Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 100)

Дальше вновь последовал огромный массив текста, который Анемия безжалостно пропустила. В нем шло подробное описание всевозможных мифологических тварей, выдуманных людьми на заре цивилизации. Анемия лишь отметила, что изначально бестиарий порожденных людским воображением тварей был безгранично велик. Буквально каждый дикарь считал своим долгом выдумать какую-то очередную зубастую и рогатую буку. Но затем, со временем, разнообразие монстров стало спадать. Многие из них сливались воедино, объединяя присущие им черты. В итоге количество чудовищ сократилось, но их бестиарий структурировался и приобрел четкость очертаний. Идя в лес, люди точно знали, что там обитает пять-шесть конкретных злых сущностей, а не миллион непонятно кого. Но особой любовью по-прежнему пользовались мертвецы и все, связанное с ними.

– В этот период и появился первый прообраз нынешнего фольклорного вампира, – заговорила Анемия, водя взглядом по строчкам на экране. – Время шло, но страх перед мертвецами никуда не исчез. Однако теперь страх перед гниющим телом, и страх перед живущим в нем злым духом слились воедино.

Отныне покойник являлся монстром, одержимый злом. Монстром, который в определенное время (обычно ночью, а лучше так ночью и в полнолуние) мог выбраться из своей могилы и нагрянуть к живым людям. И наведывался он лишь с одной целью – сделать зло.

На происки подобных тварей списывались все возможные напасти, от чахотки до запора, но особый ужас рождали происшествия, которым дикари не могли отыскать никакого, даже безумного объяснения. Например, когда поутру они находили в хижине бездыханные тела соплеменников с крошечными ранками на шеях. Чем еще можно было объяснить подобное, как не происками сил зла? И здесь они, в целом, были правы. Потому что именно в тот период вампиры и приняли на себя ту роль, что придумали им люди.

– Приняли роль? – воскликнула Ксюша. – То есть, просто взяли и притворились нечистью? Но зачем? И почему они не подчинили себе кормовой биологический вид, раз значительно превосходили его силой?

– Как же стыдно за предков, – покачала головой Агата. – Братик, а тебе?

– У меня предки заебись! – с гордостью поведал Вася. – За них краснеть не приходится. Каждый второй герой.

– А каждый первый кто? – спросила Агата.

– Заткнись! – потребовал Вася от мелкой провокаторши.

– Боюсь, вы просто не понимаете принципа воздействия генератора мозговой активности, – ответила им Анемия. – Объекту, облучаемому его волнами, навязывается определенная роль. Не будь генератора, и предки людей до сих пор скакали бы по деревьям и кидались калом. Генератор вынудил их взяться за ум. Он заставил группы дикарей покинуть уютные африканские просторы и двинуться в трудный и опасный путь, в земли менее комфортные для проживания. Он заставлял обезьян делать то, что сами бы они не стали делать никогда. Суть генератора в создании цивилизации. А в цивилизации у каждого своя роль. Люди были ее строительным материалом. Генератор вынудил их к этому. Но и вампиры находились под воздействием излучения. И тоже вынуждены были играть уготованную им роль. И роль эта вышла незавидной. Им не было места в мире людей. Поэтому генератор превратил их в монстров – плод людской фантазии, объект суеверного страха. Подстроил под уже сформированный образ чудовища, живущего в могиле и приходящего за людской кровью. При этом важно понимать – вампиры не просто старались прикинуться восстающими из земли покойниками. Они свято верили, что являются именно ими. Неприкаянные и отвергнутые человеческой популяцией за свои вкусовые пристрастия, они заняли тепленькое место в мифах и легендах, став ожившим ночным кошмаром несчастных дикарей. Последние искренне верили в то, что некто злой и опасный иногда является из могил в их селения и отнимает жизни. Так оно и происходило. Генератор мозговой активности вынудил вампиров стать паразитами, обитающими на задворках расцветающей человеческой цивилизации. Люди были для них не только источником пищи, но и в некотором смысле хозяевами, управляющими вампирским поведением. Образ вампира менялся со временем, и настоящие вампиры неосознанно подстраивались под него. Местом их постоянного проживания стали пещеры, служившие для погребений покойников. Вампиры прониклись страхом перед дневным светом, и страх этот был силен настолько, что сказался на их физиологии. Кончилось тем, что оказавшийся на солнце вампир покрывался настоящими ожогами.

– Так это что же получается, изначально вампиры не боялись солнечного света? – удивленно спросила Агата.

