Сергей Баранников – Распределение (страница 47)

Когда мы вышли из палаты, Каминская догнала меня по дороге к ординаторской.

— Костя, не слушай этого болвана, — попыталась успокоить меня Лиза, заметив моё обеспокоенное состояние. — Он просто не смог ничего предсказать, поэтому придумал эту нелепицу.

— Его можно понять, — снисходительно заметил я. — Он сейчас не в лучшей форме, иначе не угодил бы в больницу.

Но для себя я отметил, что на досуге всё-таки поищу лекции Жжёнова и ознакомлюсь с теорией переселения душ при клинической смерти.

Глава 20

Последняя капля

За рабочей суетой мы не заметили, как пришла зима, а вместе с ней близилось празднование Нового года. В этом мире его отмечали не первого января, а в день Зимнего солнцестояния, когда день достигает минимума, а затем начинает расти. В этом году праздник припадал на двадцать первое декабря. Я не особо разделял радости коллег по поводу торжества, потому как постоянные подлянки от Капанина выводили из себя, а ещё я откровенно скучал по родной семье, оставшейся в прошлом мире. Интересно, как они там?

— Костя, посмотри, красиво? — крикнула Милана, растянув на стене очередную гирлянду, переливающуюся мягким белым светом.

— Ерунда какая-то, — презрительно поморщился Мартынов и потерял к занятию девушки всякий интерес.

— А мне нравится, — оценил я, любуясь преобразившимся коридором отделения. Сейчас на стенах были развешаны мерцающие гирлянды, на окнах пестрели вырезанные из бумаги снежинки и различные сказочные герои в новогодних костюмах, разве что потолок оставался без украшений.

— Это вы ещё не видели как мы в прошлом году украшали! — засветилась от похвалы девушка. — Жаль, Ирины Николаевны нет, мы с ней много красоты тогда сделали, сама я столько всего не потяну.

Да, больница много потеряла от ухода четы Радимовых. Праздничные украшения — ещё цветочки. Не было ни прошлой атмосферы, ни достаточного количества специалистов для проведения сложных операций, а самое главное — не осталось грамотного подхода к управлению отделением. Может, Капанин и неплохой целитель, но управленец он никакой, что он сам успел не раз доказать за время заведования отделением.

— А я бы добавил фотографии почётных сотрудников, заслуженных ветеранов труда и пациентов, которых спасли целители этого отделения. Сейчас принесу! — неожиданно включился в беседу Семёнов и умчался в ординаторскую. От него я точно не ожидал поддержки, а оно вон как вышло!

— Костя, поможешь? — состроила умоляюще выражение лица девушка, протянув мне связку бумажных фонариков, внутри которых горели яркие огоньки. — Ты выше, а я ещё и высоты боюсь.

— Без проблем. Только мне понадобится твоя помощь. Давай я стану на стул и буду крепить их к потолку, а ты будешь подавать.

— Идёт! — легко согласилась девушка. — Знаешь, я думаю, что в больнице это обязательно нужно делать. Может, тогда пациенты скорее будут выздоравливать, когда вокруг такая красота, а у них хорошее настроение. Верно ведь говорят, что сердце лечит.

— Боюсь, тогда они ещё больше будут оставаться в больнице.

— Почему? — всерьёз насторожилась девушка.

— А кому захочется выписываться, когда вокруг такая красота?

— Да ну тебя! — отмахнулась Милана.

— Что это вы тут устроили? — заревел Капанин, ворвавшись в отделение, словно морозная зимняя вьюга, а от входа в отделение потянуло холодом. И нет, дело было не в заведующем, а в морозном воздухе, которым потянуло с улицы.

— Мы украшаем отделение к Новому году! — не заметив недовольства заведующего, ответила девушка.

— Немедленно снимите это безобразие!

— Почему? — не понимающе ответила Милана.

— Вы серьёзно? Будущие целители, а занимаетесь ерундой и нарушаете порядок в больнице! Что из вас получится? Дорофеев, и вы туда же? Впрочем, я не удивлён.

— Анатолий Яковлевич, да что не так? — едва не разрыдалась Милана.

— Бумага на окнах снижает количество солнечного света…

— Так ведь сейчас зима, и день длится всего часов шесть.

— Вот именно! Солнечного света и так не хватает пациентам, а вы их лишаете и того, что есть. А это что такое под потолком? Это же грубейшее нарушение техники пожарной безопасности.

— Давайте заменим на лампадки, — пыталась найти компромисс девушка.

— Никаких лампадок! Это вам не сувенирная лавка и не ярмарка. Немедленно убрать!

— А в прошлом году Радимов нам разрешал, и все прошло отлично, — заявила девушка, но лучше бы она этого не делала, потому как упоминание бывшего заведующего ещё больше вывело Капанина из себя.

Анатолия Яковлевича перекосило так, что на мгновение мне показалось, что у него случился инсульт и паралич лицевого нерва. Но затем новоиспечённый заведующий разразился такой тирадой, что ни один переживший инсульт пациент не повторит.

