Сергей Арно – Отец монстров (страница 78)

И вдруг взявшаяся неизвестно откуда странная мысль остановила его посреди улицы, он постоял на месте, раздумывая, потом повернул в обратную сторону.

Через полчаса он вышел из трамвая и, перейдя площадь Труда по недавно построенному подземному переходу, оказался на Красной улице, теперь ее переименовали в Галерную, но Андрей с детства знал ее как Красную. Давненько он здесь не бывал. Сначала он зашел во двор дома двадцать пять, здесь он жил с родителями до восемнадцати лет. У них была огромная комната на последнем этаже, их квартира была единственной жилой по всей лестнице, остальные двери были заколочены. Дом принадлежал музею истории Ленинграда, так что получилось, что он жил в музее. Предаваясь воспоминаниям, Андрей недолго простоял в своем дворе, не за этим он приехал сюда.

Дом Кристины, в той жизни она звалась Леной, был в конце улицы. Номера Андрей не помнил, помнил только, что не доходя до красивого особняка за решеткой.

С тех пор здесь все изменилось. Наверняка в той квартире жили уже другие люди, и надежды что-либо узнать не было, но Андрей решил все-таки использовать этот последний шанс. Лена жила на первом этаже с отдельным входом из двора. Удивительно, но дверь, покрашенная зеленой облупившейся краской, сохранилась именно такой, какой помнил ее Андрей, и окна на уровне земли с занавесочками…

Андрей позвонил, с другой стороны двери заскрежетал засов.

«И засов тот же», — подумал Андрей, дверь приоткрылась, в щели показалось старушечье лицо.

— Здравствуйте, — начал он, но старушка прервала его.

— Заходите, заходите быстро.

Андрей оказался в премаленьком претемненьком помещении, откуда за хозяйкой прошел в прихожую. Старушка поспешно закрыла дверь и с облегчением вздохнула.

— У нас топят плохо, квартира вымерзает вся, — пояснила она свою торопливость. — Проходите в комнату.

На старушке была надета теплая кофта, повязанная сверху серым пуховым платком, а под халатом спортивные рейтузы. Она была с виду тучная: то ли по конституции, то ли от надетой в переизбытке одежде. Андрей, так и не успевший начать разговор, прошел вслед за хозяйкой в комнату.

— Вот эта комната, — сказала она, махнув рукой. — Живите на здоровье.

Андрей догадался, что его ошибочно приняли за кого-то другого. Он смутился, ситуацию нужно было исправлять.

— Меня зовут Андрей, а вас, извините, как?

— Мария Николаевна я, — почему-то удивленно сказала старушка, и только сейчас Андрей заметил, что у нее на редкость добрые и живые глаза.

— Я к вам не жить пришел, Мария Николаевна, — глаза старушки выразили удивление. — Я зашел спросить о девушке… Когда-то здесь жила девушка, ее звали Лена… Извините, фамилию не помню, мы учились в одном классе, — старушка глядела на Андрея округленными глазами молча, по чему он заключил, что ему удалось произвести впечатление. — Я ее, Мария Николаевна, разыскиваю.

Больше он не придумал, что сказать. Тучная старушка молча продолжала глядеть.

«Может, не поняла?» — подумал Андрей.

— Я, говорю, хотел бы видеть Лену, она здесь жила когда-то, — повторил он громче обычного, предположив у старушки от возраста слабый слух.

Все так же не моргнувшие ни разу глаза старушки вдруг переполнились слезами, и они потекли по щекам прямо под пуховый платок, но она все так же глядела на Андрея. Он смутился, не понимая, чем мог обидеть ее.

— Сядь, милый, — вдруг сказала она, ладонью вытирая щеки.

Андрей опустился на венский стул, стоявший возле накрытого ветхой скатеркой стола. Мария Николаевна села напротив, и снова тяжелая тишина повисла в комнате. Старушка молча смотрела на Андрея.

— Давно уже никто не спрашивал о Леночке, — проговорила она наконец. Она больше не плакала, но в глазах ее появилось что-то другое, более тяжелое и трогательное. — Давно, — повторила она и снова замолчала надолго.

— Да я, собственно… — начал было Андрей, когда совсем уж молчание сделалось невыносимым.

— Так вы учились с ней в одном классе? — перебила старушка. — А зовут вас как?

— Андрей меня зовут.

— Она была отличницей.

Лена никогда не была отличницей, Андрей об этом знал, но не стал спорить.

— Так вам неизвестно, что с ней случилось? — спросила старушка, достав из кармана носовой платочек и теребя его в руках.

— Нет.

Андрею как-то вдруг сделалось нехорошо на душе, что-то словно сдавило сердце.

— Она утонула, — вдруг сказала старушка тоном, предполагавшим, что об этом уже давно всем известно.

— Как утонула?!. - краска бросилась Андрею в лицо, сердце учащенно заколотилось, перед глазами поплыли темные пятна. — Как утонула?! — он предполагал все что угодно, только не это.