– Конечно же, нет, – ответила Анемия. – Звезда этой системы действительно слишком ярка для нас, а ее свет неприятен и доставляет определенный дискомфорт. Но ни о каком страхе и речи не было. Темные очки и кепка полностью решали проблему.

Сила генератора, принуждавшая вампиров подстраиваться под образ, сформированный представителями кормового вида, играла с ними и иные злые шутки. Они рождали в людях страх, и тот побуждал последних к активным действиям. Поскольку дело предстояло иметь с монстрами потустороннего типа, то и меры, принимаемые против них, носили религиозно-мистический характер. Но при всей своей абсурдности они неплохо работали. Всевозможная колдовская атрибутика возымела высокую эффективность. Вампиры стали бояться заклинаний, различных предметов и символов. Не потому, что они рождали в них страх сами по себе. Причина крылась в человеческой вере. Люди редактировали вампирский образ, генератор подстраивал под него вампирское поведение и даже физиологию. И коль скоро люди верили в эффективность защитных заклинаний, у вампиров не оставалось иного выбора, кроме как проникнуться страхом перед бессмысленными наборами слов и песнопений.

Затем из анабиоза начали постепенно выходить вампиры, заснувшие вместе с Анемией. Видя, какая жуткая участь постигла их потомков, они пытались образумить их и открыть им глаза на истинное положение вещей. Но влияние генератора было слишком сильно. Да и сами вампиры к тому времени совершенно одичали. Они превратились в мрачных монстров, живущих во тьме могил и пещер, что ночами охотились на людей, а днями прятались от губительных лучей солнца. В страхе бежали они от заклинаний сильного колдуна, в ужасе шарахались от талисманов и амулетов, костяных бус и священных черепов. Откровения о предках, пришедших со звезд, стали для них слишком сложны и непонятны. Осознав, что с этими бедолагами крови не сцедишь, древние вампиры обратили свой взор на людей. Ими было предпринято несколько попыток взять человечество под контроль. Нехитрые фокусы, вроде хождения по водной поверхности, трансформации жидкостей и оживления мертвецов путем укуса производили на кормовой вид сильнейшее впечатление. Но ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. Рано или поздно вампиры слишком увлекались игрой в пророков и богов, и становились жертвами одуревших от фанатизма людей. Анемия осталась последней из тех, кто в незапамятные времена прибыл на Землю из космоса. Останки других членов экипажа «Кровавого полнолуния» покоились в гробницах и пирамидах, пока до них не добрались археологи девятнадцатого века. В итоге динамит и виски сделали свое дело – ни одна вампирская мумия так и не доехала до музея.

Так и повелось с незапамятных пор: люди воображали себе монстров из могил, а вампиры старательно подстраивались под создаваемый людьми образ. С появлением христианства они прониклись священным страхом перед его атрибутикой. Теперь крест стал вызывать у них ужас, святая вода обжигала, осиновый кол мог отправить на тот свет, а от псалмов дым валил из ушей и не только. Каждая следующая эпоха вносила свои коррективы, меняя вампиров против их воли. Вампиры побывали живущими в пещерах монстрами, таинственными обитателями старинных замков, членами тайных обществ, супергероями, а в последнее время откровенными педерастами.

Находясь под воздействием генератора мозговой активности, вампиры не могли уйти с орбиты человеческой цивилизации. Их роль тайных паразитов была вынужденной и неосознанной. Так продолжалось на всем протяжении истории, пока однажды на свет не появился некто, сумевший выйти за рамки сковавшего вампиров умственного плена. Этим героем был Андрей Носфератов.

– Папа! – выдохнул Вася, неистово гордясь родителем. – Батя красавчик! И я весь в него.

– Но как ему это удалось? – спросила Агата. – Почему он смог то, чего не сумели другие?

– Сейчас, – пробормотала Анемия. – Тут должно быть и об этом. Ага, нашла. Толчком к освобождению послужило одно происшествие в далеком детстве Андрея Носфератова. В возрасте двенадцати лет он тайно проник в деревенский хлев и попытался изнасиловать козу. В самый разгар межвидового соития в дело вмешался козел, находившийся в том же судьбоносном загоне. На всем скаку он вонзил рога в зад юного зоофила. И в этот момент в голове Андрея Носфератова что-то щелкнуло. Через жопу обрел он свободу и просветление.

– Сам коз тишком ебал, а меня еще стыдил, что я с говном игрался, – обиженно проворчал Вася. – Нахуй двойные папины стандарты.

– Но почему вампирское руководство так яростно препятствует поиску правды? – спросила Снежана.