Сергей Баранников – Прирожденный целитель. С чистого листа (страница 14)

С этим пациентом мы провозились не меньше трёх часов. Теперь его жизни ничего не угрожало, и мы передали его на попечение младшего медицинского персонала, который будет обрабатывать раны растворами целебных трав и следить за состоянием бедолаги.

Я отметил для себя, что нужно быть осторожнее с повелителями стихий в этом мире, а ещё -непременно заглянуть к этому задире, когда он пойдёт на поправку. В прошлой жизни я любил общаться с пациентами и слушать их истории, которые привели их на больничную койку. Не потому, что желал слов благодарности, а интересовался жизненными случаями. Чаще всего они находили в этом интересе возможность пожаловаться на жизнь или жилетку, чтобы поплакаться, но и это часть работы целителя. А иногда попадались действительно любопытные истории, которые меняли взгляды на жизнь, или заставляли посмотреть на неё иначе.

— С каждым разом всё тяжелее, — посетовал Жаров, когда мы вышли из операционной. — Не знаю долго ли я так продержусь. Годы уже не те, чтобы вот так три часа протанцевать вокруг пациента.

— Вам уже давно пора на покой, — бесцеремонно ляпнула Лия и тут же спохватилась, поняв, что сказала лишнего.

— А ты не списывай меня со счетов, деточка! Мне опыта не занимать, да и целительной силы пока поболе вашей будет.

Несмотря на возможности целителей, которые продлевали продолжительность и качество жизни людей, они были не всесильны. Жаров и так неплохо продержался, но его здорово потрепала жизнь, поэтому после семидесяти он заметно сдал. Некоторые и до девяноста лет оперировали и давали фору молодым, но это были единичные случаи.

Свердлова пожала плечами и оставила выпад Ильича без ответа, а он дождался, пока девушка скроется в ординаторской и отвёл меня в сторону.

— Николаша, я понимаю, что тебе горит, но давай отложим наше дело до завтра? Не уверен, что справлюсь. Сам видишь какая сегодня сумасшедшая нагрузка.

— Афанасий Ильич, я заберу вас на машине. А что на счёт целительной силы, так вы сами сказали, что ещё фору нам дадите. Предлагаю хотя бы попробовать, а если поймём, что не справляемся, отложим на другой день.

— Умеешь ты уговаривать, совсем как твой отец, — заулыбался Жаров. — Хорошо, после смены поедем к вам и посмотрим чем можно помочь Сашке.

Я с трудом дождался конца рабочего дня и вызвал Анатольича с машиной. Неужели мне удастся всего за несколько дней решить проблему, которая не поддавалась так долго? Ехать предстояло каких-то минут десять, а я не мог дождаться.

— Николай Александрович, у нас сегодня гости? — поинтересовался водитель, заметив Жарова. — Следовало бы предупредить Галину Юрьевну, чтобы она накрыла на стол.

Анатольич всегда обращался по имени отчеству в присутствии посторонних, а вот когда мы были наедине, можно было позволить небольшую фамильярность, как старым знакомым, или даже друзьям, ведь за эти годы он стал настоящим другом семьи.

— Мы не чаи гонять едем, а работать. Появился шанс поставить отца на ноги. Если всё получится, уже сегодня он вернётся к нам.

— Отличная новость! — заволновался водитель и замолчал, словно в рот воды набрал.

До дома оставалось буквально два квартала, когда машина неожиданно заглохла. Да что ж такое-то! Такое впечатление, что судьба намеренно издевается и подкидывает мне испытания на пути, когда до триумфа осталось совсем немного. Как бы Анатольич ни пытался, ему не удавалось завести двигатель.

— Николай Александрович, прошу меня простить, но дальше придётся пешком, — пролепетал водитель, глядя на меня так, словно я его вышвырну с работы за такую неприятность. — Слово чести, машина сама заглохла и ни в какую не заводится. Нужно посмотреть что с ней.

— Не волнуйся, доберёмся! — поспешил я его успокоить. В какой-то степени мы сами виноваты в возникшей ситуации. Как давно у нас этот автомобиль? Лет двенадцать, наверно. Уже давно пора купить новую машину, но в последние годы все деньги уходили совсем на другие нужды.

— Да ладно, тут идти всего ничего! Афанасий Ильич, осилите дорогу, или лучше вызвать такси?

— Зачем такси? — насупился Жаров. — Думаешь, я настолько старый? Тут идти всего ничего, а пешие прогулки закаляют организм. Запомни, Николаша, жизнь — это движение, она не любит праздных и ленивых. Чтобы жить, нужно много двигаться. Догоняй!

Мужчина выбрался из машины и продолжил путь пешком, опираясь на трость. Не прошли мы и половины пути, как мимо нас пролетел Анатольич. Не понял, с машиной всё в порядке? В жизни не видел, чтобы он так давил на газ. Неужели что-то случилось? Я замахал рукой, чтобы он остановился и подобрал нас, но водитель никак не отреагировал. Неужели не заметил? Не может такого быть! Нужно быть совсем слепым, чтобы не увидеть человека, машущего рукой прямо за машиной. Или он совсем не следит за тем, что происходит сзади?

