Сергей Арсеньев – Архимаг в матроске. Трилогия (страница 58)
– Триста километров. К вечеру не всякая птица долетит.
– Я ведь не птица. Я всё-таки бог. Не боись, доедем! Давай, садись, я закрою. И это, Ленка, в бочке не блевать и не гадить. Я оттуда пью, не забывай!
Сел в воду. В сидячем положении вода плещется у моих грудей. Зайка плюхнулся рядом и стал щукой. Изнутри бочка скользкая, держаться тут не за что. Только за стены. Чувствую, как Аркаша снаружи взялся за ручки тачки, приподнял её, и мы поехали. А я сполз по скользкому дну к противоположному днищу…
Глава 28
Третий час я путешествую в бочке с Аркашей, и уже успел от всей души возненавидеть его голос. Он орёт, не переставая ни на минуту. Чуть приостанавливается только для того, чтобы хлебнуть из своей глиняной кружки. Кружку он в руке не несёт. Там всё предусмотрено. На бочке есть специальная держалка для его кружки.
Останавливаемся. Что, уже приехали? Открывается люк и в бочку вливается ведро воды. Холодная. Ещё ведро. Ещё.
– Эй, Аркаша, ты чего? Зачем льёшь?
– Заправка, Ленка. А то мало осталось. Не доедем. Да всё уже, больше не лью.
Люк закрывается, снова вокруг меня воцарятся темнота, а я чувствую, что сижу теперь не в воде, а в вине. Зайки тут уже нет. Когда вода в первый раз превратилась в вино, ему это очень не понравилось. Оказывается, рыба не любит плавать в вине. Я его выпустил и сейчас он обезьянкой сидит сверху бочки. Открывается краник. Журчание. Понятно, Аркаша наполняет свою кружку. Куда в него только лезет столько?
Опять поехали. Ой, после этой заправки мне теперь тут воды по горло. На очередной кочке бочка подпрыгивает, и вода заливает мне лицо. Отплёвываюсь и вытряхиваю воду из ушей. Блин. А говорил: «порожняком пойдём». Хорошо ещё, что у нас тут сейчас тепло. Как в Турции…
Охх… Когда же у него батарейки сядут? И ведь не ест ничего. Пожевал бы, что ли, чего. Кстати, насчёт поесть. Я кушать хочу. С собой еды нет никакой. И вообще, мне надоело сидеть в воде. А ещё нужно сбегать в кустики. Кричу Аркаше и прошу сделать привал. Хоть на полчаса. Обещал поискать место.
Остановились на берегу речки. Людей вокруг нет. Аркаша сооружает костёр, я же одеваюсь за бочкой. День ощутимо клонится к вечеру. Без особой надежды на успех написал Бенке записку с просьбой прислать еды. Вряд ли поможет – сейчас Бенка наверняка спит – но, а вдруг?
– А пожрать-то есть чего? – поправляя на себе шорты, выхожу из кустиков. – Я с утра ничего не ела.
– Есть. Ой. Меня качнуло. Щас.
Аркаша переодевается в свой костюм бомжа и растворяется в воздухе. И как это понять? Оглядываюсь вокруг. Костёр с закреплённым над ним мятым чайником, бочка на колёсах, Зайка в виде опоссума, дорога, река, мост. Больше ничего интересного вокруг. Куда это он? Надеюсь, скоро вернётся. Я же не знаю даже, где мы сейчас находимся.
Возвращается Аркаша с мятым грязным полиэтиленовым пакетом в руках. Говорит, ребята его потеряли и уже хотели идти искать. Но он их успокоил и сказал, что искать его не надо, скоро он сам к ним придёт. А пока он только за едой заскочил, на минутку.
И что он принёс? О, нет… лапша доширак. С курицей. Фее…
Сидим, едим лапшу. Другого-то нет ничего. Бенка мою записку так и не прочитала, колбаса. Какая-то странная лапша. Или я отвык уже от такой еды в Академии?
– Ну, как, вкусно? – вежливо интересуется Аркаша.
– Спасибо, Аркаша, очень хорошая лапша, – вежливо ему отвечаю. Не говорить же, что меня чуть ли не тошнит от этой дряни.
– Во, и мне тоже нравится! И быстро готовится, и посуды грязной не остаётся! Очень удобно. У нас там ещё две полные коробки лежат. Одна с креветками, а другая – с грибами!
– Зачем вы её столько набрали?
– Нашли. Не бросать же. Какие-то дурни её выбросили, мы на свалке нашли. А она всего-то на три года просроченная.
Бхх!.. Доедать резко расхотелось. Наоборот, захотелось опять в кустики. Чтобы не обижать Аркашу, делаю вид, что всё доел и тихонько прикрываю недоетые остатки крышкой.
