Сергей Баталов – …не место для дискуссий (страница 7)
«Наверное, в Аду, если он существует, для «творцов» дефолта 1998-го есть отдельный котёл с самой горячей смолой», – думал я, прикрывая глаза, не в силах заставить себя смотреть на улыбающееся лицо Кириенко. – «Сколько же людей сгинуло тогда из-за дефолта и его последствий? Убиты, обнищали, выброшены на улицу, свели счёты с жизнью… Точное число не знает никто. Тысячи… А ведь каждый из них был живым человеком, жил, работал, растил детей, любил, строил планы…»
Из мрачной задумчивости меня вывел Степашин – извечный завсегдатай писательских Съездов. Я хорошо помнил его выступление два года назад… Я смотрел на лицо вечного «бывшего чекиста», а сам думал о том, что в 1999-ом Ельцин поступил очень мудро, не назначив его своим преемником. «Если бы позже, в двухтысячном, Степашин стал Президентом России, сейчас не было ничего ни России, ни Президента. В лучшем случае – семь или восемь отдельных территорий-протекторатов, со своими администрациями, валютами и прочими атрибутами «независимости». Не было бы ни армии, ни ядерного оружия. Только квазигосударства-марионетки на бывшей российской земле. Как хорошо, что Ельцин выбрал именно Путина, а не Степашина.
«Вечному чекисту» точно не удалось бы остановить расползание страны, трещавшей по швам.
Не тот характер.
Слишком добрый.
Слишком мягкий.
Для самой большой империи планеты.
Мягкотелые политики не создают Империи. Они их разваливают. Как это сделал «Миша меченый», например».
Наконец слово получили те, кого я ждал с особым трепетом.
Максим Бахарев, капитан, Герой России, в бою был ранен в руки и ноги, с простреленными руками подбил два танка. В результате ранений лишился рук и ног. Его выступление съезд Союза писателей делегаты слушали стоя. Я не смог сдержать слёз, глядя на Героя России. К счастью, на влагу в моих глазах никто не обратил внимания.
Следом выступил ещё один герой СВО – Сергей Лобанов.
«Обозначу два момента, – обратился к делегатам Сергей, – первый момент – скажу, как военный человек. Спасибо всем писателям Союза писателей России, что вместе с нами с самого начала специальной военной операции, вооружившись пером и бумагой, встали в один строй защищать интересы России, интересы Донбасса.
И теперь скажу, как писатель.
Есть ли гений во мне -
Только время покажет.
Я пишу о войне
Что на лицах под сажей.
Что в сырых блиндажах
Надрывается матом,
Что лежит на ежах
Обгоревшим солдатом.
Что целует в уста
В дыме первого боя.
Что чертовски проста,
Хоть слывёт непростою.
Что крестами стоит
У друзей на могилах.
Что крестами висит
У лжецов на мундирах.
Что навечно во мне,
Что всегда будет в теме.
Не писать о войне
Равносильно измене»!
Мы, делегаты, устроили Сергею настоящую овацию.
Наконец, после единогласного утверждения повестки и регламента Съезда за крошечную трибунку встал Николай Иванов.
– Уважаемые коллеги! – Всё еще волнуясь, начал говорить Николай Федорович. -
Даже по нашему Внеочередному съезду мы ощущаем, насколько сконцентрировано время, требующее от нас практически мгновенных реакций.
Судя по переполненному залу, сегодня здесь и впрямь зарождается что-то важное, ещё не до конца оценённое даже нами. Пусть эта энергетика сработает на созидание. Главный посыл сегодняшнего съезда – мы сплачиваемся не вокруг Иванова, Петрова или Сидорова, а вокруг России и во имя России. Остальное – частности, которые здравомыслящие люди способны и обязаны преодолеть….
«Не думаю, что выступление будет продолжительным, – размышлял я, слушая Николая Иванова, – формат, время и место внеочередного Съезда не предполагают длительных выступлений и большого числа выступающих. Все давно всё знают – зачем собрались и для чего. Необходимо соблюсти формальности, Ритуал.
Жить по Уставу! – ведь кажется, так говорил Николай Федорович на шестнадцатом Съезде, всего два года назад. Или уже – не надо? Съезд-то собрали с грубейшими нарушениями действующего основного документа Союза писателей.