— Забудьте о том, что было при Радимове! Это чёрное пятно в истории отделения нужно вымарать и забыть! Пока я буду заведующим отделением, у нас будет идеальный порядок и чистота, начиная от порога входной двери в отделение, и заканчивая операционной! Раз вам некуда деть свою энергию, лучше потратьте её на пациентов, которыми вы должны заниматься денно и нощно! Сегодня остаётесь на ночное дежурство, как раз мне некем заменить Мокроусова-младшего и стажёра из его смены.

— Анатолий Яковлевич, но ведь работать две смены подряд запрещено, — возразил я.

— А вы всё равно ничего не сделали полезного за эту смену. Быть может, в ночную от вас будет хоть какой-нибудь толк.

Сама перспектива остаться на ночную смену меня не сильно напрягала. Сегодня действительно было немного работы, поэтому я не растратил и половину своей энергии. Но мне не понравилась принудительная формулировка заведующего. Попроси он меня по-хорошему, я бы мог согласиться. И да, это действительно было грубым нарушением. Я не намерен спускать ему это с рук. Хочет войны? Он её получит, и бить Капанина я буду его же оружием, только без подлости, а по факту.

— Костя, прости, — вытирая слёзы, произнесла девушка. — Из-за меня ты остался на ночное дежурство.

— Не волнуйся, справлюсь, — успокоил я девушку. — У меня достаточно энергии, чтобы протянуть ещё смену. И потом, мне будет приятно провести смену с тобой.

— Рада слышать, — засмущалась девушка и отвела взгляд.

Смена завершилась без особых происшествий, мы встретились с четвёртой бригадой и приготовились к очередному обходу.

— Кость, ты идёшь? — с нетерпением в голосе поинтересовался Мартынов, собираясь в конце смены домой. — Сколько тебя ждать? Я голоден как волк.

— Толя, можешь меня не ждать, Капанин оставил меня на ночное дежурство.

— А я говорил, что ваше самоуправство до добра не доведёт, — хмыкнул парень, вмиг догадавшись о причинах моего попадания в немилость.

— Иди уже спи, — отмахнулся я от него. — А чтобы тебе крепче спалось, представь сколько операций я проведу без твоего участия.

— Не пустят, — замотал головой Мартынов. — Ты работаешь вторую смену подряд, энергии может не хватить, я уже молчу о концентрации.

— Вот и посмотрим, — рассмеялся я, стараясь не показывать усталость.

Мартынов был готов остаться на ещё одну смену, лишь бы не дать мне оперировать чаще его, но здравый смысл и усталость всё-таки сделали своё дело.

— Слушайте, что это Капанин сам не свой? — удивилась Лиза, когда в коридоре не осталось ни заведующего, ни Мартынова. — Казалось бы, к нему сын из Москвы приехал, а он хмурый, как грозовая туча.

— А что вы хотели? У него ведь сын тунеядец. Родился без дара, но всем заявлял, что у него особый дар убеждения. Решили было, что он духовник, который может силой воли управлять людьми, но на деле оказался пустомелей. После гимназии уехал в Москву, но чем занимается — никто не знает. Несколько лет о нём ни слуху, ни духу не было слышно, а затем явился за деньгами. Да и вообще, появляется только когда у него какие-то неприятности, а когда всё хорошо, об отце даже не вспомнит.

Сейчас мне его стало даже немного жаль, но это никак не оправдывает его поведения и отношения к людям. Как бы ни сложилось в жизни, никто в этом не виноват и не заслуживает быть объектом вымещения злобы.

— Валентина Митрофановна, а я так погляжу, личная жизнь посторонних не даёт вам покоя? — послышался у нас за спинами голос Капанина. Заведующий тихонько зашёл в отделение и подкрался к нам, когда мы общались. — Лучше займитесь своей собственной жизнью. Вы — старая одинокая и никому ненужная женщина, которой только и остаётся, что обсуждать других.

— А вы — гнилой человек, который и сам счастья не нажил, и другим не даёт! — вспылила Митрофановна, а на её глаза навернулись слёзы.

— Анатолий Яковлевич, заберите свои слова обратно и извинитесь перед женщиной! — неожиданно вспылил Семёнов.

— Иначе что? — ехидно ухмыльнулся заведующий.

Звонкая пощёчина, отвешенная Семёновым, недвусмысленно заявила о его планах.

— Вы у меня за это ответите, — прошипел Капанин, прижав руку к горящей от удара щеке. — До пенсии не доработаете, Семёнов!

— Да плевать! Если нужно, я могу повторить. И напомню, я жду извинений.

Ситуация выходила из-под контроля, потому как в эпицентре конфликта оказалась едва ли не половина отделения. Мокроусов-старший оттеснял Капанина в сторону ординаторской, а я не давал Семёнову подойти ближе. К счастью, или к сожалению, до драки не дошло.

— Вы тут вообще с ума посходили? — заорал Знаменский, ворвавшись в отделение. — Нам везут одного из самых важных людей в губернии, а вы тут отношения выясняете!