Сергей Басов – Бетховен (страница 20)

– Ван Свитен.

Кристина согласно кивнула.

– Нам тоже приходилось играть у архиепископа с семи вечера и до утра. Утром выходишь на воздух-голова гудит, ноги дрожат, все, как во сне, а днем снова репетиция. Я привык.

– Хочу вас предостеречь: недели не проходит, как в Вену прибывает новая»знаменитость». Она

неплохо бренчит на фортепиано или пиликает на скрипке или выводит рулады, от которых

у многих вянут уши,.но должность обязывает. Вам, ван Бетховен, придется столкнуться с

некоторыми из них. Терпения вам.

Можно спросить?

– Конечно.

– Как являться к вам?

– Ничего сложного. По пятницам, как сказал муж, у нас музыкальные вечера. Одевайтесь скромно, прилично и опрятно. Излишний блеск не приветствуется-вы и это поймете. У на

на ближайший вечер Карл пригласил кого-то, прихватите несколько своих вещиц не слишком длинных и не слишком мудреных. Мы, венцы, не любим долго грустить.

Кристина встала. Очаровательной, чуть виноватой улыбкой намекнула, что визит закончен.

Людвиг поклонился.

– Нужно проститься с князем?

– Нет, я передам ваше уважение.

Дома Людвиг отобрал несколько простых вещиц для фортепиано. В случае вариаций или

соревнований у него имелись несколько неплохих идей. В пятницу к девяти вечера он снова был у дома князя. По количеству карет, экипажей, по беготне слуг он догадался, что вечер

будет пышным и только избранные приглашены и он, Людвиг, в их числе. Было холодно,

середина ноября и посетители спешили укрыться за огромными распахнутыми дверьми. Уже знакомый Людвигу швейцар отвешивал поклоны, рукой провожая посетителей. Он точно замерзал на продуваемой холодным ветром улице. Замерзал, но держался. Людвиг отвесил ему скромный поклон и вошел. Уже знакомый вестибюль был жарко натоплен, Обилие свечей и ламп грело воздух и освещало обилие мехов и драгоценностей на оголенных плечах дам,

веера сдували пудру с париков мужчин, их спутницы гордо выставляли напоказ голые плечи и глубокие декольте, обрамленные ожерельями с кулонами и грузные серьги с бриллиантами.

Все напоказ. Сейчас Людвиг уже мог сравнивать и анализировать. Боннское высшее общество, к которому, казалось, Людвиг привык с юности теперь казалось ему плохим дешевым спектаклем. Людвиг продолжал подниматься по широкой лестнице вместе со всеми

в зал. В зале он еще не был, но понимал, что все направляются именно туда. Он не ошибся.

Огромный зал был натоплен и уже полон. На эстраде уже стояло фортепиано и около него насколько музыкантов настраивали инструменты. Четверо. Вероятно, квартет, а может квинтет, если с фортепиано. Взглядом Людвиг сразу отыскал горообразную фигуру князя, рядом знакомый толстяк-барон ван Свитен. Оба громко смеялись. У окна, ближе к большому камину он увидел Кристину Лихновскую с несколькими дамами. Людвиг решил подойти к ван Свитену. Барон смерил взглядом Людвига.

– Приехал все-таки, -басом произнес он и похлопал его по плечу.-Это хорошо.

– Сегодня он попотеет, -пообещал Лихновский.

Гул в зале нарастал, многочисленные гости рассаживались по местам и Кристина призывно помахала рукой Людвигу в свою сторону.

– Иди, мама зовет, -с улыбкой произнес Карл Лихновский.

Пока Людвиг пробирался сквозь толпу сзади кто-то резко сжал его локоть. Людвиг обернулся, это был Цмескаль.

– И ты тут? -спросил Людвиг.

Как-то незаметно они оба легко перешли на «ты». С простоватым и добродушным барончиком и не могло быть иначе.

