Сергей Арьков – Влад Хельсинг (страница 3)

Нафантазировав себе такого на сон грядущий, Владик потом полночи лежал с вытаращенными от ужаса глазами, прислушиваясь к каждому шороху и скрипу. А когда однажды он услыхал во тьме зловещей быстрый топот крошечных ножек, то разразился таким неистовым криком, что разбудил и напугал всех домочадцев. Цент с перепуга решил, что силы ада пришли по его душу, и, не успев продрать глаза, открыл огонь из пистолета, который прятал под подушкой. Когда же, после всеобщего переполоха, выяснилось, что причиной паники была крошечная мышка, Владик подвергся суровому наказанию. Цент легко изловил грызуна, который бестолково метался по комнате, протянул пищащий комочек шерсти Владику, и приказал сатанинским гласом:

– Ешь!

– Мышку? – ужаснулся бледный и потный от пережитого ужаса программист.

– Да, ее.

– Но она же сырая. И живая.

– Или ты ешь мышку, или тебя ест Ивашка. И поверь, его не смутит, что ты живой и местами сырой.

Владик схватил мышку и сунул ее в свой рот. Куснул два раза, после чего бросился из избы во двор, где его долго и яростно рвало частично переваренным луком.

В том, что ему повсюду мерещатся монстры, Владик винил свою расшатанную нервную систему. И, конечно, присутствие поблизости тухлого Ивашки ей на пользу не шло.

Дождь, как будто, слегка прибавил интенсивности, сильный холодный ветер зловеще завывал в кронах деревьев. Ивашка вторил ему из погреба, чуя приближение ночи. А по ночам зомби любили выть. Не все, но многие из них. И от этого воя волосы вставали дыбом.

Владик миновал подворье, и быстро засеменил по узкой тропинке мимо длинного огорода. В ясную погоду, случись она, сельский пейзаж, вероятно, выглядел бы вполне мирно и местами живописно, но сейчас, в сгущающихся сумерках, он производил пугающее впечатление. Пышные заросли лопуха ужасали – под огромными зелеными листьями вполне мог притаиться мертвец, выжидающий, когда рядом с его логовом пройдет беспечная добыча. Куча навоза, заросшая высокой крапивой, ввергала в трепет – Владику все время казалось, что под слоем навоза таится чудовище. Таится и выжидает удобного момента.

Над головой клубились низкие тяжелые тучи, ветер то и дело срывал с головы капюшон. Гнусный дождик превратил тропинку в грязевое месиво, и Владик, глянув на свои кроссовки, успевшие густо покрыться черноземом, запоздало пожалел, что не надел вместо них резиновые сапоги. Вероятно, он пожалеет об этом еще сильнее, когда придется спускаться к роднику.

Родник! Владик содрогнулся от ужаса и резко остановился. Живот скрутило кишечным спазмом, колени ослабли, и он едва не повернул обратно. Цент, конечно, будет в ярости, если ночью не получит своего чая. Вероятно, побьет. Может вновь заставить съесть какую-нибудь гадость. Но Владик придерживался того мнения, что лучше быть битым и вкушать живых мышей, чем не быть вовсе.

И все же он постарался взять себя в руки, изо всех сил пытаясь убедить себя в том, что его страхи, в данном случае, носят иррациональную природу. Пожалуй, так оно и было. После зомби-апокалипсиса в мире появилось немало того, чего стоило бояться на самом деле. А то, чем ужасал его родник, к их числу не относилось.

Об этом, во всяком случае, ему твердил здравый смысл. И Владик даже верил ему. Верил, пока не наставала пора идти к роднику за водой.

Он вновь побрел вперед, медленно, будто человек, восходящий на эшафот. Капли дождя барабанили по поверхности куртки, под ногами противно хлюпала холодная грязь. Тропинка вела его вниз по пологому склону, мимо бесконечно длинных огородов, на дальнем конце которых маячила стена деревьев. Там-то, в ложбине, и располагался родник. Но не он пугал Владика, и не густые заросли деревьев, куда ему приходилось каждый раз спускаться по крутому скользкому склону. Ему внушало ужас то, что находилось за ложбиной.

Владик увидел это, когда впервые пошел за водой к роднику. Вначале ему показалось, что над деревьями возвышается какая-то старая башня, и лишь присмотревшись, он понял, что это церковь. Точнее, руины церкви. Купол то ли демонтировали, то ли он рухнул сам, осталась торчать только голая колокольня, которая с большого расстояния казалась грязно-серой.

