Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 110)
– Мне и самой непросто было поверить в это, – призналась Агата. – Я и мысли не могла допустить, что Васенька одержим преступной тягой к деткам. Да и ничто ведь поначалу не предвещало беды. Васенька был со мной очень нежен. Он попросил называть его братиком. Он обожал наряжать меня в разные красивые платьица и лично натягивал чулочки на сестринские ножки, предварительно облобызав их своим братским языком. А с каким удовольствием он обонял ношенные сестринские трусики – вы бы это видели! Прямо прижимал их к лицу и нюхал, нюхал. Оторваться не мог. Приходилось силой отбирать. Мы даже спали с ним в одном гробике, и все было очень даже целомудренно. Кто бы мог подумать, что все это время братик едва сдерживал свою педофильскую похоть.
В ходе этой исповеди все вампиры жадно слушали откровения Агаты. Все, кроме Васи. Тот стоял с потухшим взглядом и имел предсмертный вид.
– Но затем в братика словно бес вселился! – завопила Агата. – Однажды сижу, мультики смотрю, в куколки играю, никого не трогаю. А он такой подходит и говорит – пойдем, сестренка, я тебя помою! А у самого глаза дикие, по подбородку слюни текут. И штанишки вот в этом месте как-то странно оттопырены.
Агата показала, в каком именно месте. Вампиры ахнули.
– Я немного испугалась, и говорю Васеньке – не надо меня мыть, братик, я и так чистенькая. А он уперся, и все тут. Пойдем, говорит, со мной, я тебя хорошо помою. А я ему – братик, ты счета за воду видел? Давай проявим толику экономии, пока по миру не пошли. Мыться по три раза за ночь это слишком. А он свое гнет – пойдем, сестренка, мыть тебя буду. И руки ко мне тянет. Не успела я опомниться, братик меня как схватит, как давай куда-то тащить. Я ему кричу – братик, ты куда, сумасброд, меня несешь? Ванная в другой стороне. А он сопит, красный весь, взъерошенный. Одной рукой сестренку щупает, другую в штаны запустил и ну там что-то делать. Я у Васеньки спрашиваю – братик, а что ты там, в трико, теребишь? Что там у тебя такое припрятано? Тут он просто с ума сошел. Бросил сестренку в гроб, штаны с себя стащил. Я гляжу, а у братика там что-то непонятное. Вроде на писю похожее, но сильно меньше нормы. Что говорите? Какой длины? Ну, я линейку-то не прикладывала, но если на глаз, то где-то сантиметров четырнадцать с половиной наберется. Что это вы смеетесь? Ничего тут смешного нет. Нет бы, посочувствовать, а они ржут. У братика беда на беде – он и педофил, и пися у него маленькая. А эти зубы скалят. Братик, пойдем уже домой, хватит позориться. Ну их, злодеев этих. Сестренка тебя утешит, успокоит. Кровушки согреет. Даже разрешит себя потрогать, как ты любишь.
Как ни велик был актерский талант Агаты, но Кровососкина старшего все же взяли сомнения.
– Нет, я все же не верю! – заявил он. – Чтобы Василий Андреевич, и делал такое…. Ну не может он быть педофилом!
– Это что же значит? – округлив глаза, спросила Агата. – Вы меня считаете вруньей? По-вашему, маленькая милая девочка непорочной наружности может нагло и бессовестно врать? Дядя, а не педофил ли вы, часом? Не заодно ли вы с братиком?
– Нет, я ничего такого… – заюлил Кровососкин. – Я вас вруньей не считаю. Просто….
– Просто что? Просто что?
Кровососкин старший замялся.
– Просто при таких серьезных обвинениях нужны… кхе-кхе… нужны неопровержимые….
– Доказательства? – подсказала Агата. – Вы что же думаете, дяденьки и тетеньки, у меня доказательств нет? Да у меня их на три нюрнбергских трибунала. Каких вам надо доказательств? Вот, например, скажите – стал бы кто-то, не являющийся педофилом, постоянно носить в своем кармане детские трусики и нюхать их при любом удобном случае?
Вампирское сообщество загалдело, обсуждая тему. Вскоре все пришли к выводу, что нет, не стал бы. Потому что кому они еще сдались, детские-то трусы, если не педофилу, да еще и с целью понюхать.
– А вот братик Васенька постоянно таскает в своем кармашке мои ношеные трусики! – сенсационно заявила Агата. – Тайком их ворует и носит. Притом выбирает наиболее пахучие. Нет, вы не подумайте, что от меня воняет, моюсь-то я регулярно. Просто, сами понимаете, побегаешь ночку в трусиках, и те уже попахивают. А братик тут как тут. Затаится и следит, куда сестренка трусики бросит. Только сестренка отвернется, глядь, а трусиков-то и нет. А он, паразит, в карман их, и бежать. Спрячется в укромном месте, достанет свой трофей, носом в него уткнется, и нюхает, нюхает…. Господи прости! Ну и братик же мне достался. Другие братики кто в настолки время убивает, кто за компьютером зрение портит. А мой вон чего выделывает. Я ему говорю – братик, займись, что ли, спортом, или хотя бы курить начни. А то ведь о тебе и рассказать нечего, кроме того, что ты сестринские трусы обоняешь.