– Сегодня первый бой, -сказал он и кивнул в сторону большого окна. Там, опершись о подоконник, в окружении десятка дам стоял молодой высокий брюнет в темном костюме свяшеника, шея его, обмотанная пышным белоснежным галстуком с трудом поворачивалась в стороны и потому он вынужден был держать подбородок высоко поднятым, Тонкие черты лица, ясный взгляд и уверенные движения рук, которыми он энергично жестикулировал,

выдавали в нем не новичка в салонных состязаниях, по свободному смеху и болтовне было ясно, что молодой человек дерзок и уверен в себе. Компания издали заметила Людвига и одна из девушек, прикрыв рот веером, что-то шепнула молодому человеку. В мгновение вся компания разразилась смехом.

– Они смеются надо мной? -спросил Людвиг и сжал кулаки. Краска прихлынула к его щекам.

– Нет, для этого у таких кукол слишком мало мозгов, а вот у этого мальчишки… Это Гелинек-

здешняя музыкальная знаменитость. Тебе с ним придется сразиться. Играет действительно божественно. Многим нравиться, особенно дамам. Стиль игры- дамский, легкий. изящный,

но не лишен достоинств. Впрочем, он играет первым, сам увидишь.

Раздался колокольчик, все рассаживались по местам. Сановный лакей, опираясь на трость взошел на эстраду.

– Мы начинаем, господа.

Низкий поклон и медленный уход. Вслед за ним поднялся Карл Лихновский, откашлявшись, начал:-В этот дождливый холодный вечер так приятно насладиться звуками божественных мелодий. Ибо музыка…

– Да начинай ты, Бога ради, -с места пробасил ван Свитен.

В зале сдержанный смех. Сам Лихновский улыбнулся, продолжил:

– Сегодня у нас два гостя. Одного вы прекрасно знаете-наш прекрасный Орфей, наш Гелинек.

Гелинек встал, одарил зал сдержанной улыбкой. Аплодисменты.

– И гость из Бонна, ученик Гайдна-Людвиг ван Бетховен.

Аплодисменты глуше, говорок громче с задних рядов. Цмескаль шепнул на ухо Людвигу:

– Внимательно следи за техникой, много интересного.

Галинек легко взбежал на сцену и с легким поклоном сел за фортепиано. Все ожидали, что он начнет с Баха, но аббат начал с вариаций на тему Моцарта: что-то из «Свадьбы..«вперемешку с «Дон-Жуаном», затем следовала соната собственного сочинения и наконец несколько вариаций на баховскую тему. Краем глаза Людвиг еще успевал наблюдать за реакцией зала. Зал безмолствовал. Дамы забыли обмахивать плечи, их кавалеры сдержанно потирали трости,

слегка склонив головы вперед, как будто пытаясь лучше расслышать звуки. Надо отдать должное музыканту. Гелинек играл божественно, техника безупречна, стиль «дамский»,

легкий: словно каждая жемчужина падая на мраморный пол издает отдельный звук. Да,

такое достойно похвалы. Кристина была права-если и все венские музыканты таковы, то

Людвигу придется попотеть. Закончил Гелинек изящной фугой в стиле старика Баха. Зал

бурно аплодировал. Сам ван Свитен хлопал стоя.

– С Богом, -шепнул Цмескаль.

Людвиг поднялся на сцену. Что ж, Моцарт так Моцарт. Свои вариации на тему «Волшебной флейты»Людвиг начал еще в Бонне и хотел видеть их сначала напечатанными, но вызов превыше всего. Затем соната любимого своего Филиппа Баха, а закончил мгновенными вариациями на сонату самого Гелинека. Зал взорвался аплодисментами. Сам Гелинек взошел к Людвигу. Оба обнялись. Зал взорвался новыми аплодисментами. Громче всех старался Цмескаль. Людвиг и Гелинек вместе сошли со сцены. Их обступили. Ван Свитен огромными руками обхватив их обоих, крепко прижал к себе.

– Потешили старика, черти!

– Мы такие, -ответил за обоих Гелинек.

Тихо сказал Людвигу:

– Домой пройдемся вместе.

Людвиг согласно кивнул. По пути в столовую Кристина подхватила под руку обоих музыкантов и буквально тащила их сквозь толпу.

– Нас еще и покормят? -шутил аббат.

– Программа привычная еще по Бонну. Мы тоже сначала играли, а затем-корм. Слуг надо кормить.

– Злюка, -шепнула Кристина и щелкнула Людвига веером по лбу.

Уже около стола к ним подошел ван Свитен.

– С тобой хочет познакомиться одна семья.