Сергей Баранников – Арктическая академия. Остров-призрак (страница 16)

— Коллега, вы серьёзно думаете, что кто-то будет этим заниматься? — фыркнул Медин. — За бесплатно никто и пальцем не пошевелит.

Я отлично знал, что это работало в нашем мире. Взять те же добровольческие отряды, которые успешно трудились при университетах.

— Я уверен, что это сработает. Соберём инициативные группы, которым небезразлично будущее Арктики, определим цели и займёмся делом. Тяжёлой работы не будет, только посильный труд. Но помимо работы это ещё и возможность путешествовать по окрестностям, а не торчать в четырёх стенах. Я думаю направить отряд решать различные задачи по всему Кольскому полуострову. Это будет своего рода крошечная экспедиция длительностью в один-два дня. Причём, выезды будем устраивать по выходным, не чаще раза в месяц, чтобы не создавать сильной нагрузки и не вредить учебному процессу.

— А выгода будет? — ухмыльнулся Медин. — Вот скажи, Чижов, какой мне смысл этим заниматься?

— Помочь окружающему миру. Кроме того, я считаю, что академия должна поощрять активных студентов и дарить им путёвки на отдых в живописных уголках нашей страны. Это не так-то и много. На самом деле, студенты своим трудом заработают на эти поездки. Кроме того, я могу подарить всем участникам добровольческого отряда бесплатный заказ в кафе «Айгун». К примеру, раз в неделю можно получить скидку в тысячу рублей.

— Не разоришься? — ухмыльнулся Медин. — Тысяча рублей — копейки.

— Это для состоятельных студентов копейки, а я отлично помню свои студенческие годы. Мы радовались каждой лишней тысяче.

— Как по мне, затея дурацкая! — вмешался Трофимов. — Нужно ведь ещё обеспечить безопасность студентов во время таких акций. А если нападут «осьминоги», или браконьеры, или кто-то сломает руку? Ответственность будет лежать на нас.

— На счёт травм — не проблема, у нас есть целители. А что до «осьминогов» и прочих угроз, даже стены академии — далеко не гарантия безопасности студентов.

— Мне эта идея нравится. Нужно пробовать, — мягко произнесла Акулина Ивановна, а Гронский закрепил успех идеи, хлопнув ладонью по столешнице и произнеся: «Решено!».

Уже в понедельник мне пришлось проводить собрания у всех трёх курсов с целью рассказать об инициативной группе. Остроумова с Гронским присутствовали больше ради придания значимости этому мероприятию, а выступать перед студентами и отвечать на их вопросы пришлось мне одному.

Среди третьих курсов мне не удалось найти большой отклик, но оно и понятно — ребята мысленно готовились к выпуску. Зато первокурсники с горячим интересом восприняли эту идею. К концу дня в нашем добровольческом отряде оказались двадцать семь студентов и три преподавателя: я и Уваров, который был готов поддержать меня в любом начинании, а также Седова, которую я совершенно не ожидал увидеть в нашей компании.

— Надо же за вами оболтусами присматривать. Ещё натворите чего-нибудь! — объяснила свою позицию Регина.

Своей первой целью мы выбрали Териберку. Там было на что посмотреть, да и работы там немало. Вечером пятницы мы собрались в путь. Оказалось, что на словах желающих отправляться в поход было много, а вот на деле — куда меньше. К моменту, пока нам пришлось выдвигаться из Мурманска, на сбор пришёл всего двадцать один человек. Остальные отказались, либо сослались за занятость. Вьюгу решил с собой не брать, пусть охраняет дом на случай, если кому-нибудь захочется забраться туда в моё отсутствие. Да и ехать ей на квадроцикле явно неудобно, а бежать так далеко не по силам. В качестве транспорта взяли три квадрика с прицепами, погрузили вещи и расположились сами.

— Так даже лучше, Арс! Пусть сидят дома те, кто не хочет ехать. Зато никто не будет ныть и саботировать работу, — подбадривал меня Кеша, который не раз бывал в экспедициях с профессором Калитвинцевым.

Погода благоволила нам, провожая в поход тёплыми осенними лучами солнца. После недели пасмурной погоды безоблачное небо казалось настоящим чудом.

До Териберки добрались по относительно ровной дороге, но работы здесь не оказалось. Всё побережье давно заняли предприимчивые владельцы гостиниц, а туристов здесь было больше, чем в самом Мурманске. Покрутившись здесь с полчаса, мы сделали пару фото на память возле статуи кита, прошлись до заброшенной артиллерийской батареи и вернулись обратно к квадроциклам.

Нашу экспедицию спас Кеша, предложив отправиться в Дальние Зеленцы. Путь туда от Териберки был неблизкий, но главная сложность — дорога заметно хуже. Если до поворота на Туманный мы ещё не испытывали проблем, то дальше приходилось ползти с черепашьей скоростью, чтобы не перевернуться на камнях или не влететь в яму.

Дорога оказалась практически непроходимой. Дважды нам пришлось перебираться через ручьи, которые пересекали путь, а ближе к ночи один из квадроциклов напоролся на камень. Пришлось делать привал, пока артефакторы приведут машину в порядок.

