Сергей Бакшеев – Охота на охотника (страница 15)
Генерал с сомнением помотал головой:
– Могилевский враг, служит украинским националистам. Хотя мысль интересная. Оступился…
Богданов вспомнил противостояние двух киллеров: Светлого Демона и Могилы. Светлый Демон работала на Контору под кураторством Кирилла Коршунова. Подполковник Коршунов отличный офицер, но оступился. Отсиживает срок. Вот кому можно дать шанс на реабилитацию.
Хозяин кабинета дал распоряжение помощнику, и его оперативно соединили с колонией, где отбывал срок Коршунов. Генерал-лейтенант в общих чертах обрисовал суть сделки по возможному освобождению.
Заключенный выслушал предложение Богданова и первым делом спросил о жене:
– Я прошу разговора с супругой, Светлым Демоном.
Генерал ответил холодно:
– Проект Светлый Демон закрыт. Агент покинула страну и ни в чем не нуждается. Ни в деньгах, ни в мужском внимании.
– В каком смысле?
– Сейчас речь не о ней, а о тебе, Коршунов. Ты готов выполнить задание? Отвечай здесь и сейчас!
– Не подведу, товарищ генерал-лейтенант. Дайте шанс!
– Считай, уже дал. Сегодня сформируем группу, ты будешь главным. Детали в процессе подготовки.
О результатах разговора Богданов объявил собравшимся на совещании:
– Решение найдено. На опасное задание пойдет группа бывших офицеров во главе с осужденным подполковником Кириллом Коршуновым. Он служил под моим началом, я ему доверяю. Сейчас он и трое других оступившихся отбывают наказание за разного рода проступки. В случае успеха они будут помилованы.
Матохин усомнился:
– Четверо. Не маловато?
– Сколько есть. Ополченцы дадут проводника. Предлагаете добавить кого-то из ваших?
Матохин проглотил каверзный вопрос и заявил с жаром:
– Товарищ генерал-лейтенант, я возьму на себя обеспечение вооружением и подготовку группы.
– Тогда за дело! Времени в обрез. Сегодня же группу доставят из колонии в ваше распоряжение. И еще, Коршунов знаком с Могилевским. – Богданов придавил пальцем фотографию мускулистого киллера. – Сыграет это в нашу пользу или нет, пока не ясно.
Глава 10
Чеснок, Рябина и Могила ужинали в армейской столовой за отдельным столиком, над которым красовался портрет Степана Бандеры. Их обслуживала Ганна Бульба.
– Ще мяса курки? – предложила она, заметив опустевшие тарелки.
Рябина вытер жирные губы и приказал:
– Горилку тащи.
Сам посмотрел на командира. Чеснок не возражал. После нападения сепаратистов на объект на командира посыпались звонки из Киева. Звонили из СБУ, администрации президента и американского посольства. Марьяна Сапрун примчалась лично и сорвалась на визг, требуя полной безопасности американских разработчиков, иностранного оборудования и уникальных патогенов. Патогенами она называла пробирки и бутыли в боксе хранения.
– Это секретное оружие победы против донецких террористов, – шипела она в лицо Чесноку и бесцеремонно командовала: – Сроки прежние. Головой отвечаете!
Чеснок публично отчитал Рябину, как начальника охраны объекта. Тот накричал на боевиков, чтобы смотрели в оба. Бойцы выпятили грудь и выпучили глаза. В итоге Чеснок усилил охрану и чаще бывал на объекте, держа бойцов в тонусе. Стресс запивал водкой вместе с Рябиной.
Ганна разлила горилку по трем стопкам и с милой улыбкой, будто хотела рассказать веселую историю, промолвила:
– Я за таксиста згадала. У Софы Сидоренко из лаборатории муж в Харькове працював таксистом.
Все уже знали, что батальон прочесал поселок в поисках диверсанта из Донецка с позывным Таксист. Чеснок опрокинул стопку и вопросительно посмотрел на кухарку.
Ганна продолжила:
– Ее муж митинговал за Русскую весну с колорадской лентой, а писля утек до сепарам в Донецк.
Чеснок жестом показал, чтобы налила еще. Снова выпил, зажевал коркой хлеба и приказал Могиле:
– Возьми трех хлопцев. Проверим дом нашей лаборантки.
– Уже проверяли, – напомнил Могила.
– Но не допрашивали.
Чеснок отодвинул стул и потопал на выход из столовой. Рябина и Могила торопливо глотнули водку и поспешили за командиром.
Во дворе военные столкнулись с двумя полицейскими. В новой форме, в фуражках с кокардами в виде восьмиконечной звезды и такими же звездочками на погонах, они были похожи на американских копов. И явно этим гордились.
Пухлощекий капитан полиции шевельнул рукой, словно останавливал провинившегося водителя:
– Мне шо, за вами бегать, коллеги? За стрельбу в поселке треба отчитаться.
– Коллеги? – скривился Чеснок. – Мы с сепарами воюем, а вы с бабками на базаре.
– Бумага где? Третьи сутки отчета жду, – набычился полицейский.
– В сортире для тебя бумага. Проводить до параши?
– Полегче, хлопцы! Поступило заявление от цыгана с Мжанки. О похищении несовершеннолетней дочери Аси и краже автомобиля «тойота».
Лейтенант полиции, крутивший головой, радостно указал на белый внедорожник:
– Вот он! И номера сходятся.
Капитан не смог сдержать победной улыбки:
– За це тоже треба отчитаться.
Чеснок склонил голову, будто сожалеет, и исподлобья посмотрел на полицейских. Рябина хорошо знал этот ледяной взгляд перед взрывом эмоций.
– Раз нашли, забирайте. И цыганку прихватите, – спокойно отреагировал Чеснок.
– Где она?
– Да там. – Чеснок указал на бывшую котельную, которую приспособили под батальонную тюрьму.
Полицейские бодрым шагом направились к одноэтажному зданию с решетчатыми окнами. Рябина коснулся кобуры и посмотрел на командира, как бы спрашивая: я правильно понимаю? Чеснок кивнул. Трое военных сопроводили полицейских до тюрьмы.
Капитан полиции остановился на пороге. Чеснок распахнул железную дверь и сделал приглашающий жест:
– Добро пожаловать, коллега.
Как только полицейские вошли внутрь, военные прижали их к стене, разоружили и впихнули в камеру. Чеснок негодовал, размахивая пистолетом:
– Ты кто такой! Фуражку нацепил и думаешь, всё можешь? Я тут власть! Я! Шо прикажу, то сделаешь. Никак не наоборот. Ясно? – Он сбил фуражку с капитана и приставил ствол к его лбу. – Не слышу ответа!
– Да, – промямлил смертельно бледный полицейский.
– Шо, да? Как обращаешься к старшему!
– Так точно, пан командир.
– И запомни, ряженый коп. Внедорожник изъят на нужды ВСУ по закону! А цыганку свою пусть в таборе ищут. Ясно?
– Так точно, пан командир.
– Еще раз сунешься сюда без спроса, навек здесь останешься.
– Так точно, пан командир.