В первый раз Владик не придал этим руинам большого значения. В конце концов, ну что тут такого – руины церкви? Как будто мало их на просторах отчизны. Он много раз видел их, пока они втроем мотались по свету. Перед концом света новые культовые сооружения строились в нечеловеческих количествах, но почему-то никто особо не рвался реставрировать старые, брошенные и давно пришедшие в негодность. Видимо, дело было в том, что на строительстве нового храма можно было украсть гораздо больше денег, чем на реставрации уже имеющейся постройки, но Владик не знал этого наверняка, ибо не был силен в делах духовных. В любом случае, руины культовых сооружений никогда не рождали в нем никакого интереса.

Вот и в первый раз он лишь недолго полюбовался торчащей над лесом башней, и потащил воду к дому.

Ужас же грянул на следующий день, когда он вновь пошел за водой. Цент спал, сотрясая избу своим неистовым храпом, Машка листала журналы про моду и красоту, выясняя, в каких нарядах в этом сезоне зомби-худышки бродят по парижским подиумам. Спешить обратно Владику было незачем, и он, наполнив в роднике обе канистры, и подняв их по склону, решил прогуляться до разрушенной церкви, и посмотреть вблизи, что же это такое.

Как правило, Владик подобные рискованные авантюры не предпринимал, но в этот раз ему показалось, что бояться нечего. Так уж вышло, что после зомби-апокалипсиса самыми опасными местами стали города, а всевозможные глухие и безлюдные уголки, напротив, оставались островками спокойствия и безмятежности. Здраво рассудив, что у него немного шансов встретить мертвецов возле церковных руин, Владик решился на ознакомительную прогулку. На самый крайний случай у него при себе был полностью заряженный дробовик. А на самый-самый крайний случай имелись ноги, которые легко унесут его от любой опасности. В это, во всяком случае, хотелось верить.

Владик преодолел ложбину, и стал неторопливо подниматься на пологий холм. Церковная башня, возвышающаяся над кронами деревьев, медленно приближалась, вырастая в размере. Церковь, судя по всему, со всех сторон заросла лесом, из чего можно было заключить, что место это не пользовалось никакой популярностью как у туристов, так и у местных жителей. Возможно, сюда иногда приходили играть дети. Несчастные дети, у которых не было компьютера и высокоскоростного интернета. Бедные дети, лишенные возможности с головой окунуться в виртуальную реальность, вынуждены были развлекать себя самостоятельно, лазая по всяким запретным и подчас опасным местам, вроде старых руин.

По мере приближения к церкви, Владик стал отмечать, что сюда, похоже, не наведывались даже дети-мученики, которым жадные родители не хотели покупать компьютер. Все подступы к руинам заросли высокой травой, а кое-где и кустарником. Не было никакого намека на дорогу или хотя бы тропинку. А ближе к сооружению темнел настоящий лес, и Владику вовсе не хотелось входить под его кроны. Он, в общем-то, и не собирался. Как не собирался лезть в саму церковь. Здание, похоже, стояло в полуразрушенном состоянии многие годы, возможно, еще с начала двадцатого века, когда культовые сооружения как-то в одночасье вышли из моды. И рухнуть оно могло в любой момент, погребя под собой излишне любопытного туриста.

Продравшись сквозь кустарник, колючий и недружелюбный, нещадно царапающий ладони острыми шипами, Владик увидел ограду. Старую ограду, густо облепленную какими-то вьющимися растениями. Ограда уцелела фрагментарно, и большая ее часть, как понял Владик, либо развалилась сама, либо была демонтирована ушлыми людьми. Он решил дойти до ограды, и на этом завершить экскурсию. От блужданий по сырой траве у него до пояса промокли штаны, а все, что выше пояса, промокло от мелкого, но упрямого дождика. К тому же, в любой момент мог проснуться Цент, и захотеть чаю. Он всегда хотел чаю, когда просыпался. И страшно гневался, если сиюминутно не получал горячий напиток.

Владик стал пробираться к церковной ограде, глядя не вперед, а под ноги, дабы избегать контакта с колючими стеблями кустарника. В одном месте нога его почти по колено провалилась в какую-то то ли яму, то ли нору, и он едва не обзавелся серьезной травмой. Это происшествие окончательно убедило его в том, что с прогулкой пора закругляться. Но поскольку до ограды оставалось всего метров десять, Владик решил завершить экскурсию – зря, что ли, ноги выворачивал?

Он добрался до ограды. В этом месте она неплохо сохранилась. Правда, кирпичи потрескались и местами раскрошились, а кованый металл проржавел почти полностью. Владик остановился, глядя внутрь, где начинался настоящий темный лес. Он полностью скрывал здание церкви, и Владик испытал разочарование, осознав, что отсюда он ничего не увидит. А затем….

Вначале он не понял, что это. Какой-то камень правильной формы возвышался над травой. Чуть в стороне от него Владик заметил еще один такой же камень. А после, невольно вздрогнув, увидел потемневший, покосившийся на сторону, крест.

Это были могилы. Он смотрел не на церковный двор, а на кладбище.