— Погнули ось. Тут быстро не справишься, — объяснил мне Кеша.

— Тогда делаем привал. Заночуем здесь в палатках.

На всякий случай мы отошли подальше от дороги, чтобы ночью на нас не наткнулись случайные встречные. Нашли небольшую каменистую возвышенность, где можно было поставить палатки, и разбили лагерь. Шесть палаток встали полукругом, а в центре условного круга развели огонь. Неподалёку располагалось небольшое озеро, которых в этих краях было десятки. Рядом отыскались удобные брёвна, которые тут же приспособили под скамьи.

Стихийники поддерживали огонь, артефакторы расставили защитные артефакты вокруг лагеря, а остальные занимались установкой палаток и готовкой ужина. Кто-то прихватил с собой котелок на двенадцать литров, крупу, немного мяса и целую гору овощей. Очень скоро мы смогли подкрепиться ароматным кулешом.

После сытного обеда и долгой дороги хотелось хорошенько поспать, но с отдыхом не задалось. Оставлять лагерь без присмотра нельзя, а на первокурсников надежды нет. В итоге мы с Кешей и Региной условились спать по очереди. Время с восьми часов вечера до полуночи было на мне, в полночь в дозор заступала Седова, а Уварову выпало дежурить с четырёх до восьми утра.

Большинство ребят разбрелись по палаткам, и только несколько человек всё ещё сидели у костра и рассказывали истории из жизни. Даже я вспомнил пару забавных историй из наших прошлых экспедиций, которые с удовольствием рассказал. Время шло, и ближе к полуночи возле костра остался я один.

— Арсений Игоревич, можно? — поинтересовалась Сотникова, спрашивая разрешения сесть рядом.

— Конечно, присаживайся! — я подвинулся в сторону, освобождая девушке немного места на бревне.

— Я хотела извиниться за тот вечер, — нерешительно начала она. — Я вообще не позволяю себе такого, но Лада плеснула мне чего-то в стакан с морсом, и голова пошла кругом. Обещаю, что такого не повторится!

— Всё в порядке, все мы были студентами и совершали необдуманные поступки. Главное, чтобы обошлось без последствий.

— Благодаря вам обошлось, — призналась девушка.

Арина хотела сказать что-то ещё, но в этот момент мимо нас к палаткам прошла группа студентов, и девушка так и застыла с открытым ртом.

— Время позднее, вам пора отдыхать, — разрядил я неловкую ситуацию.

— Спокойной ночи, Арсений Игоревич! — произнесла Сотникова, подскочив с места, а затем резко остановилась и произнесла: — Спасибо за эту идею с отрядом. Благодаря вам у меня есть возможность побывать там, где ни за что не смогла бы оказаться, а ведь я люблю север!

Девушка умчалась к себе в палатку, а я остался на дежурстве. Через четыре часа я растолкал Седову, а сам отправился спать. Казалось, только устроился в спальном мешке, как нужно было вставать.

Утром подкрепились консервами с кашей и тушёнкой. Грели еду прямо в жестяных баночках, которые располагали на горячих камнях. Благодаря стихийникам искать дрова не пришлось, нужно было только не перестараться с жаром, чтобы еда разогрелась, а не подгорела.

К полудню добрались до Дальних Зеленцов. Окажись мы здесь в сумерках, я бы смотрел на этот посёлок иначе и вряд ли остался бы с ночёвкой. Давно покинутые дома, которые стояли вразброс, практически рассыпались от времени и непогоды. Крыши провалились, в оконных проёмах зияла пустота, а некоторые дома обветшали настолько, что можно было смотреть прямо сквозь них. Лишь пару дюжин домиков, которые держались особняком, выглядели ухоженными.

На берегу тоже царило запустение. Это не Териберка, где всю береговую полосу прибрали к рукам предприимчивые владельцы гостиниц и вычистили мусор. Здесь у берега нашли свой последний покой десятки небольших кораблей: рыбацкие лодки, катеры, яхты… Некоторые прогнили настолько, что давно затонули, а из воды торчали лишь ржавые крыши кают. Другие выглядели сносно, но лежали на боку, отчего вода пробралась в трюм. Не думаю, что хоть одно судно было на плаву, иначе его бы давно отбуксировали отсюда.

Но были здесь и места, которые вызывали улыбки и нескрываемый восторг. Красивое побережье, море, скалы и редкие уцелевшие домики, над крышами которых струился дымок. Не удивительно, ведь температура воздуха упала до десяти градусов, и приходилось топить печь, чтобы согреться. На крыше одного из домов устроили гнездо чайки. Птица, сидевшая в гнезде, внимательно следила за нами, когда мы шли по посёлку. В остове корабля, лежащего на берегу, обнаружилась целая стайка птиц. Хоть человек и практически ушёл отсюда, природа всё равно остаётся и заполняет пустующее место. В Дальних Зеленцах всё равно кипит жизнь, пусть и не совсем привычная глазу городского жителя.