Вариант только один — что-то случилось дома, и нужно спешить. Вот только как, если Жаров будет идти туда ещё минут пятнадцать?

— Афанасий Ильич, я прошу меня простить, срочно дело! — извинился я перед наставником. — Вы же видите что происходит? Дома что-то случилось.

— Беги-беги, Сашенька, — успокоил меня мужчина, снова перепутав с отцом. — Я потихоньку доберусь. Это вы, молодые, всегда куда-то торопитесь, а мне уже спешить некуда.

Дурное предчувствие не покидало меня, я набрал Лёне, но тот не поднял трубку. Где ты есть, когда так нужен? Либо спит, либо снова где-то шатается без дела. Или дома что-то стряслось, и брату сейчас не до разговоров по телефону?

До дома я добежал всего за две минуты. Сердце вот-вот грозилось выпрыгнуть из груди, в висках стучало, но волнение упорно гнало вперёд. Я боялся использовать дар, чтобы привести себя в порядок, потому как сила мне ещё понадобится, а я и так здорово растратил её за рабочий день. Машина стояла во дворе, но водителя в ней не было.

— Николаша, что-то случилось? Анатольич приехал сам не свой, теперь ты врываешься весь в мыле. — заволновалась мать.

— Не сейчас! — отмахнулся я и помчался в комнату отца.

В жизни не припомню, чтобы приходилось так быстро бегать по лестницам. Дверь в комнату отца была заперта изнутри, чего не случалось за последние два года ни разу. Сделав пару шагов назад, я обрушился на неё со всей силы, но она выстояла. Судя по всему, чём-то подпёрли, потому как сама дверь была хлипенькой и слетела бы с одного удара. Ещё и тело мне досталось не самое крепкое. Сюда бы Лёню, тот с даром ратника проделал бы дыру в дереве за считаные секунды. Я же провозился почти две минуты.

Когда дверь всё-таки подалась, я ворвался в комнату и увидел Анатольича, который сидел на стуле возле отца и рыдал. Мне даже не нужно было использовать дар, чтобы понять причину — я опоздал.

Но почему? Энергии в теле отца было достаточно, чтобы продержаться по меньшей мере ещё дня два. Что пошло не так, и почему Анатольич в курсе, а мать до сих пор в неведении? Может, Лёня сообщил о несчастье, а от матери утаил, чтобы подготовить её?

Я коснулся руки отца и призвал дар в надежде, что ещё хоть что-то можно изменить. Нет, сердце уже минут пять как остановилось и сделать хоть что-то было невозможно. Стоп! Как это пять минут, если Анатольич промчался мимо нас куда раньше? Что вообще происходит?

Я перевёл взгляд на водителя, а тот, словно почувствовал мой немой вопрос, сполз со стула и завыл, как побитая собака.

— Откуда? — только и смог выдавить я из себя.

Я продолжал осмотр и наткнулся на огромную концентрацию яда в теле. Откуда он вообще мог взяться, если я боролся с ним каждый день и пробивал этот дурацкий барьер? Теперь он был настолько сильным, что моих сил едва хватило.

— Простите, Николай Александрович… — пробормотал мужчина, а меня словно током прошибло.

Я стоял с широко раскрытыми глазами и смотрел на водителя, но всё ещё не мог поверить в то, что мои мысли окажутся правдой. Каждый день, два года кряду этот подонок травил отца малыми порциями яда, подмешивая его в пищу. Как я сразу не догадался? Ладно я, за несколько дней жизни в этом теле на меня высыпался целый ворох проблем, и я попросту не сориентировался раньше, но куда смотрел мой предшественник, и о чём он думал?

— Анатольич, как ты мог? Отец спас тебе жизнь, а ты так ему отплатил?

— Николай Александрович, прости! — произнёс Анатольич, а его подбородок дрожал от волнения. — Он угрожал Софьюшке и её дитю, я не мог отказать! Если бы я не согласился, или пошёл в полицию, он бы их убил.

— Кто «он»? Вельский?

Анатольич рыдал и не мог произнести ни слова, а меня словно прорвало. Хотелось ударить его по лицу и хлестать по щекам, чтобы он прочувствовал на себе хоть частичку той муки, которую испытали Павловы за эти годы. Возможно, если бы в этом теле до сих пор оставался прежний Николай, так бы всё и произошло, но я смог взять себя в руки.

— Сейчас я вызываю полицию, а ты рассказываешь обо всём: кто дал тебе яд, как ты травил отца, как ты участвовал в покушении на меня. Ведь это ты выдал бандитам место на трассе, где я нахожусь? Я ведь сам рассказал тебе это, когда попросил забрать меня.

— Я виноват, — с неожиданным спокойствием произнёс Анатольич. — Я старался служить вашей семье как мог, чтобы хоть как-то загладить свою вину. У меня просто не было другого выбора. Он страшный человек! Он убьёт их, если я скажу хоть что-то. Ещё раз простите!