Сергей Баранников – Тайный агент (страница 45)

— Да, ты прав. Сильные люди творят историю и приносят спокойные времена, которые рождают слабых людей, неспособных удержать то, что достигнуто.

— К чему вся эта болтовня? Зачем ты здесь?

— Я пришла убедиться, что артефакт не попадет в чужие руки. В том числе, к людям Жерома. Нужно спрятать его, Михаил!

— Ты ведь не будешь возражать, если я его спрячу?

Пирамида оказалась в моей руке. Холодная и твердая. Казалось, будто она чувствует меня и всех, кто находится рядом с ней.

— Нет, я позволю тебе забрать этот артефакт и даже отдам еще один.

— Укуси меня медведь! — выпалил я. — Духовники Франции освоили новые иллюзии, и теперь я мысленно общаюсь с ненастоящей Жаклин Бонапарт? Не похоже на ваш род, который никогда не отдает артефакты, а наоборот не остановится ни перед чем, чтобы завладеть ими.

— Твой юмор сейчас не к месту, — произнесла девушка и улыбнулась одними губами. — Бонапартам, точнее, тем, кто вообще остался от нашего рода, сейчас не до артефактов. Империя не просто трещит по швам, даже идиотам понятно, что она рассыпалась как карточный домик. На ее останках между собой бьются насмерть остатки Бонапартов, а помогают сокращать мой род поднявшие голову захваченные роды Австрии, Венгрии, Италии, Швейцарии, Бельгии и других стран. Да и в самой Франции Де Бержераки и Орлеаны соревнуются между собой кто убьет больше Бонапартов.

— Неужели вы не могли этого предусмотреть?

— Алчность и безрассудство невозможно предусмотреть и оценить, потому как они не поддаются оценке здравого рассудка.

Да, и почему мне сейчас так обидно? Ведь я прекрасно понимаю, что Великое княжество тоже вбило свой гвоздь в крышку гроба Четвертой империи Бонапартов. Хотя с чего бы мне горевать? Если бы Французская империя не распалась, в своей гордости и жажде власти и господства они бы развязали войну с Великим княжеством, так что я сделал все, чтобы защитить интересы своей страны.

— Возьми, — Жаклин протянула мне артефакт — Это Родящая мать.

— Ты могла бы оставить этот камень себе, чтобы восстановить род.

— Нет, я больше не хочу владеть им. Гонка за артефактами принесла моей семье много горя, я хочу, чтобы они навсегда исчезли из жизни Бонапартов. Если я выйду замуж, мой род не будет принадлежать к правящей семье, а потому мне не о чем волноваться. Единственное, чего я боюсь, что охотники за артефактами придут за мной и моими близкими, поэтому я прошу тебя, Михаил, забери его!

Отличное предложение! Называется, взвали эту ношу на себя и оглядывайся по сторонам, когда выходишь из дома, а то мало ли что. После всего произошедшего во Франции отношение к артефактам у меня резко изменилось. Не осталось и следа от желания владеть артефактами, и уж тем более, использовать их.

— Почему бы тебе просто не уничтожить его?

— Выбросить? — Жаклин ужаснулась, услышав мое предложение. — Каждый из Бонапартов давал клятву на табличке, что не причинит вреда ни одному из артефактов.

— Табличка тоже артефакт?

— Да, каждый член семьи должен пожертвовать каплю своей крови и произнести клятву. Если он вознамерится нарушить ее, погибнет.

— Что же вы не поклялись не убивать друг друга?

— Думаешь, нельзя обойти эту клятву? Ни один из Бонапартов не умер от руки другого члена рода, всех убили подчиненные, а такое ни одной клятвой нельзя проверить.

— Думаешь, таблчика еще существует?

— Я ни в чем не уверена. Когда люди Жерома захватили Версаль и убили Людовика, дворец сильно пострадал, но я не думаю, что Жером отважится уничтожить такую вещь.

— Хорошо, а если уничтожить артефакт ценой своей жизни?

— Ты умрешь еще до того, как артефакт будет уничтожен.

— Приказать кому-то из своих людей уничтожить его.

— А вот об этом я не думала. Но, насколько мне известно, если уничтожить артефакт, погибнет и его владелец.

Вот как… Интересно, они проверяли, или это только догадки? А вообще это мысль, нужно запомнить.

— Хорошо, я возьму твой артефакт и вывезу его из Франции. Очень надеюсь, что по пути домой меня не встретит очередной маскарад с требованием его отдать

— Не волнуйся, Родящая мать интересует их в последнюю очередь, как и я сама. Сейчас Жером будет пытаться удержать в своих руках империю, а для этого ему нужны боевые артефакты.

— Меня всегда интересовал вопрос «зачем»? Империя рано или поздно распадется, а народы, у которых так много разного, все равно не смогут жить вместе.

— Ты думаешь, императоры не лелеют надежду, что они особые, кто сможет изменить мир и умы людей? Каждый, кто берет на себя такую ношу, мнит себя великим реформатором.

