Сергей Бакшеев – Купить нельзя родить (страница 3)
Заплаканные женщины опасливо семенили в домашних тапках и испуганно жались к стене. Дитрих негодовала:
– Да! Я это сделала! Сделала из-за тебя Кристи! Ты требовала деньги. А у меня их нет!
Кристина оправдывалась:
– Это врач, она приказала. Я не хотела.
– Ты собралась продать ребенка в Сургут! Моего ребенка! Что мне было делать?
– Про Сургут это она. Она… – ныла сурмама.
– За это вобла и получила, – согласилась Ирма. И скомандовала: – Ну! Схватили за ноги. Ее надо перенести в ванну.
Под скулеж Наты тело втроем перетащили в санузел и опустили в ванную. Дитрих вернулась на кухню за топориком. Плачущая Ната отмывала руки в раковине. Кристи, тяжело опершись на подоконник, смотрела в окно. Между рук лежал ее вытертый телефон. Это не понравилось Ирме.
– Отошла от окна! Телефон не трожь! Предупреждаю, дверь я заперла, ключи у меня. Сидеть тихо! Я буду жить с вами.
Дитрих положила телефоны сурмам на разделочную доску, расколошматила топором и стряхнула осколки в мусорное ведро. Так-то спокойнее! Ее разгоряченные руки почувствовали свежий воздух. Она резко обернулась, увидела раскрытое окно и высунувшуюся наружу Кристи. Метнулась, отдернула сурмаму от подоконника и захлопнула створку.
– Не открывать!
– Я хотела проветрить, – оправдывалась Кристина.
– Перебьешься!
Ирма нашла отвертку и выкрутила из оконных рам поворотные ручки. Без них окна не открывались. Беременные со страхом наблюдали за решительными действиями убийцы и шарахались от нее. Дитрих продолжала командовать:
– Не ныть! И никого не звать! От тела я избавлюсь. Что застыли? Приберитесь на кухне, вымойте стол и пол. Чтобы ни пятнышка!
Забрав сумочку педиатра и сжав топорик, Дитрих ушла в ванную комнату. Из детективных фильмов она знала, что тела опознают по лицам и отпечаткам пальцев. Значит, от головы и рук надо избавиться в первую очередь. Убитая лежала так, словно готовилась принять ванную.
– Гадина! Тварь! – накрутила себя Дитрих.
Она вытянула правую руку жертвы на бортик ванной и стала рубить выше кисти. Но даже это оказалось непросто. Топор не попадал в одно и то же место, рука соскальзывала, приходилось ее придерживать. Кое-как отрубив кисть, она поранила свою руку. Сорвала платок с шеи, зажала рану. Сквозь голубую ткань проступало кровавое пятно. Глаза слезились от боли и отчаяния. Под ногами валялась отрубленная кисть со скрюченными пальцами. Смотреть на обрубок было тошно.
Возбуждение сменилось апатией. Ирма замотала кисть Мурзиной в свой платок и бросила в ванную. Туда же швырнула ее сумочку. Вышла на кухню. Ната и Кристи, понурив лица, сидели за чистым столом. Ирма обработала рану на руке средствами из аптечки и села рядом. Три женщины долго молчали и не смотрели друг на друга.
– Кристи, ты родишь моего ребенка, и я уйду с ним, – наконец произнесла Ирма. – А пока так поживем.
– Мне в туалет, – заныла Ната.
Три женских взора одновременно переместились на дверь совмещенного санузла. Немой вопрос повис в воздухе. Ирма сообразила первой. Она принесла из спальни покрывало, прикрыла им труп в ванной.
– Можешь идти, – сказала она Нате.
– Я не смогу.
– Иди! Я постою рядом.
Ната со страхом поплелась в туалет. Дверь она не закрыла и вскоре выскочила оттуда, зажав рот. Добежала до раковины на кухне, и ее стошнило.
– Справилась? – спросила Ирма, когда Ната умылась.
Беременная нервно закивала. Ирма подала ей бумажное полотенце.
– Зато жрать не хочется. Да? Это тебе на пользу. Ложись спать.
Ната поплелась в спальню. Кристи покосилась на новую хозяйку, перевела взгляд на закрытое окно и дверь в санузел. Уныло спросила:
– Сегодня еще ничего, а завтра?
Ирма положила ладонь беременной на живот.
– Кристи, ты не нервничай. Сейчас всё можно заказать на дом.
– И вывоз трупа?
Упрямый взгляд Кристины Ирме не понравился. Сурмама оправилась от первого шока и осмысливает новую реальность. Как далеко зайдут ее помыслы?
– Иди, отдыхай, – приказала Дитрих.
Оставшись одна, она заглянула в санузел и потянула носом воздух. Паниковать рано, но делать что-то придется. Как избавиться от трупа? Подумав, Ирма вошла в интернет со своего телефона.