Все гости смотрели на Васю как на умалишенное говно. Тот стоял столбом и мечтал провалиться сквозь землю. Он даже не пытался оправдываться. Куда ему было тягаться с сопливой выдумщицей?
– Я нисколько не сомневаюсь в том, что в кармашке братика и сейчас покоятся трусики нежно обожаемой сестренки, – сообщила Агата.
– Ну, это-то нетрудно выяснить, – сказал Кровососкин старший. – Василий Андреевич, покажите свои карманы. Мы быстро убедимся в том, что в них не содержится ничего компрометирующего, и тогда это недоразумение….
Вася медленно потащил руку к одному из карманов. Это был шанс. Уж он-то знал, что никаких трусов у него с собой нет. Его пальцы скользнули внутрь и вдруг наткнулись на что-то мягкое и скомканное. Вася в страхе отдернул руку. Что это? Какого хрена? Он ведь точно не засовывал в карман ничего постороннего, и уж конечно не помещал туда трусы сопливой дьяволицы.
– Что, братик, нашел чего? – невинным голосом спросила Агата. – Ты доставай, доставай. Чего стесняться-то? Как маленьких девочек совращать, так ты смелый.
Вампиры стали требовать, чтобы Вася вывернул карманы. Тому пришлось подчиниться. Он вытащил нащупанный ранее предмет, и побледнел. Им оказались детские трусики Агаты, розовые, с кошачьими мордашками. О том, как эта дрянь попала в его карман, можно было и не гадать. Ее туда подбросили. Вася даже знал, кто именно это сделал.
По толпе гостей пронеся ропот возмущения. Прозвучали такие слова как «педофил», «извращенец» и «дегенерат». Вася отшвырнул трусы, поднял растерянный взгляд и чуть слышно вымолвил:
– Это не мое. Меня….
– Подставили? – быстро спросила Агата. – Я знала, что братик это скажет. Братик относится к педофилам стеснительного типа. Совращает детишек, а потом кричит, что это был не он.
– Мне подбросили, – простонал Вася.
Но он прекрасно видел, что ему никто не верит. Исключение составили разве что Кровососкины. Глава семейства вновь попытался вступиться за будущего родственника.
– Но ведь трусики могли оказаться в кармане Василия Андреевича и по независящим от него причинам, – предположил он.
– О как! – воскликнула Агата. – Это, дяденька, что-то новенькое. Братик, значит, знать ничего не знает, а в его кармашках сами собой появляются сестринские трусики. Вы эти икс файлы бросьте. Вот у вас самого детские трусики в карманах появлялись?
– Нет, никогда! – мотнул головой Кровососкин.
– А у кого-нибудь еще?
Вампиры ответили, что и с ними никогда не происходило ничего подобного.
– Ни с кем не происходило, а с братиком произошло, – кивнула Агата. – Вывод очевиден – Васенька педофил!
– Всему этому наверняка есть какое-то разумное объяснение, – из последних сил не сдавался Кровососкин.
– Естественно, оно есть, – согласилась лолька. – Братик извращенец, и это все объясняет.
– Нет, я имел в виду….
Лолька сердито засопела и проворчала:
– Вы намекаете на то, что трусики, славным образом пребывающие в братском кармашке, не принадлежат его обожаемой сестренке? Хорошо. Давайте проведем трусонюхоскопию. Дяденька, вы будете независимым экспертом!
И Агата указала на Кровососкина. Тот, однако же, не выразил большого желания в чем-то участвовать.
– Я не могу, – забормотал он. – Я недостаточно компетентен в подобных вопросах….
– Ничего, дяденька, не волнуйтесь. «Независимый эксперт» это то же самое, что «случайный дебил с улицы». У вас все получится.
– Нет, я так не думаю, – тряся головой, выпалил Кровососкин.
– Вы справитесь, – подбодрила его Агата. – Нужно сравнить аромат трусиков, обнаруженных в братском кармашке, с ароматом, источаемым любимой сестренкой братика.
– Чего надо сделать? – испугался Кровососкин.
– Понюхать надо, дядя. Понюхайте трусики. Хорошо понюхайте. А после понюхайте меня. Братик, ты ведь не возражаешь, чтобы сестренку слегка понюхал этот дядя? Братик у меня такой собственник. Сам, говорит, сестренку нюхать буду, а другим не позволю. Но мы должны установить истину. Ароматическая экспертиза подтвердит или опровергнет виновность братика. Нюхайте трусы, дяденька.
– Нет! – замотал головой Кровососкин, испуганно глядя по сторонам. – Я не могу! Я не буду!
– Дяденька, тогда вы, – предложила лолька жрецу. – Вы солидный уважаемый вампир. Духовное лицо. А у нас тут как раз духовная проблема. Сравните дух, исходящий от трусиков, с духом, исходящим от моего юного тельца. Только нюхать нужно не везде, а в месте предполагаемого преступления. Вот тут, дяденька. Вот тут нюхайте.
Агата пальцем показала, где конкретно ее нужно нюхать.