Сергей Баранников – Прирожденный целитель. С чистого листа (страница 15)

Прежде чем я успел разгадать его задумку, Алексеич впился зубами в воротник, где что-то противно хрустнуло, а затем мужчина обмяк. Я бросился к нему, потому как это был единственный человек, способный доказать вину Вельского, но опоздал. Концентрация яда была настолько высокой, что он умер практически мгновенно.

— Да чтоб тебя! — я в сердцах пнул обмякшее тело Анатольича и, обхватив голову руками, сел на освободившийся стул.

Погружённый в собственные мысли, я не сразу заметил как в комнату вошёл Жаров. Целитель прошёл к телу Анатольича, положил руку ему на солнечное сплетение и закрыл глаза.

— Смерть наступила от слабости сердечной мышцы, — сухо прокомментировал он и перешёл к телу отца. Афанасий Ильич ненадолго замер, а затем покачал головой. — Горе, когда наставник переживает своих учеников. Жаль, Саша, что я увидел твой закат.

Жаров повернулся ко мне и произнёс: «Мои соболезнования семье Павловых», а затем вышел из комнаты, чтобы побыть наедине.

Глава 8

Прощание

Смерть отца стала сильным ударом для всей нашей семьи, но я дал себе клятву вывести истинного убийцу на чистую воду. Он должен заплатить за всё. Но для этого мне нужно больше информации. Я должен переговорить с Митрофановым и узнать детали его отравления, а для этого нужно втереться к нему в доверие. Неплохо было бы узнать о том, что говорит знать и о чём она думает. Но тогда придётся вертеться в их кругах и ловить каждое обронённое вскользь слово. Но сначала — отдать должное человеку, который спас тысячи жизней и заслужил достойные похороны.

Прощание с отцом состоялось на следующий день после его смерти. Проводить его в последний путь пришло на удивление много людей, среди которых я знал совсем немногих. Жаров заскочил ненадолго, потому как его ждали в больнице. Это мне дали выходной, а профессиональные целители были на вес золота.

Я нисколько не сомневался, что Афанасий Ильич придёт попрощаться с одним из лучших своих учеников, а вот появление Печкина меня приятно удивило. Хотя, помнится, Фёдор Иванович упоминал, что был частым клиентом у отца.

Кстати, а ведь я так увлёкся делами, что до сих пор не заглянул к нему. Фермер заметно морщился при каждом движении. Было заметно, что даже ходьба доставляет ему болезненные ощущения, но всё равно он счёл необходимым приехать.

Завтра непременно заскочу к нему после работы. Правда, теперь придётся брать такси, потому как водителя у нас нет, а управлять автомобилем я не умею. Пока пройду курсы и получу разрешение! Средство передвижения мне нужно уже сейчас.

Я обвёл глазами гостей церемонии и понял, что в основном это были люди, которые были пациентами у отца. Вот с ними можно поработать в частном порядке, потому как это мои потенциальные клиенты. Но сейчас меня волновало другое: где друзья семьи? Неужели они все отвернулись от Павловых, когда отец перестал быть им полезен?

Хотя, кажется, я вижу одного, но его появлению я совершенно не рад. От машины в сопровождении телохранителя к траурной процессии направлялся Вельский. Что ему здесь нужно? Нет, как он вообще осмелился появляться здесь после всего, что натворил? Это по его вине отец два года провёл в состоянии овоща, а когда появился реальный шанс вернуть его к прежней жизни, этот подлец приказал его убить. Он и меня пытался прикончить, что ему отчасти удалось, ведь не перестань в какой-то момент биться сердце настоящего Николая, я бы ни за что не смог оказаться в его теле. Нет, ему здесь нечего делать!

Я направился к нему, чтобы высказать всё, что думаю. Да, а я пока не могу доказать его вину, но это не значит, что можно безнаказанно появляться здесь.

— Галина Юрьевна, примите мои искренние соболезнования! — произнёс Вельский, изображая глубокую скорбь. — Саша был замечательным человеком и много добра сделал для людей.

— Благодарю, Слава! — ответила мать, крепко сжав руку друга семьи. Эх, знала бы она что он за человек на самом деле! Ничего, она непременно всё узнает, когда придёт время.

— Владислав Гаврилович, можно вас на минуту? — процедил я и отошёл в сторону, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Хотелось вытолкать его в шею на глазах у всех, но я не хотел превращать церемонию прощания с отцом в выяснение отношений и уж тем более, расстраивать мать.

— Конечно-конечно! — заверил меня мужчина.

— Как вы смеете появляться здесь после всего, что произошло? — произнёс я, посмотрев ему в глаза. Нет, я совершенно не боялся этого подонка. Он может угрожать моей жизни, но дух ему не сломить. Пусть знает это.

— Николай, понимаю, что ты расстроен смертью отца, но я пытался ему помочь. Ты сам видишь, что никто не смог разобраться в том, что происходило с его организмом.

— Мне-то можете не рассказывать эти сказки. Я всё знаю и выведу вас на чистую воду, — спокойно ответил я.