В Уставе Союза писателей России 2023 года определена норма представительства: два делегата от списочного состава регионального отделения более пятидесяти человек, один делегат – если в реготделении меньше пятидесяти.
Чётко и понятно.
Например, от Новосибирского регионального отделения на Съезде должны присутствовать две делегата. Как и было на предыдущем форуме. И ранее – до этого. Но Правление Союза писателей России обошло требование действующего Устава и самостоятельно (то есть – незаконно, поскольку Правление не обладало правом назначать квоты) определило нормы, после чего прислало «разнарядку» – от Новосибирска может быть избран только один делегат, причём поездка – за собственные средства.
С точки зрения закона об общественных объединениях, который не позволяет ущемлять права даже одного члена Сообщества – грубейшее нарушение. Настолько серьёзное, что позволяет отменить Съезд, через суд, разумеется. Чем Никита Сергеевич, кстати, однажды и воспользовался – отменил результаты нелегитимного Съезда Кинематографистов и провёл другой, законный, на котором и победил.
Поступок, достойный похвалы и всяческого уважения.
Но где Закон и где – Иванов?
«Меньше – можно, больше – нельзя»! – Сказал, как отрезал главначпис на замечания о нарушениях Устава и больше в споры по этому вопросу не вступал.
«Его позицию можно понять, – размышлял я, внимательно вслушиваясь в дребезжащий голос Николая Иванова, – сжатые сроки; обязательные условия – близость к Кремлю, всего два часа на весь Съезд – поставили его в условия, в которых выбирать не приходилось. Единственная локация, которая могла устроить «больших дядей» – Дом Пашкова. Большой зал оказался занят, довольствовались тем, что поменьше. Тот, что «поменьше», вмещал ограниченное количество гостей. Когда всё подсчитали, стало понятно, что по Уставу – не получается.
«Отодвинули» в сторону Устав, начали придумывать «квоты».
Но могла бить и иная причина, о которой нам не сообщили».
Я вспомнил, что накануне Съезда, во время прогулки вокруг портретов «выдающихся литераторов современности» мне встретился руководитель писательской организации, родившийся в том же городе, что и мои дети. На мой вопрос о законности Съезда ввиду нарушения норм представительства мужчина криво усмехнулся, отвернулся от меня, но пробормотал что-то вроде «…да всего семнадцать человек разница. На результаты голосования эти люди не повлияют никак».
«Значит, посчитали. Значит, обсуждали»! – сделал вывод я, – «Знали, что грубейшим образом нарушили Устав. Что права семнадцати представителей региональных писательских организаций нарушены, но посчитали сие обстоятельство малозначимым. Ну да… Я же помню…. Жить по Уставу».
Действующий Устав я изучил неплохо. Как и тот, который примут на Съезде. В «новом» есть фраза о том, что Правление принимает решение о количестве делегатов и «квотах», но «новый» Устав ещё не принят и не зарегистрирован, поэтому продолжает действовать тот, который принят на шестнадцатом Съезде.
Хотя почему я удивлён? Нарушать Устав у Николая Иванова – это в крови. Вспомнилась его хвастливая запись о том, как он попал в Афганистан. Курсант четвёртого курса «забил» на Устав и шастал по военному училищу с расстёгнутым воротничком. За что и был наказан. И Николай Иванов не переживает по этому поводу, даже гордится: какой он смелый, презирающий воинские Уставы.
Дальше – больше.
Николай Федорович Иванов, самый главный редактор журнала «Советский воин» почему-то решил, что он может не подчиняться приказам Министра обороны страны: не согласился с названием главного военного журнала, предложенного Грачевым. Как итог – изгнан из армии «по компрометирующим обстоятельствам».
Впоследствии Иванов долго и путанно объяснял, что он-де «сам ушел»; возможно, но осадок-то остался.
Первый же крупный скандал в новой должности Председателя Правления с участием Николая Иванова приключился за пару лет до шестнадцатого Съезда. Николай Федорович, вступив в должность, объявил, что всем членам писательского сообщества необходимо получить новые билеты, с его, Иванова, подписью. Но не просто получить, а за деньги – всего за тысячу рублей.
Лично я не возражал. «Может, в Москве так принято – каждый новый писательский начальник «гребёт» ситуацию «под себя», устанавливает свои «правила игры». – думал я. Привёз Шалину «косарь» наличкой, дождался нового билета.
Дождался – и забыл.