Сергей Баталов – …не место для дискуссий (страница 5)
Успехов во всем!
Александр Кердан (Екатеринбург)
Александр Борисович, приветствую тебя и друзей в Екатеринбурге.
По поводу первого вопроса – будем реалистами, никто не допустит русского писателя в либеральные СМИ. А в некоторые и нам самим идти не нужно, чтобы не мараться. Мы же не ходим на вечеринки «голубых». Мне представляется, что быстрее сможем доказать необходимость и значимость для России нашего участия в зарубежных книжных ярмарках. Можно в этой связи оглянуться на наш Союз хотя бы двухлетней давности – вообще ведь ничего не было. Ни строчки, ни кадра, ни информационной ленты. Но вот недавно Олег Бавыкин организовал прекрасную поездку наших поэтов во Вьетнам. На Книжной выставке на ВДНХ буквально несколько дней назад прошла блистательная конференция по Валентину Распутину. Борис Орлов в Питере «застолбил» несколько мероприятий в рамках Санкт-Петербургской выставки в апреле. Порадуемся за Владимира Крупина, ставшего обладателем Первой Патриаршей премии, за Владимира Личутина, получившего Государственную премию за прошлый год. Процесс сдвигается, и подчас невидимые, не афишируемые переговоры, переписки, встречи по данным вопросам продолжаются. Сам знаешь, если бы опустили руки – многие чиновники с удовольствием вообще бы перестали обращать на нас внимание. А здесь и тебе спасибо с твоими соратниками – сумели же подготовить почву и учредить литературную премию Уральского федерального округа! А премию Мамина-Сибиряка, ставшей одной из значимых в России! А издание газеты «Большая Медведица». А журнал «Чаша круговая»? А ежегодные совещания молодых писателей региона? И это только у вас. Так что Союз писателей сумел сохраниться и благодаря тому, что в регионах не замерла жизнь, что региональные организации не опустили свои знамена. Воистину воевода силен своей ратью!
Второй вопрос – он вроде личный, но для общего понимания скажу: никто нас в кинематографе, а также в театральном мире, особо не ждет. Там своя каста, ставшая локоть к локтю вокруг театров и телеканалов, киностудий. Я случайно прошел сито, вроде уже заказали 12 серий, вроде написал, обсудили, дали режиссера… И тут началось – появляется второй режиссер, седьмой соавтор, третий оператор и проч. В итоге бюджет фильма удваивается (в лучшем случае). И мне говорят: извините, но мы договаривались на иные суммы. Это первая позиция. И вторая – мы слабо владеем приемами драматургии. А там такая специфика! Спасибо Н.И. Мирошниченко, главному редактору «Современной драматургии» – он мне столько дал советов…»
Прекрасный, можно сказать – эталонный диалог двух крупных литературных деятелей, конструктивные отношения. Какого же размера «чёрная кошка» должна был пробежать между двумя полковниками, что один из них устроил настоящую истерику, только вспомнив о другом? Притом – на самом важном писательском форуме пятилетия.
Размышляя над странностями поведения Председателя Правления, набрал в поисковике фамилию главначписа, добавил слово «скандалы» ….
Мгновенно «вывалилось» несколько ссылок.
«Николай Иванов позорит президентский совет». «Главный литературный начальник страны Николай Иванов чуть ли не еженедельно вляпывается в громкие скандалы». «Провинция устала от хамства и клеветы Н.Ф. Иванова». «Иванов Николай Федорович решил упрочить свою власть, жестко подчинить провинциальные отделения Союза Москве». «Николай Иванов, писатель, драматург, военный журналист рассказал Наталье Тепляковой о том, как попал в плен к боевикам, находился четыре месяцы в сырой яме и не потерял желание жить…»
«Плен? Очень интересно»! – размышлял я. – «В первую чеченскую в плен к чеченцам попадало немало русских солдат и офицеров, были даже с «большими звездами». Но полковник – писатель? Как же его так угораздило-то? Надо срочно почитать»!
Повесть «Вход в плен бесплатный или расстрелять в ноябре» искать долго не пришлось…
Я открыл первую страничку, глаза привычно покатились по строчкам, складываясь в абзацы и страницы…. Читать было непросто. Литературный стиль у Николая Федоровича – своеобразный, я бы сказал – военный. «Картонные» герои, «рубленные» фразы, словарный запас – не хуже, чем у полкового политрука, но читать – можно, если понимаешь, что это – «секретарская проза» – особый вид литературы.
«Постарался» главный герой повести Николая Иванова на славу. Поехал «в командировку» в мятежную республику, в которой в каждой семье – по нескольку автоматов Калашникова – новеньких, только что с армейского склада. Ну, допустим, не знал. Или – не понимал. Или – не хотел понимать.
