Сергей Бакшеев – Охота на охотника (страница 2)

Часть 1

Ева

Глава 1

Три недели назад

– О, да ты Ева! – прочел в паспорте охранник на проходной и игриво улыбнулся: – Тебе Адам не нужен?

Скучающему боевику батальона «Сечь» понравилась разгоряченная блондинка с растрепанными волосами до плеч, ловко соскочившая с питбайка. Девушка рассмотрела долговязого парня с игривыми глазками. Он улыбался, по кроличьи выпячивая верхние зубы, отчего выглядел смешным и несуразным.

Ева ответила, не скрывая иронии:

– Ха-ха-ха! Ты часом не с «Квартала 95»? Здесь моя мама в лаборатории работает. Открывай!

Улыбка сползла с лица охранника, парень насупился:

– Шо в рюкзаке? Показывай!

– Взрывчатка, наркотики и прокладки! – сверкнула глазами девушка, бросила рюкзак к ногам охранника, выдернула из его рук свой паспорт и шагнула через проходную. – Где туалет, Адам? Я с Харькова еду.

Оторопевший боец цапнул ртом воздух и за неимением слов выпучил глаза.

После ветра в ушах и рокота мотора девушка говорила громко. На нее обратил внимание атлет, тягавший гири на спортплощадке. Он тренировался в армейских ботинках, камуфляжных штанах и с голым торсом. Мускулистые руки украшала опоясывающая татуировка. Чугунная гиря бухнулась о землю. Мужчина выпрямился, расправил плечи и спросил командирским тоном, глядя на девушку:

– Фамилия?

– Ева Сидоренко, – ответила гостья, осадив собственную наглость.

– Пропусти! – распорядился старший по званию, видимо офицер.

Ева подхватила рюкзак и направилась к офицеру, который оказался бритым молодым человеком лет на пять старшее ее. Она невольно залюбовалась его мускулистой фигурой с широкой грудью и выступающими мышцами. Особенно ей понравились кубики на животе. Поймала себя на мысли: вот бы пальчиком провести сверху вниз по рельефным бугоркам. И покраснела.

Атлетичный парень с интересом рассматривал дерзкую девчонку и молчал. Еве пришлось заговорить первой:

– Извините, я не думала, что маму так охраняют. Я ей звоню, не отвечает. Вы командир?

– Почти.

– И как мне найти Софию Сидоренко?

– В лабораторию тебя не пустят. Телефоны сдают при входе. Лучше дождись конца смены.

Девушка прошла мимо атлета на спортплощадку, провела рукой по грубому металлу самодельных тренажеров и обернулась:

– Я тоже фитнесом занимаюсь.

Он скользнул взглядом по ее стройной фигуре и похвалил:

– Результат налицо.

– А у тебя на животе, – не удержалась Ева. К ней вернулась былая уверенность, и она смело перешла на «ты».

– Можем вместе попробовать… – начал было офицер, но громкий окрик заставил обоих обернуться.

– Могила, я твою футболку погладила!

Низкорослая фигуристая женщина с пышной грудью, тугими бедрами и бутылочными икрами подошла и протянула офицеру с пугающим именем чистую футболку цвета хаки. Улыбка ярко накрашенных губ стала шире. Она была одета как буфетчица: тесное черное платье, белый кружевной передник и ободок на голове поверх зализанных черных волос. Пока Могила натягивал футболку на мускулистую грудь, обе представительницы женского пола наблюдали за его движениями. А потом смерили взглядом друг друга.

«Толстуха в поиске», – оценила Ева женщину чуть за тридцать.

«Выскочка-вертихвостка», – мысленно припечатала гостью буфетчица.

– Это Ева Сидоренко, к матери приехала, – представил девушку Могила. – А это Ганна Бульба, главная на кухне.

– Анна? – переспросила Ева и тут же осознала ошибку.

– Ганна! – твердо повторила грудастая, напористо отстаивая свое украинское происхождение.

– А по отчеству? – уколола Ева.

Холодок, пробежавший между женщинами, усилился. Ганна сделал вид, что не расслышала, тронула Могилу за руку и угодливо заглянула в глаза:

– Сегодня солянка, биточки курячи и пирог с капустой, як ты любишь. Заходь до меня.

Могила кивнул, переводя взгляд с одной женщины на другую, и сказал с намеком:

– Ева в туалет хотела.

Ганна ухватилась за предложение увести непрошенную вертихвостку и жестом указала следовать за ней.

– Дякую! – кинула ей в спину Ева, подняла рюкзак и обратилась к офицеру: – Я лучше к бабушке, она недалеко живет.

Могила проводил взглядом грудастую подружку из столовой и прищурился на Еву:

– Адрес бабушки?

– Совхозная 12. Я у нее в детстве летом гостила.

– А сейчас ты уже взрослая? – сдерживая улыбку спросил Могила.

– Студентка.

– Вечером загляну, студентка.

– Зачем это?

– Режимный объект. Сведения о родственниках и всё такое.

По игривым искоркам в любопытных глазах Ева догадалась, что к ней подкатывают, и засмеялась:

– Всё такое? Теперь это так называется.

Она уходила, ощущая мужской взгляд на талии и маленькую победу в душе. За ней наблюдают. Ну что ж, любуйтесь! Широким движением ноги девушка оседлала питбайк. Под ровный стрекот мотора запрокинула голову, глотнула воды из туристической бутылки, смахнула капли с влажного подбородка, чуть наклонилась вперед и газанула с места. Десятки километров позади, осталось всего-ничего!

Поселок Манефа с городскими зданиями и православным храмом в центре расползался к окраинам деревенскими домами с огородами и палисадниками. Ева знала короткий путь к дому бабушки. Заложив вираж на углу забора, она ускорилась по тропинке вдоль огороженной территории бывшей свинофермы. Но тут же сбросила газ и невольно ахнула, увидев устрашающую табличку с черепом и перекрещенными костями.

Глава 2

Услышав рокот мотора под окнами, Мария Павловна Власова, энергичная женщина под семьдесят с оплывшей фигурой, вышла на порог деревенского дома. Увидела внучку на маленьком мотоцикле и всплеснула натруженными загорелыми руками:

– Ева, сумасбродка ты этакая! Почему не на автобусе?

– Бабуль, я устала. – Ева загнала питбайк под навес во дворе.

– Ты себя видела? – продолжала возмущаться бабушка. – На этой тарахтелке ты превратилась в форменное чучело!

Сколько Ева себя помнила, бабушка любое недовольство усугубляло словом «форменное». Как будто «бесформенное чучело» лучше «форменного».

Ева прошла на веранду, дощатый пол которой был завален кабачками. Обошла стол, где громоздились закатанные банки. Потрогала спутанные волосы перед зеркалом в старой раме с заткнутыми в угол семейными фотокарточками и поморщилась:

– Горячая вода есть?

– Титан включу, – засуетилась бабушка. – Там оладушки на кухне под полотенцем. Из кабачков. Всего четыре куста посадила – и на тебе! Разрослись окаянные!

София Сидоренко, мать Евы, пришла с работы, когда помывшаяся и переодевшаяся дочь с мокрой головой лениво отбивалась на кухне от наставлений бабушки.

– Вот как ты мои закрутки в город довезешь? Поешь хотя бы здесь.

– Бабуль, ты хочешь, чтобы я превратилась в такую как ты?