– Доела? Смотри, что я ещё прихватил, – Аркаша достаёт из своего облезлого пакета какую-то неопрятную коробку. – Специально для тебя, Ленка. У него скок годности только позавчера вышел, ребята такое уже пили, всё нормально. Угощайся, я-то молоко не пью…
Голова болит от этого постоянного ора. Мы уже часов шесть в пути, Аркаша орёт, не переставая. А уровень воды в бочке ощутимо понизился. Не зря Аркаша заправлялся по дороге, ой не зря. Знает свои возможности. Он наполняет свою кружку примерно каждые 10 минут. Силён! Впрочем, он же всё-таки бог винопития. Это его работа такая. Конечно, за тысячелетия непрерывных возлияний он натренировался.
А я спать хочу. Я уже трое суток толком не спал. В бочке темно и так и тянет задремать. Но заснуть под постоянные Аркашины вопли невозможно. И ещё тут скользко. Если засну, то могу и утонуть случайно. Так что я изо всех сил борюсь со сном.
– Эй, Ленка, слышишь меня? – стук по бочке.
– Слышу. Чего там?
– Мы сейчас в лес к эльфам въедем. Ты там тихонько сиди.
– Поняла. А когда мне вылезать?
– Я скажу. Сама не лезь.
– Хорошо. Буду ждать. Смотри не забудь.
– Не забуду. Всё, тсс…
Едем дальше. Аркаша для разнообразия затянул песню на неизвестном мне языке. Зайка, чтобы не насторожить эльфов, стал котом. Подключился к его зрению. Да, мы явно в волшебном Лесу. Правда, ещё на окраине. Деревья не слишком сильно отличаются от обычных. Ладно, буду тихо-тихо сидеть в темноте, и ждать своего выхода на сцену. Отключился от Зайки.
Снова знакомый скрип колёс, убаюкивающий плеск воды вокруг меня и невыносимые вопли моего спутника. И тут… удар, звон, негодующий рёв Аркаши. Что это? Быстро подключаюсь к Зайке. Тачка остановилась. На мокрой земле в окружении глиняных осколков лежит сломанная стрела, а Аркаша держит в руках ручку от своей кружки и яростно орёт…
Глава 29
– Поллитру?!.. Вдребезги?!.. Да я тебя за это!.. – орёт Аркаша. – Святотатец!! Узри же, ничтожный червь, ужаснейшее из проклятий могущественного Акратопота! Проклинаю тебя, безумец, и пусть всё вино, что ты выпьешь, тотчас превращается в твоём желудке в простую воду! Да будет так во веки веков! Ик!.. Ой… Ну, или хотя бы три дня…
– Как ты смеешь шуметь под священными кронами Первого Леса, низший? – из кустов сбоку дороги выходит высокий длинноволосый эльф. За ним ещё, ещё. Вскоре перед нашей бочкой стоит небольшая толпа из дюжины молодых эльфов. Я наблюдаю картинку через Зайку.
– Низший? Это кто тут у тебя низший?
– Ты – низший. Зачем ты вошёл в Лес, ничтожный раб?
– Раб? Я – раб? Да я… да у меня… да мой папа – олимпиец, вот! Ты что-то имеешь против папы?
– Против папы? Какого папы? Твоего? И кто твой папа?
– Темнота. Мой папа – Дионис!
– Дионис? Так ты… эээ… в смысле, так Вы… Вы – не человек?
– Сам ты человек с ушами. Возрадуйтесь, смертные, ибо ныне зрите вы бога воочию! Аз есмь великий Акратопот! На колени пред божеством, черви! Ик!.. Ой…
Эльфы, поколебавшись, стали нерешительно опускаться на колени. Видимо, связываться с богом они опасались.
– Прошу прошения, Ваша Божественность, – робко говорит самый старший из них. – Как нам обращаться к Вам?
– Я не большой любитель пышных титулов, – важно отвечает Аркаша. – Можете просто говорить мне «о, Великий». Я не обижусь.
– О, Великий, дозволено ли будет нам встать с колен?
– Вставайте. И скажите, жив ли ещё мой старый друг Аграфен?
– Аграфен? Прости, о, Великий, но я никогда не слышал такого имени.
– Э! Вы, эльфы, вечно такие путаные имена придумываете. Не выговоришь. Вроде вы его называли Агратеннон. Или что-то в этом роде.
– Быть может, Агратеннион?
– Может и так. Он тут самым главным у вас был.
– Глава Первого Дома Агратеннион скончался уже более полутора столетий назад, о, Великий.
– Жалко. Хороший мужик был. Мы с ним на скорость черничное вино пили. Он чуть ничью тогда не сделал. Умел пить, умел…
– Сейчас во главе Первого Дома стоит его праправнук – льер Ареллинион.
– Аре… Алер… Тьфу! Не выговорить. Тоже Аграфен будет. Тем более, родственник.