Сергей Бакшеев – Охота на охотника (страница 8)
– Давай без гонора, девочка. Здесь другие порядки.
– Отпусти! Мне больно, – заныла Ева. – Синяки будут.
Он разжал пальцы. Она хотела по привычке бросить ему в лицо что-то дерзкое и язвительное, но осеклась. С суровыми мужчинами при оружии студенческие шуточки не проходят. Это в Харькове она легко манипулировала ботанами-однокурсниками. Поманит, даст надежду и оттолкнет со смехом. Воздыхателя Димку подпустила ближе и раскрутила на питбайк, чтобы сгонять к маме. Он с радостью одолжил мотоцикл на пару дней, но подождет и десять. А будет возмущаться, она улыбнется, пристыдит или жутко обидится – сообразит по обстоятельствам. Здесь, среди военных, образ капризной девочки не работает. Лучше уйти гордо, не оборачиваясь.
Так и сделала. Подхватила рюкзак на плечо, задрала носик к небу – и модельной походкой заскользила между клумбами-покрышками. Смотри и облизывайся, грубый вояка! Однако услышала английскую речь со словом «смерть» и чуть не споткнулась. Шнурок на кроссовках был развязан.
Марьяна Сапрун говорила по телефону, расхаживая туда-сюда около лимузина, на котором приехала. Запыхавшаяся Ганна принесла ей пирожки, глупо улыбалась и ждала, пока большая начальница закончит разговор и соизволит принять угощение.
Заинтригованная Ева присела за автомобилем киевской чиновницы. Пальцы медленно затягивали шнурки, девушка подслушивала разговор на английском, всё понимала и хвалила себя. К переезду в Европу она готова!
Глава 6
Дома за ужином Ева решила вернуться к разговору о харьковской квартире. Начала с намека.
– Мам, я английский подтянула до продвинутого уровня. Свободно понимаю разговор настоящих американцев! Не про покупки-погоду, а даже на профессиональную тему.
– Расхвасталась.
– Не веришь? Сегодня ваша облезлая американская тетка Сапрун болтала о вирусе по телефону. Я всё поняла!
– В вирусах она разбирается, – с усмешкой покачала головой мама. – Каком еще вирусе?
– Смертельном. Смертельном вирусе избирательного действия.
– Что значит избирательного?
– По этническому принципу! – вспомнила Ева. – Американка сказала, что испытания прошли успешно.
Улыбка сползла с лица Софии.
– Реальные испытания?
– Real-life human trials, реальные испытания на людях, – уверенно повторила Ева. – Сапрун еще спросили: вирус проверили на русских? А она: на местных. И добавила: украинцы – те же русские! Представляешь, ляпнула. Нашей украинской нации пять тысяч лет! А русским, ну сколько? Не больше тысячи.
– А что ж ты в Америку рвешься. Им двести пятьдесят всего, – заметила бабушка и театрально завздыхала: – Ой, отсталые.
Ева резко отодвинула крынку с кабачковой икрой:
– Бабуль, дальше своего огорода ты ничего не видишь.
– Да все я вижу! Если за пять тысяч лет ума не нажили, то после Майдана остатки растеряли. Глаза б не смотрели, форменное помешательство.
– Вот и не смотри!
Задумавшаяся было София пресекла спор:
– Уймитесь обе! Ева, что еще американцы говорили про вирус?
– Латентный период два дня, кажется, – лениво отвечала дочь. – Затем в течение суток летальный исход.
– Летальный это смерть? – нахмурилась бабушка. – А проверяли на хрюшках?
– Да погоди! – София остановила маму и продолжила расспрос дочери: – Что говорили про симптомы?
– Симптомы холеры, ботулизма. – Ева мучительно вспоминала сложный разговор: – Смерть выглядит естественно, как при отравлении.
Бабушка весело хлопнула рукой по столу:
– Ты попробуй свинью отрави! Я держала холеру ненасытную. Всё жрет, даже помои! – Мария Павловна поймала укоризненный взгляд Софии и смутилась: – Или вы не про хрюшек.
– Проверили на русских, – повторила услышанное Ева и задумалась: – Мам, на свиньях из России? Я видела, как большую машину направили в скотомогильник.
Женщины замолчали. София уткнулась носом в сцепленные руки. Бабушка встала, загремела грязной посудой в раковине. Спросила через плечо со скрытым укором:
– Соня, чем вы занимаетесь в биолаборатории? Люди не просто так болтают?
София мучилась сомнениями:
– Сегодня Джон и Стив исследовали биоматериал, зараженный вирусом. Американцы были довольны: тестовый результат оправдал ожидания. Завтра ждут незараженные образцы. Биоматериал приказали утилизировать. Мне показалось… Внутренние органы свиньи и человека похожи, но… Это были не свиньи!
– Мам, что ты такое говоришь. Я могу спросить у Могилы, офицера Могилевского. Он ездил на эту, как его, зачистку или уборку. Он видел и расскажет.
– Он не расскажет, – покачала головой София. – Никто ничего не скажет. Не для того нас стережет «Сечь».
Ева фыркнула:
– Еще посмотрим. Могила с виду грубый, а на самом деле…
Мать вцепилась в плечи дочери:
– Ева, зачем ты с ним? Это опасно. Зачем ты сюда приехала?
Ева высвободилась, ощущая синяки, оставленные Могилой.
– Мам, я же говорила про квартиру. Дай мне доверенность на продажу, и я…
– Что еще говорила Сапрун?
– Мам, ты слышишь меня?
– Вспоминай!
– Это допрос? Я уже всё рассказала!
– Тестовый результат для чего?
– Ну, в самом конце Сапрун о чем-то спросили. Она ответила: готовим большую партию для отправки в Донецк травить колорадов.
София побледнела:
– В Донецк?! Ты не ослышалась?
– Мам, название города и на английском звучит так же.
– Я про колорадов?
Волнение матери отчасти передалось дочери. Колорадами называли несогласных с новой властью, носивших георгиевскую ленточку в знак протеста. Ева кивнула, глядя в расширенные глаза мамы:
– Про «колорадов» она сказала по-нашему.
София поджала губы. Затем задумчиво пробормотала под нос:
– Неужели доктор из минздрава решится на такое?
Еве американка не понравилась сразу.
– Мам, эта мегера точно доктор?
София вспомнила однажды слышанное прозвище Сапрун, которое сочла преувеличением злопыхателей:
– Доктор Смерть.
Губы Евы дрогнули. Она ждала реакции мамы, чтобы рассмеяться вместе. Но мама не шутила. Дочь фыркнула и уткнулась в телефон, отгораживаясь от проблем взрослых. София мучительно размышляла, катая пальцем хлебную крошку. И неожиданно протянула руку.
– Ева, дай твой телефон.
– Зачем?