Сергей Басов – Бетховен (страница 19)

– Зайдешь?

– Сегодня надо найти приличное жилье хоть на месяц. И фортепиано… желательно получше и подешевле.

– Да не вопрос.

Уже через два часа Цмескаль отвел его к дому печатника Штрауса, быстро договорился о цене, а к вечеру во дворе грохотала телега груженая фортепиано. Комната просторная,

приличная семья обед и ужин в счет аренды. Слуга прилагается. Этот Цмескаль просто находка.

На следующий день к десяти утра Людвиг уже стоял около двери князя Лихновского. Швейцар долго сверху вниз взирал на юношу: что ни говори, а бывают шляются тут всякие… После того, как Людвиг подробно объяснил цель прихода и показал рекомендательное письмо, швейцар сжалился. Сначала зашел он. Жестом приказал ждать. Людвиг задрал голову. Таких апартаментов он не видел и в дворце архиепископа, прекрасная лепнина на потолке, роспись с богинями, амурчиками и пастушками-все поражало размером и блеском. Мраморная лестница, ведущая на второй этаж бела и массивна, огромные канделябры по обеим сторонам и в центре холла, на потолке хрусталь и позолота. Минут десять длилось ожидание. Потом откуда-то сверху раздался громовой голос:

– Кто в такую рань?! (было больше десяти)

Послышались шлепающие шаги. С такой отличной акустикой все прекрасно слышно. В эту

самую секунду сверху, подобно греческому богу, спускался князь Лихновский. Сзади пришлепывал не в ногу, торопился слуга. Огромная горообразная фигура князя на ходу

чихала, сморкалась, что-то бубнила под нос сама себе. Он был в красивом домашнем халате, тапочках на босу ногу и колпаке-вероятно его оторвали ото сна и он был зол. Людвиг

низко поклонился, застыл в поклоне.

– Кого еще в такую рань? -уже тихо сказал князь.

– Людвиг ван Бетховен из Бонна от Вальдштейна, -сразу произнес Людвиг, стараясь не делать паузы между словами.

– Ааа… Мальчишка еще в Бонне или сбежал?

– Когда я уезжал, он собирался за границу.

– За границу это громко сказано. Да и какая сейчас «заграница».

Исподтишка Людвиг наблюдал за князем. Пока оба шли по длинному коридору мимо статуй

богов, атлетов и богинь с белоснежным бюстом, по роскошным коврам, вдоль гобеленов,

каких Людвиг никогда еще не видел, он старался сложить хоть какое-то мнение о новом знакомом. Фигура, голос движения-все говорило о том, что новый знакомый знает себе цену,

любит все броское, яркое, громкое и дорогое. Такая внешность не создана для скромной жизни. Он все должен делать основательно, крепко, надежно. Положение обязывает.

– А что ваш Архиепископ? Тоже в бегах.

– Да, еще раньше меня уехал.

– Убежал, значит.

Пока шли по длинным коридорам вдоль дверей, около которых на маленьких табуреточках сидели слуги, Людвиг твердо решил заручиться поддержкой этого князя. Ему импонировала решительность и прямота разговора. С этим человеком будет толк. Проходя мимо одной из дверей он, не задерживаясь, стукнул в нее, позвал громко, призывно:

– Кристина!

Свернув за угол, раскрыл перед Людвигом дверь, пропуская гостя вперед. Это была библиотека. Жестом указал на широкий и длинный пуф. Людвиг сел. Еще какое-то время князь дочитывал письмо. Закончив, сложил листок и сделал из него закладку в книге.

– Что там наш Гайдн. В Лондоне?

– Думаю, да. К тому же, если бы он был здесь, все бы уже знали.

– Нет думаю. Он мог сразу поехать к себе в Ейзенштадт, к Эстергази. Ну, да бог с ним. Мы принимаем по пятницам, концерты, вечера, все прочее. Я не большой охотник до этих

собраний, это больше по части Кристины.

Словно чувствуя, что говорят о ней, в комнату вошла молодая женщина. Высокая и стройная, с копной черных вьющихся волос с гребнем в руке, и домашнем халате. Ее, видимо, тоже

разбудил трубный голос мужа.

– Можно потише, Карл. Лошади на улице шарахаются.

– Ты видела этих лошадей? Это Людвиг ван Бетховен из Бонна. О нем говорил Гайдн.

– Кому? Ой, извините, я еще не проснулась.

Князь подал сложенный лист письма. Одной рукой расчесывая волосы, другой держала письмо.

– Ладно, поболтаете у себя, а я уж если встал-займусь корреспонденцией.

– Да, верно, идемте на мою половину. Чай будете?

Людвиг не стал отказываться. Кристина прошла с Людвигом в свою комнату. На минуту вышла. Возвратилась в другом платье. Вслед за ней служанка внесла поднос с чаем.

Поклонилась.

– Вы любите чай, Людвиг?

Людвиг осень редко пробовал такой напиток. Два-три раза у Брейнингов, один раз на дне

рождения Вальдштейна и, кажется, все.

Кристина улыбнулась.

– В ваших краях предпочитают вино, правда?

– Да, есть не плохие сорта, но по будням больше кофе. Оно дешевле.

– Да, верно. Вы извините моего Карла, он не со зла. Узнав его поближе вы подружитесь, а его

голос… привыкните.

– Я разбудил вас, простите, княгиня.

– Не в этом дело. Здесь Вена, Людвиг, и определенный распорядок дня не обязателен. Вы к этому тоже привыкнете. У нас есть определенные дни приемов, определенные дни концертов,

впрочем, как и у многих из нашего круга. Не стоит слишком придавать этому значения.

Наблюдая за реакцией Людвига, Кристина догадалась, что Людвигу возможно не очень приятно слышать слова «наш круг», дни приема» и им подобные. Желая сменить тему, она

спросила:

– А правда, что вы хотели обучаться у Моцарта?

– Да, княгиня, но… увы…

– Мы все скорбим. Нелепая смерть.

– Странная.

– Как так могло случиться? Ему же не было и тридцати пяти, кажется?

Кристина согласно кивнула. Минуту молчала.

– Здесь, в Вене, не все так просто. Много любопытных и много подозрительных. Сплетни здесь

обычное дело, но лучше не задавать вопросов, на которые нет вопросов, вы это тоже поймете.

Сделав вдох облегчения, продолжила уже весело:

– Но наш «папа» не хуже! Он приедет из Лондона и обязательно примется за вас. Есть еще и Сальери, и Альтбрехтсбергер. Много учителей не бывает?

– Да, мне надо много учится. Я это и сам чувствую.

– А кто вас представил Моцарту?