— Не понимаю о чём ты.

Вельский сделал жест рукой, повелев телохранителю не вмешиваться, а затем благоразумно удалился. Может, он действительно невиновен? Но кому нужно подставлять Владислава Гавриловича? Да и зачем, если всё можно провернуть куда проще. Слишком уж сложный и громоздкий план.

Я заметил ещё одно знакомое лицо в толпе, но не сразу вспомнил этого человека. Пару секунд мне потребовалось, чтобы в памяти всплыл лес и его фигура, сжимающая в руках пистолет. Это же тот самый тип, которого я образно назвал Вожаком! Анатольич стрелял в него, но он выжил и смог убраться с места преступления. Выходит, он не только выжил, но и смог отделаться от внимания полиции.

Нет, я знал, что этот тип не остановится, и будет выполнять задачу до конца, но в свете остальных проблем его фигура затерялась. И вот, он снова напомнил о себе. Зачем он здесь? Чтобы довершить начатое и прикончить меня, или кого-то из семьи? Если так, почему так светится? Неужели он не мог провернуть свой план более незаметно?

Я не сводил с него глаз и следил за каждым действием, ожидая неприятностей. Полиция просто не успеет приехать на вызов, поэтому придётся всё делать самому.

Интересно, у этого Вожака есть дар, или он полностью полагается на оружие и физические возможности? Его сатрапы не особо показали себя там, в лесу. Хотелось бы, чтобы этот негодяй повторил их участь. Сейчас бы пригодилась помощь Лёни, но этот оболтус где-то пропал, а мой дар целителя не особо поможет.

Я был готов к поединку и прикидывал как бы увести Вожака подальше от толпы, чтобы избежать случайных жертв, но этот тип не собирался проливать кровь. Он направился прямиком к Вельскому и о чём-то шептался с ним. Разумеется! Получает инструкции от хозяина. Ты смотри, как Владислав Гаврилович похлопал его пл плечу! И ведь не боится светиться рядом с этим уголовником. Неужели никто в полиции не может сложить два и два, или у Вельского там всё куплено?

Если у меня появились сомнения на счёт виновности этого человека в бедах нашей семьи, сейчас они полностью развеялись. Теперь развитие ситуации зависит от того, решится ли Вельский на кровопролитие прямо здесь. Судя по тому, что Вожак убрался прочь, он струсил, или решил разобраться потом. Что же, я буду готов.

— Прошу всех в автобус! — послышался голос Лёни, возвращая меня к действительности. Пришло время ненадолго забыть о других проблемах и попрощаться с отцом семейства.

Я бросился следить за тем, чтобы всем хватило места в автобусе. Некоторые собирались ехать на машине, кто-то вообще не планировал посещать финальный этап церемонии. Тот же Жаров торопился в больницу, а Печкин с кряхтением и стонами заползал за баранку небольшого грузовика, чтобы вернуться домой. В конечном счёте в автобусе остались свободные места.

Ехать пришлось на самый край города, где располагалось кладбище. Только сама церемония происходила совсем иначе. Не было ни ямы в земле, ни венков, на даже надгробной плиты. Гроб поставили на каменном алтаре, а затем по команде повелители стихий выпустили жаркое пламя, которое окутало тело и за считанные мгновения превратило в прах. Одним отточенным за годы работы движением одарённый призвал вихрь, который подхватил прах Александра Павлова и переместил его в урну с широким горлом.

Я вспомнил, что по традиции именно члены семьи должны были запечатывать урну с прахом перед тем, как её перенесут в усыпальницу.

— Соберись! — прошипел мне брат, когда наступил ответственный момент.

Мать не могла смириться с потерей и рыдала, содрогаясь при каждом всхлипе, а я остался с ней, чтобы успокоить. Поглаживая по плечу, параллельно воздействовал на нервную систему, чтобы успокоить. Энергии для этого требовалось совсем немного, а эффект выходил приличный. Я чувствовал как успокаивается пульс и снижается давление, а дыхание становится не таким прерывистым и более размеренным. В нашем мире такой же трюк сработал бы от мощного успокоительного.

Ничего, у меня всё будет под контролем. Теперь, когда я стал старшим мужчиной в семье, обязанности главы дома Павловых, полностью легли на меня. Хочется это Лёне или нет, но я должен присматривать за матерью и контролировать этого повесу.

Сейчас я был нужнее матери, а Лёня справится и без нашей помощи. Он уже закрыл крышкой урну и залил её сургучом, а затем передал смотрителю усыпальницы, в которой хранились все урны с прахом почётных жителей Дубровска. Да, отцу выпала честь упокоиться в особой усыпальнице, куда могли попасть после окончания жизненного пути только самые достойные люди города. Честно говоря, даже не знаю какой в этом смысл, если ты всё равно умер. Если уж выбирать, я бы предпочёл, чтобы моя урна находилась в одном секторе усыпальницы рядом с предками, но это уже прихоть. На мой взгляд, после смерти уже не столь важно что будет с твоим телом — главное какой след в мире ты оставил после себя.