Сергей Арсеньев – Студентка, комсомолка, спортсменка (сборник) (страница 26)

Но, повторюсь, начиная с областного уровня халява закончилась. А когда мы впервые встретились с фаворитом турнира и действующим обладателем звания чемпиона — командой «Факел», то те буквально порвали нас. Мы стали слишком самоуверенными, не проиграв ни разу с начала турнира. Но «Факел» играл на голову выше всех тех, кто до сих пор нам встречался. Так что не было ничего удивительного в том, что игру мы слили с позорным счётом 1:8.

И всё-таки мы играли заметно выше среднего по стране уровня. За всё время отборочных игр мы проиграли лишь три раза, причём один из них — нынешнему чемпиону. И вышли в финальную часть турнира, в числе 16 лучших детских хоккейных команд СССР.

И тут уже всё было совсем по-взрослому. Игры проводились по олимпийской системе, в Москве, на отличных хоккейных площадках, где обычно проходили и взрослые соревнования, в том числе и международные. Более того. Все девять игр финальной части (считая игру за третье место) должны были транслироваться по центральному телевидению СССР. Ничего в этом удивительного нет. Хоккей в стране весьма популярен, а что-то же нужно по телевизору показывать. Сериалов дурацких и ток-шоу для имбецилов нет. Рекламы на телевидении нет. Многие хорошие отечественные фильмы ещё не сняты, а зарубежным попасть на советский экран совсем не просто. И что остаётся? Новости, концерты и спорт. Почему бы тогда и детский хоккей не показать? Дети ведь тоже зрители, а турнир-то всесоюзный.

Сегодня у нас полуфинал. И вновь против нас играет знаменитый «Факел», уже разбивший нас однажды. Причём для «Факела» это почти финал. Во второй паре у него нет достойного соперника. Впрочем, мы тоже не соперники «Факелу», который фактически выиграл турнир, когда в четвертьфинале вынес в дополнительное время своего основного конкурента — «Шайбу». Все соглашались с тем, что для «Факела» последние две игры — почти формальность.

Тем временем меня заштопали, приклеили пластырем тампон и разрешили вставать. Мне пора идти. Сидеть некогда, время! Я должен вернуться. Вернуться в свои ворота. Сегодня я вратарь. И основной, и запасной сразу. Заменить меня некем…

Как получилось, что на таком ответственном матче я оказался в воротах? Всё просто. Я — наш единственный вратарь. Пушкин сегодня играть не может. И не только он один. Два дня назад, возвращаясь к себе в гостиницу после победы в четвертьфинале, мы в аварию попали. Серьёзную.

Жили-то мы в гостинице. Причём я тоже там жил, хотя конкретно у меня в Москве была квартира, и я теоретически мог ездить домой. Но не ездил. И не только я не ездил. Кроме меня, и ещё москвичи у нас были. Всё равно все жили в гостинице. Так тренер настоял. А то, говорит, распустишь всех по домам, а потом начинается: этот проспал, этот забыл, у этого кошка рожает. Вот он и запретил нам разбредаться. Фактически мы на казарменное положение до конца турнира перешли. Мне только единственное послабление сделали. Мальчишки по четыре человека в номере жили, а конкретно для меня школа расщедрилась и сняла одноместный номер. Оказывается, быть единственной девчонкой — это не всегда дополнительные бытовые трудности. Иногда это и дополнительные удобства.

Так вот. Позавчера вечером возвращались мы на своём автобусе с матча и лоб в лоб столкнулись с гружённым песком «ЗИЛом». Не знаю, чего там произошло на дороге и кто виноват. Сам момент аварии я пропустил, ибо мирно спал себе на заднем сиденье автобуса и проснулся от вызванного резкой остановкой падения на пол.

К счастью, обошлось без жертв. Всё же и скорости были относительно небольшие, и автобус прочностью не уступал «ЗИЛу». С другой стороны, автобус — это всё же не танк. Сильнее всего наш водитель пострадал, его на «Скорой» увезли. И наших двенадцать человек увезли, считая тренера. Впрочем, всех наших, кроме Сидорова с сотрясением мозга, уже к вечеру отпустили.

Как мы добирались в тот раз до гостиницы — отдельная эпопея. Автобус разбит. Раненых увезли на «Скорых», но куда податься здоровым? Нас тринадцать человек осталось на месте аварии. Прибывшие милиционеры ничем нам помочь не могли, на чём бы они нас повезли? Разумеется, если бы авария где-то за городом произошла, что-нибудь они бы придумали. В конце концов, тормознули бы что-то достаточно вместительное на дороге и попросили подвезти нас. Но авария в Москве случилась, тут как раз и метро «Рижская» недалеко. Вот мы и потащились туда.

С вещами потащились, нагруженные, как верблюды. Вся эта хоккейная амуниция довольно порядочно весит. А нам ведь ещё пришлось нести не только своё, но и вещи раненых. Когда мы всё же доковыляли до входа в метро, то выяснилось, что денег с собой ни у кого нет. Мы ведь на игру ездили, зачем нам там деньги? И чего делать? К счастью, нас пожалел контролёр у турникетов. Добрая женщина пропустила нас бесплатно, когда мы ей про аварию рассказали.

