Сергей Аврорин – Почему неомонархисты опасны для России? (страница 3)
Стоит отметить, что на первом этапе перестройки значительная часть «русских националистов» поддерживала линию М. Горбачёва на реформирование Советского Союза. Они видели в этом потенциальную возможность реорганизации советского государства на «национальных началах». И если для националистов из советских союзных и автономных республик перестройка была шансом на создание своих собственных национальных государств, то для представителей «русской партии» реформы М. Горбачёва открывали возможность начать разговор о трансформации интернационального СССР в «русский мир», в «триединое государство» русских, украинцев и белорусов.
В отличие от М. Горбачёва и его ближайших соратников, которые хотя бы на уровне риторики продолжали называть себя марксистами и продолжателями «дела Ленина», лидеры «русских националистов» очень быстро стали говорить о необходимости отказа от советской идеологии. Так, в марте 1987 г. на пресс-конференции в Берлине писатель и моральный лидер «националистов» В. Распутин призвал власти Советского Союза к «духовной перестройке. То есть к отказу от той полумертвой идеологии… в которой мы жили» [103]. А один из других видных представителей «русской партии» в литературе В. Солоухин первым в советской печати открыто и громко высказал мысль о необходимости пересмотра фигуры В. Ленина в истории России [104]. Стоит заметить в связи с этим, что В. Солоухин был близким другом А. Казем-Бека, лидера «младороссов» – белоэмигрантской социал-монархической организации, созданной в 1923 г. в Мюнхене.
Но деятельность националистов в период перестройки не ограничивалась дискуссиями в толстых литературных журналах и громкими интервью. На годы горбачёвских реформ пришёлся расцвет печально известного общества «Память». Эта организация была создана ещё в 1980 г. в виде «Общества книголюбов», как клуб общественных активистов из московского городского отделения «Общества охраны памятников истории и культуры» (ООПИК) и сочувствующих их взглядам литераторов. Есть, однако, информация о том, что организация была создана по указанию министра обороны СССР маршала Д. Устинова [105], рассматривавшегося в начале 1980-х гг. в качестве одного из возможных претендентов на пост главы государства. Не случайно и то, что «Общество книголюбов» находилось «под крылом» Министерства авиационной промышленности СССР, которое также курировал Д. Устинов.
Об идеологической ориентации членов Общества нагляднее всего свидетельствует тематика проводимых «вечеров». В 1982–1983 гг. перед его участниками выступали известнейшие представители «русской партии» от литературы: Валерий Ганичев, Вадим Кожинов, Феликс Чуев и даже философ Юрий Бородай, отец одного из нынешних лидеров непризнанной Донецкой Народной Республики. На заседаниях «Общества» упомянутый выше националист и антисемит В. Скурлатов делал доклад о «Велесовой книге» – знаменитой фальсификации, созданной в 1950-е гг. в США русским белоэмигрантом Юрием Миролюбовым, которая стала своеобразной «Библией» националистов-неоязычников – они отвергали христианство как «еврейскую религию, навязанную русским» [106]. В 1980 г. организация сменила название на «Общество Память», а с 1984 г. в её деятельности начал участвовать один из ближайший помощников И. Глазунова – Дмитрий Васильев (Бурцев), который в 1985 г. фактически возглавил организацию.
Существует обширная литература, в диапазоне от интервью шефа службы безопасности Б. Ельцина Александра Коржакова до статей журналиста Пола Хлебникова, которая говорит об участии КГБ в строительстве «Памяти» в качестве главной структуры «русских националистов». Целью при этом ставилось «как-то структурировать чувства русского народа и придать им политический оттенок, напугать тем самым общественное мнение Запада и заставить помочь умеренному Горбачёву как “единственной альтернативеˮ силам экстремизма» [107]. Известны также и слова подполковника КГБ Валентина Королёва: «“Памятьˮ в её нынешнем амплуа создана московским КГБ… Все заметные функционеры “Памятиˮ завербованы» [108]. Вероятно, «игра» шла с двух сторон: представители КГБ надеялись использовать негативный образ «русских националистов» для поддержки противостоящего им «разумного и прагматичного» М. Горбачёва, а сами националисты надеялись влиять на своих кураторов из госбезопасности и использовать их поддержку для пропаганды своих взглядов. Кроме того, КГБ, вероятно, понимал, что в условиях политической либерализации «русская партия» так или иначе выйдет из подполья и её нужно превентивно «взять в разработку», наполнив своими агентами и провокаторами. При этом нужно полагать, что и в самом КГБ представители «русской партии» имели крепкие позиции. В особенности это касалось Первого главного управления, сотрудники которого в длительных зарубежных командировках имели возможность «проникнуться» идеологией эмигрантов, за которыми им было поручено присматривать. «Когда смотришь в глубокую пропасть, не забывай, что в это самое время и пропасть смотрит в тебя», – говорил кумир всех «сверхлюдей» Ф. Ницше. Колеблющиеся в эту пропасть падали.
