелить в лежащую.
Бывшая соперница с трудом встала, осмотрелась. Неожиданно она выхватила бластер и… запрыгнула на крыло Сашкиного истребителя.
У Заречнева похолодел низ живота, когда она протопала по крылу и навела свой крохотный лучемёт точно между глаз человека.
Сразу стало очень тихо — первый признак того, что сознание бывшего гладиатора «ушло» в «чупа-чупсовое» время. А Заречнев сидел и думал, как ему поступить в этой непростой ситуации.
«Дать ей выстрелить, а потом отобрать оружие? Незачем. Может повредить какой-нибудь нужный и важный прибор. Застрелить её саму? Тогда зачем нужна была вся эта канитель с сопровождением и «защитой»?
Многосуставчатый палец богомолки уже потянул спусковой крючок на себя, когда Сашка принял, наконец, какое-то решение. Он отклонил голову в сторону — на тот случай, если пилот всё-таки успеет выстрелить в него, резко выбросил руку вперёд, захватывая и вырывая оружие. Бластер выстрелить так и не успел.
Около истребителя послышался сильный рёв, грохот — рядом садились соплеменники хрупкой агрессорши.
— Что мне делать? — даже по радио в голосе Сашки угадывалась лёгкая растерянность.
— Ты точно не хотел её убивать? — поинтересовалась Дита.
— Ну, конечно! — в голосе человека послышалось негодование.
— Передай ей свой шлем! — более нелепой команды Заречнев услышать не ожидал. Но спорить не стал, стянул чёрный шар со своей головы (богомолка в ужасе отпрянула от него), протянул его сопернице.
— Это — тебе! — сказал он, сопроводив слова соответствующими жестами. Девушка покрутила головой, всё еще не понимая, что этот большой и круглый предмет адресован именно ей; разумеется, никого вокруг не обнаружила, наконец, осторожно взяла его в руки. В шлеме застрекотал какой-то звук, пилот услышала его, приложили к тому месту, где у богомолов, очевидно, находятся органы слуха.
У приземлившихся «альбатросов» поднялись кабины, из одной из них выпрыгнул пилот. Ростом он ненамного превосходил Сашкину соперницу, но габаритами — существенно отличался от нее — в большую сторону, разумеется. Он уверенно подошёл к истребителю человека, не снимая шлема, вынул свой лучемёт, спокойно прицелился в голову… девушке, всё еще слушавшей что-то в Сашкином шлеме.
Раздалось шипение. По песку покатилась… рука богомола, всё еще сжимавшая бластер.
Девушка вздрогнула, посмотрела на корчившегося от боли соплеменника, перевела взгляд на человека, в руке которого торчал лучемёт, отобранный у нее. Всё поняла. Она дёрнула головой в сторону второго пилота, но тот сидел как мумия: в грудь ему смотрел ствол бластера. А как стреляет этот землянин, богомол только что видел.