Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 70)

Вася сам не заметил, как его ладонь скользнула под халат и нащупала там пышущий страстным жаром стержень. Рука пришла в движение. Шуршание ткани халата и его громкое напряженное сопение наконец-то привлекли внимание Емельяна. Оборотень слегка повернул голову, и его глаза полезли на лоб. Впрочем, Вася отдал должное будущему ученику – тот сумел сдержать испуганный крик.

– Василий Андреевич, что вы здесь делаете? – прошептал он, продолжая работать правой.

– У меня к тебе тот же вопрос, – сказал Вася, не сбавляя темпа.

– Я… я….

Емельян растерялся, не зная, чем оправдать свое присутствие в коридоре, да еще напротив спальни спящей сестры. Наконец, он выпалил:

– Я просто мимо проходил! А что вы здесь делаете?

– А я….

Вася одним глазом созерцал божественное тело красавицы. А сам с новой силой сожалел о том, что не оказался оборотнем.

– Я туалет искал! – заявил он.

– У вас в гостевых покоях есть туалет, – напомнил ему Емельян, и сменил уставшую руку.

– А он не работает, – соврал Вася, наращивая темп.

– Но туалеты есть и на первом этаже.

– А мне захотелось поссать на втором.

Какое-то время вампир и оборотень наяривали молча. Затем Емельян прошептал:

– Василий Андреевич, это не то, что вы подумали.

Вася сменил руку и ответил:

– А что тут можно подумать? На сестренку дрочишь. Извращенец, однако.

– Нет, это не то, чем кажется, – выпалил Емельян. – Это другое. Тут все сложнее. Цепь фатальных совпадений и трагических случайностей. Я могу вам все объяснить. Просто…. Я кого-то видел!

– Видел?

– Да! В особняке кто-то есть. Кто-то посторонний. Возможно, это вражеский ниндзя.

– Ниндзя?

– Он самый. Его могли подослать.

– Весь в черном?

– Да.

– С мечами?

– У него их два.

Вася распахнул халат, чтобы не натереть о его ткань головку, и проворчал:

– Ты меня за долбоеба держишь? Ниндзя у него завелся. Ты грязный порочный сестрофильский извращенец, одержимый инцестом и похотью.

Емельян покраснел от стыда.

– Вы меня раскусили, – прошептал он. – Как вам это удалось? В чем я прокололся?

– Да тут хуй знаешь с чего начать. Все улики против тебя.

– Я ужасный грешник! – выпалил оборотень, охваченный жгучим чувством раскаяния, что не мешало ему продолжать свое занятие. – Сестра Марфа наставляла меня на путь благочестия и светлых помыслов, но это не помогло.

– На нее ты тоже дрочил, бесстыдник? – спросил Вася.

– Нет! – замотал головой Емельян. – Сестра Марфа чиста и непорочна. У меня бы никогда рука не поднялась….

– Опять ведь пиздишь, – уличил его Вася. – Знаю я сестру Марфу. Чтоб ты на нее ни разу не передернул – не верю!

По щекам Емельяна покатились слезы раскаяния.

– Да, я это делал! – выдохнул он. – Много раз. Я боролся с искушением, я думал о высоком и чистом, но сестра Марфа… ее сиськи… Я осквернил светлый образ непорочной девы своим мерзким рукоблудием. Я представлял себе, как сношаю сестру Марфу по-всякому. Какая же я подлая свинья!

– Что есть, то есть, – согласился Вася. – Сначала сестра Марфа, теперь просто сестра. Любишь ты сестричек, как я погляжу. Могу тебе свою сестренку одолжить за полцены.

– У вас есть сестра? – спросил Емельян.

– Появилась недавно.

– Она миленькая?

– На любителя.

– Ну и дрочили бы на нее! – посоветовал оборотень. – Почему вы делаете это на мою сестренку?

– Ты больной, а? – возмутился Вася. – Чтобы я, да на свою сестру дрочил? Опомнись! Я же не ты. Мне и того хватает, что она у меня сосет через день.

– Вы спите со своей сестрой? – полным зависти голосом выпалил Емельян, и так резко дернул рукой, что едва не порвал на себе трусы.

– Нет! Дурак, что ли? Как тебе такое в голову взбрело? Она же еще маленькая. Кефиром только подкармливаю, а остальное – ни-ни. Я же не педофил какой-то. Ты меня с собой, извращенцем грязным, на одну доску не ставь.

Вася почувствовал, что дело подходит к кульминации. Судя по тому, что Емельян нарастил темп, оборотень тоже был близок к извержению.

С протяжным стоном Вася оросил белыми каплями дверь в покои Снежаны. Емельян спустил в трусы и тихо заскулил от счастья.

– Василий Андреевич, мне так стыдно, – пробормотал оборотень, вытирая ладонь о стену. – Я действительно грязный извращенец.

– Не казни себя, – посоветовал Вася. – Ты жертва. Вини во всем общество и разлагающее влияние социальных сетей.

– Вы считаете, что для меня еще открыт путь спасения? – с надеждой спросил Емельян.

– Не сомневаюсь в этом. А после моего воспитательного тренинга ты сам себя не узнаешь.

– Папа сказал, что я буду у вас учиться.

– Ага. Будешь. Завтра поедем ко мне. Да ты не горюй. Сможешь дрочить на мою сестренку. Можешь ее даже выебать, или съесть. Вообще твори с ней что хочешь. Разрешаю. Если она не выживет, а надеюсь, что так и будет, я на тебя не обижусь.

– Лучше я буду делать это на сестру Марфу, – лукаво улыбаясь, сказал Емельян. – Я трепетно храню ее фотографию. Мне удалось щелкнуть ее в самый разгар ночного самобичевания.

– Ты должен срочно явить мне нерукотворный образ сестры Марфы! – воспылал Вася. – Благочестивая дева давно не идет у меня из головы. Как же хочется причастить ее кефиром.

– Василий Андреевич, вы буквально проникли в самую глубину моих благих помыслов, – улыбнулся Емельян. – Я тоже страстно мечтаю устроить сестре Марфе анальную всенощную.

– А я… – сказал Вася, готовясь озвучить свои благие планы на монашку.

Но в этот момент дверь в спальню распахнулась и на пороге предстала Снежана. Из-под наброшенной на тело простыни выглядывали стройные ножки и половинка правой груди.

– Вы мне дадите сегодня поспать, или нет? – сердито спросила волчица. – Что у вас здесь за митинг? Братец, ты опять взялся за старое?

– Нет, я просто кого-то видел, – промямлил побуревший Емельян. – Подумал, вдруг ниндзя….

– Не прекратишь это, пожалуюсь отцу! – строго предупредила его Снежана. – Сколько можно дрочить на близкую родственницу? Ну ладно, в десять лет, ну в одиннадцать. Но тебе уже скоро восемнадцать. И ты опять мне дверь забрызгал?

– Это не я, это….

И Емельян указал пальчиком на Васю. Снежана тоже посмотрела на него и спросила:

– Василий Андреевич, а что вы здесь делаете?