Вид у него, должно быть, изменился так, что и старушка заметила. Она прошаркала на кухню, принесла ему стакан воды. Андрей был настолько потрясен услышанным, что был близок к обмороку.

— Как это случилось? — еле слышно проговорил он.

Старушка же успокоилась. Она села на прежнее место и сложила руки на груди.

— Не думала я, что еще кто-нибудь придет про Леночку спрашивать, ведь столько лет прошло.

Андрей поднес стакан к губам и допил оставшуюся воду.

— Что значит — столько лет… — проговорил он растерянно. — Почему лет?

Старушка пожала плечами, провела по сухим глазам ладонью.

— Шесть лет уже скоро, — сказала она печально, — как Леночка ушла от нас.

— Что значит — шесть? Почему шесть?..

Но по лицу старушки он вдруг понял, что говорить дальше не следует, что нужно помолчать… В лице ее было столько горя и муки от запекшегося в душе горя, что ему сделалось страшно. Он понимал, что сейчас происходит нечто невероятное и лучше не говорить, а слушать.

— Как это произошло? — спросил он.

— Она бросилась с моста, — проговорила старушка, глаза ее опять наполнились слезами. — Не думала я, что опять вот так, — хотя платок был у нее в руках, она им не пользовалась, вытирая слезы ладонью. — И шесть лет не лечат, как вот вспомнила, так слезы сами собой… Вы уж простите. Она бросилась в Неву, несчастная любовь… Но зачем так!.. — слезы с новой силой хлынули у нее из глаз.

Андрей ничего уже не понимал и не старался понять.

— Она бросилась с Кировского моста, была осень, очень холодная вода… Я знаю, вода была очень холодная, — как в забытьи, говорила старушка, ее слова не относились к Андрею, она говорила сейчас и переживала то, что пережила уже тысячи раз. — Как она могла из-за этого человека…

— Из-за кого? — холодея внутри от догадки, проговорил Андрей.

Старушка словно очнулась. Все, что она говорила, было явно неосознанно.

— Что вы сказали?

— Я спросил, как его звали, — чуть смущенно проговорил Андрей.

— Его звали Геннадий, она называла его Гошей… Почему вы спрашиваете?

— Не знаю, — проговорил Андрей упавшим голосом. — Я уже ничего не знаю, Мария Николаевна… А у вас есть ее фотография? — Андрей сразу понял, что задал глупый вопрос, как же у матери может не быть фотографии дочери, но не нашелся как исправиться.

Старушка поднялась и, взяв с серванта фотографию в рамке, протянула Андрею.

— Это не она, — машинально, в задумчивости проговорил он. — Не она, — но старушка его не услышала.

С портрета на него глядела большеглазая девушка с косой, подбородок у нее был чуть великоват, скулы слегка выдавались вперед… нет, ничего общего с Кристиной, решительно ничего общего у нее не было. Совсем ничего. И в то же время Андрей вспомнил эту девочку. Это была она, его одноклассница, в которую он был влюблен, но так и не признался ей в этом. А потом переезд на новую квартиру, новые знакомства…

Он, протянул портрет матери.

— Мне пора.

Старушка проводила его до двери.

— Вы, наверное, не знали, — сказала она уже в прихожей, — но Леночка была беременна. Я думаю, Бог накажет этого человека, из-за которого все произошло. — Я думаю, сильно накажет.

Глава 5

Она вернулась в небытие

Встречаются ИДИОТЫ, которые, как будто бы при целесообразной подвижности, эластичности мышц всех произвольных двигательных органов, все-таки остаются недоступными для внешних впечатлений, потому что они слишком поверхностны и слишком быстро сменяют одно другое, чтобы получилась какая-нибудь связь в представлениях, и так же бессвязно, хаотично выражаются, в их речах часто присутствует логика, но суждения их поверхностны. Возможно, от этого любимым занятием ИДИОТОВ данного психотипа является разгадывание кроссвордов.

— Представляешь, — наклонившись над кружкой пива, заговорщически шептал косматый и небритый человек своему товарищу, худому, в оправленных металлом очках, которые постоянно сползали с его носа, а он постоянно поправлял их, но очки все равно сползали. — Вчера по телеку показывали министра, так он прямо перед камерой обоссался. Своими глазами видел, и стоит как ни в чем не бывало, а у самого штаны мокрые. Честно тебе говорю…

— Да, — тяжко вздохнул худой, поправляя очки. — Я верю. У меня подруга тещи уехала в Москву, раньше она в дурике на Пряжке санитаркой работала, а там сын ее в Белый дом уборщицей пристроил, так она такого нарассказывала про этих депутатов и правителей… Жуть! — очкастый, прищурившись, покосился на Андрея, сидевшего рядом, и продолжал: — Говорила, что все они там с отклонениями, — постучал пальцем по виску, отчего очки у него мгновенно, как будто на ледяном носу, сползли на кончик и чуть не упали в пиво. — Натуральные придурки, как будто она из питерского дурдома в московский переехала. Можешь себе представить!.. Уж что они там в туалетах делают, да и так…