Глава 4
Новый китайский кроссовер мчался по платной трассе на юго-восток от Москвы навстречу восходящему солнцу. Юрий Григорьевич Харченко опустил солнцезащитный козырек. По радио звучали популярные песни далеких 90-х. Позабытые тексты оживали в памяти водителя и возвращали во времена кипучей молодости, когда любое дело было по плечу начинающему следователю, жадному до работы старшему лейтенанту Харченко. А сейчас…
«Всё не то, всё не так», – тянул бархатным баритоном шансонье.
Щемящая ностальгия отозвалась в сердце вынужденного пенсионера. Еще недавно полковник юстиции Харченко возглавлял отдел Следственного комитета, ощущал себя вершителем судеб, пользовался служебным автомобилем с мигалкой. Непредвиденная отставка выбила Юрия Григорьевича из привычного ритма и повергла в пенсионерское уныние – он никому не нужен. Покупка личного автомобиля радовала недолго. Зато вчерашний звонок из телевизионной редакции центрального канала вселил оптимизм. Его опыт востребован!
Юрий Григорьевич ехал в уже знакомый ему дом отдыха «Рябиновая бухта» на берегу Оки. Мчался, окрыленный азартом, как и тридцать лет назад, когда ему впервые поручили расследование убийства. И не простого, а полного загадок. Это было его первое серьезное дело. Теперь он в отставке, однако и в этом качестве пригодился как консультант и реальный участник тех страшных событий. Телепроект «Следствием установлено» снимает документально-художественные фильмы о громких преступлениях прошлого. Проект популярный, и бывшие коллеги обязательно увидят его на экранах телевизоров.
Навигатор привел автомобиль к воротам дома отдыха «Рябиновая бухта». Машину пропустили. Бывший следователь ехал по внутренней дорожке и сравнивал.
Тогда было душное лето, назойливые комары и много отдыхающих с детьми. Всех детей, впрочем, тут же увезли напуганные родители. Сейчас начало осени, на кустах рябины пылают красно-рыжие гроздья спелых ягод, а недостаток гостей компенсирует съемочная группа. У леса появился новый трехэтажный корпус с балконами. Прежние одноэтажные домики на берегу реки обновили. Серый шифер сменила зеленая металлочерепица, дощатые стены облицованы светлым сайдингом, в окнах пластиковые рамы. Раньше рамы были деревянными со вставными сетками от комаров.
Юрий Григорьевич невольно притормозил у домика напротив лодочного причала. Именно здесь произошла загадочная трагедия. Отсюда ночью пропала маленькая девочка. Как же ее звали?
Харченко сообщил о своем прибытии помощнице режиссера по имени Стася, звонившей ему накануне. Она ждала его в трехэтажном корпусе. Стася была из тех «рабочих лошадок», кто в тридцать и пятьдесят выглядят одинаково – короткая стрижка, крашеные волосы, поджарая фигура, свободная одежда, спешащий взгляд. И детское имя в творческих кругах сохранялось навсегда. Стасей водили девочку в садик, Стасей проводят старушку в последний путь.
– Харченко Юрий Григорьевич, консультант, – объявила Стася и заглянула в список. – Ваш номер…
Беспроводной наушник, рация и телефон на груди Стаси, электронный планшет и папка в руках красноречиво свидетельствовали, что юркая помощница нужна всем. Телефонный звонок заставил ее отвлечься и сорваться с места. Прежде чем исчезнуть, Стася хлопнула список на стойку и дала указание подвернувшейся горничной:
– Выдайте ему ключ. Размещайтесь и спускайтесь в конференц-зал.
Вторая часть фразы относилась к Юрию Григорьевичу. Он вопросительно посмотрел на горничную в форменной одежде с именем Нина на бейджике. Крепко сбитая женщина на пороге пенсионного возраста осуждающе покачала головой:
– То принеси, это подай, а этого… – Горничная опустила взгляд на список съемочной группы: – Вы кто?
– Харченко. Следователь.
– Консультант, – прочла Нина напротив его фамилии. – Ваш номер 207.
Она выдала ключ-карточку и заинтересовалась заголовком списка:
– «Исчезнувшая девочка». Это что?
– Название фильма, – охотно пояснил Юрий Григорьевич. – Съемки на основе моего расследования.
– Какая девочка?
– Давно это было. В этом доме отдыха.
Нина наморщила лоб, пытаясь вспомнить:
– Я много лет здесь работаю.
– С тех пор тридцать прошло.
– А-а, – разочарованно протянула горничная. И крикнула, когда Харченко уже поднимался по лестнице: – А девочку ту нашли?
Юрию Григорьевичу не терпелось приступить к работе. Он не стал задерживаться в номере и спустился в конференц-зал. Привычных рядов кресел там не увидел. Стулья были расставлены хаотично вокруг нескольких столов. Между ними громоздилась аппаратура и оборудование, рядом суетились техники, костюмеры, гримеры, что-то обсуждала творческая группа во главе с широко известным ведущим проекта Леонидом Островским.
На Юрия Григорьевича никто не обратил внимание. Он постоял рядом, дождался паузы и с вежливой улыбкой протянул ведущему руку.
– Я Харченко, следователь. Вел это дело.