Провокаторов в «Памяти» действительно хватало. Наибольшую известность получило дело активиста организации Константина Смирнова-Осташвили, который в январе 1990 г. устроил «еврейский погром» в Доме литераторов, напав на «писателя-демократа» А. Курчаткина. По итогам громкого и широко освещавшегося в советской и мировой прессе судебного процесса К. Осташвили был осуждён на два года заключения в колонии, где вскоре был найден повешенным.
Такие скандалы и публичные акции, включая шествия и митинги «чернорубашечников», были фирменной чертой «Памяти», как и бесконечные антисемитские выпады её активистов. Более того, руководитель «Памяти» Д. Васильев с удовольствием раздавал интервью западным журналистам, откровенно называя себя «православным фашистом» и намекая на поддержку Общества со стороны части высшего советского руководства. Всё это даже привело к тому, что летом 1987 г. Европарламент потребовал от СССР запретить деятельность праворадикальных организаций, подобных «Памяти». Так, впервые на международной арене СССР – пусть и в части своих общественных объединений – был публично обвинён в поддержке фашизма.
По мере развития перестройки многие представители «русской партии», первоначально поддерживавшие М. Горбачёва, перешли в оппозицию, так как считали курс генсека слишком либеральным. Тем не менее они сохраняли свои позиции в советском руководстве. Так, к числу представителей «русской партии» можно отнести «человека № 2» в Политбюро и лидера «охранительной оппозиции генсеку» Егора Лигачёва. На завершающем этапе перестройки несколько членов «русской партии» даже вошли в президентский совет, а бывший активист упоминавшейся «группы Павлова» Геннадий Янаев и вовсе занял пост вице-президента Советского Союза.
Хотя большинство кандидатов «русской партии» проигрывали выборы в советы всех уровней, дальнейшее развитие русских националистических политических партий и организаций в СССР и современной России непосредственно связано с историей «Памяти», которая подробно описана в целом ряде политологических и исторических работ. Что касается самой «русской партии», то её крупнейшим успехом в период 1980–1991 гг. был захват и укрепление своих позиций в культурной среде. Так, совершенно особый статус в перестроечном СССР и постсоветской России приобрёл сын одного из лидеров «русской партии» С. Михалкова – режиссёр Никита Михалков, занявший в 1991 г. должность советника председателя Совета Министров РСФСР по культуре. Условием своего поступления на службу он назвал организацию торжественного перезахоронения останков царской семьи [109].
В 1991–1993 гг. Н. Михалков являлся советником вице-президента России Александра Руцкого по вопросам культуры [110]. Даже после ареста А. Руцкого в 1993 г. Н. Михалков сохранил с ним дружеские отношения, что может объясняться тем, что сам А. Руцкой был носителем «национал-православных» убеждений, которые внезапно обнаружились у советского офицера в перестройку. Не делая выводов, упомянем, что служивший в Афганистане А. Руцкой дважды был сбит над вражеской территорией и, находясь в плену, допрашивался пакистанской разведкой и моджахедами, с которыми теснейшим образом сотрудничали энтээсовцы, а также их американские и британские кураторы из секретных служб.
В 1995 году Н. Михалков баллотировался в Государственную Думу России от проправительственной партии «Наш дом – Россия», занимая в списке второе место сразу вслед за премьер-министром Виктором Черномырдиным. Одновременно с этим Н. Михалков активно сотрудничал с правомонархическими структурами и лично с Зурабом Чавчавадзе, председателем Высшего монархического совета, призванного объединять потомков русских эмигрантов аристократического происхождения [111], а также поддерживал Б. Ельцина в ходе его переизбрания на пост президента в 1996 г. Сам же З. Чавчавадзе служил в эти годы представителем «главы Российского императорского дома» Владимира Кирилловича Романова в СССР и России. Таким образом, существовал прямой канал связи между Н. Михалковым и потомками Романовых за рубежом.