Только на этом приключения не закончились. На переходе станции «Проспект Мира» от нашей группы отстал Мишка Смирнов. Он у нас не москвич. Конечно, не совсем дикий, не «только что с высоких гор спустился», но в метро он всего третий раз в жизни попал. И потерялся там.

Сами мы фиг бы нашли его. Тем более так навьюченные своим барахлом. Пошли к дежурному по станции за помощью. Тот вошёл в наше положение и с дежурным по метрополитену связался. Так, мол, и так, мальчик потерялся. И уже дежурный по метрополитену разослал по всем станциям распоряжение — объявить через громкоговорители предложение Мишке сдаться любому сотруднику или милиционеру. Милиционеры, кстати, тоже по своим каналам получили указание высматривать среди пассажиров мальчишку с двумя клюшками и двумя большими сумками.

Нашёлся Мишка только часа через два, почему-то на станции «ВДНХ». Как он туда попал, он и сам объяснить не мог. Его там милиционер случайно нашёл, грустно сидящим на лавочке. В общем, день выдался насыщенным событиями сверх всякой меры. В гостиницу мы уже в темноте вернулись, усталые и злые, как собаки.

А там уже и некоторые из наших раненых появились. Пока мы развлекались в метро, их из больницы успели выпустить, и они вместе с тренером вернулись раньше нас. Никто у нас не пострадал серьёзно. Так, ушибы в основном. У Сидорова только сотрясение мозга. А у Пушкина перелом указательного пальца на левой руке. Я как этот его загипсованный палец увидел, так сразу и понял, что на полуфинале в воротах придётся стоять мне. Пушкин совершенно точно не сможет…

Глава 35

Чуть не опоздал к началу третьего периода. Ходить на коньках по полу очень неудобно. Да ещё и вратарский доспех на мне тяжеленный. Как только на площадку выскочил, первым делом — взгляд на табло. Что у нас со счётом?

Ёлки-палки! 1:2. Меня всего две минуты не было, а эти обормоты успели пропустить две шайбы. Кого они в ворота-то ставили? Дыркина, что ли? И это ведь они ещё в большинстве играли, у «Факела» один удалён. Из-за меня удалён. Мне кажется, у мальчишки просто нервы не выдержали.

Надо сказать, что играли мы исключительно в обороне. «Факел» и так-то объективно сильнее, вдобавок у нас чуть ли не половина команды травмирована. До матча врач только тринадцать человек допустил. Все остальные сегодня — лишь зрители. Ещё на двух человек было бы меньше, игру бы и вовсе отменили. По регламенту минимальная численность команды — двенадцать человек.

Так вот. Сидели мы в глухой обороне. Тем более лучшие из наших нападающих как раз не играли, в то время как большинство защитников в аварии почти не пострадали. И «Факел», пользуясь этим, атаковал непрерывно. А уж когда мы им забили, так вовсе как с цепи сорвались. Это как раз тот самый Мишка Смирнов отличился, которого мы в метро потеряли.

На самом деле факельцы сами виноваты. Не фига было так атакой увлекаться, один нападающий у нас всё же был. А они набились все в нашу зону и прозевали Мишку, который у самой красной линии отскочившую шайбу перехватил. А дальше классический выход один на один — и счёт открыт! Тут вскоре и первый период окончился. Во втором же начался какой-то кошмар.

Видно, тренер факельцев своих бойцов в перерыве крепко накачал. Они и в первом периоде-то постоянно атаковали, во втором же натурально раздавили нас. Мало того, что они играли заметно лучше, так ещё и больше их было, чуть ли не вдвое. Уже к середине периода мои мальчишки совсем устали и расклеились.

Вот даже не знаю, что на меня сегодня нашло. Вдохновение какое-то. До этого дня я был просто неплохим вратарём, одним из многих. И тот же Пушкин в воротах выглядел заметно лучше меня. Но не сегодня. Я видел, вернее, чувствовал шайбу, даже если её от меня закрывали. Я знал, куда она полетит за миг до того, как по ней били клюшкой. Мне из чистого упрямства не хотелось пропускать от этих факельцев, которые поначалу настроились на лёгкую победу. А вот фиг вам! Попробуйте-ка мне забить!

И они пробовали. Много раз. Верхом и низом, в упор и издалека, из-за ворот и прямо по центру. Но сегодня положительно был мой день. Забить мне они не могли. Да и защитники у меня были, факельцы ведь не на пустой площадке мои ворота расстреливали. И совсем неплохие защитники, только усталые, так как мало их было.

А ближе к концу второго периода у восьмого номера факельцев совсем крышу сорвало. Он и так какой-то бешеный был, всё время на своих орал. И когда я в очередной раз отбил куда-то на трибуну брошенную им шайбу, он не выдержал. Подъехал ко мне да как треснет меня клюшкой по маске! Та аж погнулась. Причём всё это ещё и после свистка было.