Сергей Арсеньев – Студентка, комсомолка, спортсменка (сборник) (страница 27)
Меня с рассечённой бровью увели в медпункт, а агрессивного восьмого удалили на пять минут и до конца матча. Подозреваю, что после матча ему ещё дополнительно фитиль вставят. Только вот нашим не легче от этого. Даже играя в большинстве, они за неполные две минуты поймали своими воротами две шайбы. Черти.
Ну, теперь уже ничего не исправишь. Я вздохнул и покатился по льду к своему месту в воротах.
…Когда я проснулся, часы на стене показывали без четверти двенадцать. Я лежал в кровати в своём гостиничном номере, и у меня болело буквально всё тело. Вставать и даже шевелиться совершенно не хотелось. Но надо. Хотя бы для того, чтобы посетить туалет.
Откинув одеяло, я спустил ноги на пол. Странно. Почему-то я спал не в пижаме, а просто в трусах и майке. Что же происходило вчера вечером? Матч был полуфинальный. Это помню, хотя самое окончание матча вспоминается уже смутно. Меня там клюшкой по голове ударили. Потрогал заклеенный пластырем шов. Больно. А потом что было?
Вспомнил душ после матча и наших мальчишек там. Почему-то вчера я заперся в душ вместе со всеми. Впрочем, вчера все так вымотались, что всем было совершенно наплевать, кто там рядом моется.
Потом автобус помню. Ещё помню, что до автобуса меня Пушкин тащил чуть ли не на руках, у меня ноги ходить отказывались. В автобусе по дороге обратно я заснул. Там кто-то сидел рядом со мной на соседнем сиденье, и я спал, положив ему голову на плечо. Не знаю, кто это был, не смотрел. Возможно, Пушкин.
А после этого уже ничего не помню. Только сейчас вот проснулся в своей постели. Моя одежда аккуратно сложена на стуле. Слишком аккуратно, никогда я её так не складываю. Встал, просунул ноги в шлёпки и подошёл к двери. Так и есть, дверь в номер прикрыта, но на замок не закрыта. Судя по всем приметам, меня кто-то привёл сюда вечером, раздел и уложил спать. И кто это был? Не помню ничего совершенно. Вот так наигрался в хоккей!
Хочется есть. Слегка умывшись и причесавшись, я оделся и пошёл в номер к тренеру, узнать, как там у нас насчёт обеда, ибо завтрак я позорно проспал. Впрочем, оказалось, что завтрак проспал не только я, но и все, кто вчера играл. Ну, про обед он мне ничего нового не сообщил. Как всегда, по распорядку, в тринадцать часов. А вот после обеда… а после обеда мы пойдём смотреть наш вчерашний матч. Ну, это тоже как всегда. Все игры финальной стадии «Золотой шайбы» по телевидению в записи передавали, на следующий день. И мы всей командой их всегда смотрели по телевизору в номере тренера. Только у него телевизор в номере стоял, пусть и чёрно-белый. В других номерах вообще никаких не было.
И вот после обеда в столовой на первом этаже я с ребятами вернулся в номер тренера, мы расположились перед включённым телеприёмником и приготовились смотреть на свою игру…
Глава 36
Ого! Сам Озеров комментирует. Надо же. Это нам повезло. Мне нравится его стиль. Да и не только мне. Ребята, я вижу, тоже довольны. Хотя поначалу я удивился, услышав его голос. С чего бы, думаю, Озерова поставили детский матч комментировать? Не мелковат ли для него уровень? А с другой стороны, почему бы и нет? В конце концов, турнир-то Всесоюзный, и матч по центральному телевидению транслируют…
Первые минут пять факельцы активно пытались по-быстрому напихать мне голов, чтобы затем спокойно и неторопливо потянуть время до конца матча. Они ведь уже были в курсе того, что у нас половина состава сегодня не играет. Я помню, в первые минуты матча думал, что нужно продержаться только несколько минут, дальше напор ослабеет. Ага, как же! Наоборот, только хуже стало. Они настолько обнаглели, что все впятером в нашу зону набились, как будто мы в меньшинстве играем. И в конце концов мы их за это и наказали…
Да, я тоже не ожидал. Честно говоря, всё получилось случайно. Это Вовка Шарафутдинов по шайбе удачно попал. Мне бедных факельцев даже жалко стало после такой плюхи. Атаковали, атаковали — и на тебе. Они до самого перерыва так в себя и не пришли. Как-то погрустнели и даже атаковать перестали. Поэтому мы тихонечко потянули время около своих ворот. Отдыхали. А с начала второго периода началось…
Факельцы ломились к моим воротам, как бешеные лемминги на склад кедровых орехов. Лезут и лезут, лезут и лезут. А забить не могут. Ну, не пропихивается у них шайба в ворота, хоть ты плачь. Чувствую, звереть они потихоньку начали. Как-то уже совсем не по-доброму на меня смотрят. А потом один и вовсе сорвался…
Ага. Вовка Шарафутдинов в ворота впихнулся вместо меня. Ох, какую он раскоряку из себя изображает! Кто же так стоит-то, горе? Ну вот, пропустил. Ничего удивительного. Вторая шайба вообще обидной получилась. Мы ведь в большинстве играли. И попытались атаковать. Уж сидели бы лучше в своей зоне. Нет, попёрлись в атаку. А Вовка расслабился, зрителей на трибунах рассматривает. Может, знакомого увидел? Зато как ему шайба прилетела — не увидел.