— А ты не такая, как твои родственники.

— Именно поэтому я до сих пор жива, — Жаклин произнесла это с особой грустью в голосе.

— Береги себя, Жаклин!

Я поцеловал девушку в лоб и направился на выход. Сидящие у входа одаренные что-то неразборчиво мычали, увидев меня, но я спокойно прошел миом, даже не удостоив их взглядом. По-хорошему, следовало бы прикончить их, чтобы они меня не сдали, но в последнее время было и так много крови пролито. Не хочу убивать связанных, пусть рассказывают обо мне кому угодно, если к тому времени останется хоть кто-то, кого это заинтересует.

В посольство я вернулся через несколько часов. Единственно, чего мне хотчелось — принять душ, чтобы смыть с себя вместе с кровью всю ту грязь, которая обрушилась на меня за время пребывания в Париже. Увы, отдохнуть мне не позволили. Сотрудник посольства выскочил ко мне навстречу с круглыми от волнения глазами.

— Господин Гущин? Вас немедленно отзывают в Москву.

Вот как. Что же это выходит, я со своей задачей справился, или нет? Или необходимость в моем пребывании здесь отпала?

— Кому я должен передать обязанности посла?

Только бы не оказалось, что посла Великого княжества отзывают из Парижа. Это значит только одно — то, что дипломатические возможности договориться уже исчерпаны.

— Из Москвы прибыл господин Мулов. Он примет на себя обязанности посла Великого княжества, а для вас в Москве есть новое задание.

Нет, только не новое задание. Хватит! Теперь я с полной уверенностью откажусь от любой просьбы Великого князя, если она хоть немного будет расходиться с моими личными интересами. И все же я был рад. Это значит, что войны с Францией не будет, по крайней мере, в ближайшее время. А если учитывать что огромная империя со всеми ее завоеваниями сыпется на части, скорее всего с Четвертой империей покончено и мы еще долго не увидим сильную Францию.

В этот же день я встретился с Муловым и передал ему полномочия, а потом направился на вокзал за билетом. И вот тут меня ждал сюрприз. Нет, мне разрешили покинуть Францию и Бонапарты потеряли ко мне всякий интерес, хотя могли бы досмотреть. Дело в другом.

На вокзале было так много людей, что взять билет было просто невозможно. Париж захлестнула волна беженцев, которые пытались вернуться домой или наоборот бежали от войны. Конечно, можно было выпросить местечко в поезде через посольство, но я не стал лезть в глаза, и сам справлюсь. Правда, получить заветный билет у меня получилось только на завтра. В моем распоряжении был еще целый день для прогулок по Парижу, но за время пребывания этот город уже стоял поперек горла.

Конечно, какой-нибудь мачо на моем месте мог бы позвать на прогулку Жаклин и даже остаться у нее до утра, но я был человеком моногамным и не собирался заниматься подобными вещами. Франция опостылела мне насколько это вообще возможно, и я с нетерпением ждал когда вернусь домой.

Ехать пришлось в переполненном поезде. Люди бежали из Парижа куда глаза глядят, поэтому до самой Генуи в купе нас ехало восемь человек, а вот уже в Вене я остался один. Все это время я мечтал только о том, чтобы скорее вернуться домой.

Забавно, казалось бы, я человек не из этого мира, но меня жутко тянет в Ростов-на-Дону и эта тоска по родному дому не проходит. Есть все-таки в Великом княжестве что-то, какая-то непередаваемая красота и чувство, что так и манит обратно.

Уже проезжая через Австрию, на вокзале мне удалось раздобыть позавчерашний выпуск Княжеского вестника, оставленный кем-то из пассажиров, едущих в Европу. Следующие несколько часов я провел за чтением, пока не изучил всю информацию.

Италия, Австрия и Венгрия объявили о независимости от французов, Бельгия и Нидерланды оставались под полным контролем остатков Четвертой империи, а в самом Париже продолжались бои между сильнейшими родами Франции. Угроза, нависшая над Великим княжеством, рассеялась.

На обороте мне попалась информация, что принцесса Ядвига Ягеллон выходит замуж этим летом за литовского принца. Вот и зреет новый противник на ближайших рубежах, но я надеюсь, что у них хватит благоразумия не встревать в конфликт. Нам он точно не нужен.

Утром пятого дня, отставая из-за наплыва беженцев от графика на добрых шесть часов, мы все-таки прибыли в Москву. На вокзале с ромашками уже стоял Серпухов и приветливо махал мне рукой с платформы. Его довольную физиономию мне хотелось видеть меньше всего.

— С возвращением! — сотник вручил мне букет и похлопал по плечу. — Ты как всегда великолепен, даже когда приходится действовать вслепую.

— Это комплимент?

— Ну, можешь считать, что да. Великий князь ждет тебя для разговора, ему есть что сказать.

Глава 24

Есть за что бороться