Не изучил особенностей горной республики (за сотни лет написаны тонны публикаций, в том числе и коллегами по перу), не изучил оперативную обстановку. Не заострил внимания на менталитете чеченцев. Не поинтересовался – а чем живут-то чеченские семьи в лихие 90-е, где и как добывают себе на хлеб – в горах пшеница-то не растёт. Но ведь что-то кушают… Что-то покупают. Где деньги-то берут на приобретения?
Сделал вид, что ни разу не слышал о похищениях с целью выкупа.
«Ну, хорошо, – думал я, – не знал, не понимал, не заострил. Да, это – глупость. Но глупость – это не смертельно.
Но поехать в машине по территории, где каждый первый спит и видит, что он захватывает в заложники русского, с целью «добычи денег на пропитание» себе и своей семье – это уже не глупость. Это – верх идиотизма»!
Дальше читать расхотелось. Полковник налоговой полиции (главный герой повести) ожидаемо получил то, что хотел – приключения «на нижние девяносто».
По полной программе.
И сложно винить в этом чеченцев, которые, вне всякого сомнения, с огромным изумлением наблюдали, как несколько «мешков с деньгами», сами, добровольно загрузились в автомобиль и без всякой охраны поехали «куда глаза глядят».
В Чечне.
Без охраны.
В девяностые годы.
Полагаю, чеченцы, прежде чем захватить главного героя повести, обхохотались, сидя за валунами, наблюдая за глупостью налогового полковника и его спутников.
Смех – смехом, но дело своё они сделали чётко.
Захват «денежной составляющей» груза в лице главного героя и его спутников был произведёт по всем правилам горского и военного искусства – внезапно, быстро и без потерь со стороны чеченцев.
А дальше начался ад – персональный для каждого и общий – для всех. Автор повести пишет, что героя его повести его били, морили голодом, расстреливали.
Полагаю, что Николай Иванов – не лжет. Со всеми русскими тогда так поступали. С теми, кто попал в плен.
Но постепенно всплывают и более интересные подробности.
Выясняется, что главный герой повести – трус, но трус не простой; он «трус – на понтах». Искренне опасается за свою жизнь, а в качестве аргумента пишет (дословно): «погоны – полковничьи, часы – генеральские, могут подумать, что я – из ФСБ, тогда сразу – смерть».
Часы у него, понимаешь, генеральские, хотя сам – всего лишь полковник.
Смешно.
Но дальше – ещё интереснее.
Расстрел.
Любой здравомыслящий человек задал бы себе вопрос – зачем чеченцам кого-то расстреливать, шуметь, привлекать лишнее внимание к наличию в семье денежного актива, если можно просто и эффективно, по-тихому придушить пленников (как вариант – перерезать горло) и закопать в промоине – не слишком глубоко, чтобы медведи или волки смогли добраться. Звери растерзают тела так, что ни одна экспертиза не определит, от чего именно умерли русские.
Однако – инсценируют расстрел.
Зачем?
Логика подсказывает – чтобы оказать большое моральное воздействие, добиться того, что поверят – в следующий раз всё будет по-настоящему.
И ведь сработало!
Главного героя повести затрясло от страха так, что он и через несколько лет пишет «…расстрелять в ноябре».
Насколько я понимаю чеченский менталитет, пленника никто расстреливать не собирался.
Нет, не потому что «афганец» и не потому что писатель. Но потому что – деньги.
Как правильно заметил автор повести – «мешки с деньгами, прыгают».
Заметил, но выводов правильных так и не сделал.
Оно и понятно. Чеченцы – известные мастера психологического давления. Хотя их тоже можно понять – с голодухи «и не так раскорячишься».
Ну, а «вишенка на торте» – «виртуальная» граната на мешках, поверх крышки зиндана.
Боевая граната.
Поверх мешков.
В доме, где живет большая семья – старики, женщины, дети.
Любой из которых по неосторожности или забывчивости может коснутся взведённой гранаты. А еще иногда по двору ходят козы или кто там ещё водится у чеченцев? И тоже могут столкнуть гранату на землю.
Граната, с помощью которой один отмороженный русский может добыть себе свободу.
Обезвредить оружие, пробраться в дом, захватить в заложники ребёнка….
Я понимаю, чеченцы – жесткие ребята, но уж точно – не глупые.
Глупые в горах не выживают.
После прочтения повести «Вход в плен бесплатный…» остался лишь осадок. И пожелание автору – добавить в начало названия два слова – «Для дураков».
Главного героя совершенно не жалко – слишком уж упирает автор на его физические страдания.
В повести Николая Федоровича симпатию вызывают только чеченцы. Смелые, даже отчаянные. Готовые ради рода, ради семьи – на всё. Держат слово. Не лгут. Последовательны во всём.
Даже извинились; смогли преодолеть собственную гордыню.
В отличие от главного героя повести.
После прочтения я сказал самому себе «спасибо» за то, что смог осилить унылое чтиво до конца. Почему? Прояснилось, откуда «растут ноги» у эмоциональной неустойчивости Николая Федоровича: вот отсюда, из чеченского погреба-зиндана.