Сергей Арьков – Нейтрально-враждебный (страница 33)

— Ну а воином? — с гаснущей надеждой спросил Стасик, и в его глазах заблестели слезы отчаяния.

Риана закатила глаза. Ей явно надоело тратить время на эту беседу, да и Стасик, похоже, был ей не слишком интересен. И все же она переступила через себя.

— Вот что, — сказала она. — В этом замке есть старый воитель, бывший черный рыцарь. Настоящая живая легенда. Он уже на пенсии, но иногда берется тренировать перспективных юнцов. Лучшего учителя, чем он, не сыскать во всей империи. Давай поговорим с ним. Он взглянет на тебя и скажет, годишься ли ты в воины или нет. Если уж ты не доверяешь распределяющему черепу, то такому легендарному воину, как Трокус, ты поверить обязан. Если он разглядит в тебе хоть какой-то потенциал, я, так и быть, похлопочу за тебя. Но если нет — извини. Тебе придется смириться со своей участью.

Стасик с радостью ухватился за эту соломинку. Все-таки живой человек, это не бездушный магический прибор. Его, возможно, удастся убедить в своей профессиональной пригодности.

— Поступим вот как, — сказала Риана, задумчиво поглаживая подбородок кончиками пальцев. — Жди меня на этом месте после ужина. Я приду, и мы вместе сходим к Трокусу.

— Меня, наверное, верховная кухарка не отпустит — признался Стасик.

— Передай мымре, что это мой приказ — ответила Риана. — Ну, все, ступай, делай свои дела. А мне нужно отдохнуть после долгой дороги.

Она удалилась в сопровождении рыцарей, а Стасик потащил дальше бадью с отбросами. Душа его ликовала. Наконец-то у него появился хоть какой-то шанс, хоть какой-то свет в конце черного, как ночь, тоннеля. И пусть этот свет был довольно тусклым, Стасик цеплялся за него руками и ногами. Поскольку, кроме этого, надеяться ему было не на что.

Глава 20

Как и ожидал Стасик, его намерение отлучиться с кухни после ужина не привело Грыжу Антрекотовну в восторг.

Едва услыхав о том, что новенький отпрашивается уйти в самый разгар вечерней смены, она свирепо посмотрела на него и страшным голосом спросила:

— Далеко ли ты намылился, гуляш?

Она дразнила Стасика гуляшом последние три дня, и тот нутром чувствовал, что это не к добру. Можно было бы предположить, что это какое-то ласковое прозвище для молодых сотрудников, но ласка была глубоко чужда верховной кухарке. Стасик догадывался, что гуляшом его нарекли неспроста. Уж что-то эта кошмарная женщина затевала. Что-то она замыслила на его счет.

— Мне надо, — промямлил Стасик, стараясь не смотреть на Грыжу Антрекотовну, которая высилась перед ним, подобная башне ужасов.

— Вот что, гуляш, — прорычала верховная кухарка, и в ее руке внезапно появился тесак, который она выхватила из ножен с умопомрачительной скоростью. — Если хочешь отлучиться, я, так и быть, тебя отпущу. Но прежде давай-ка прогуляемся в мой кабинет и немножко побеседуем там. Наедине.

Стасик быстро глянул на прочих работников кухни. Стоило Грыже Антрекотовне упомянуть свой кабинет, как с лиц ее подчиненных мигом сошла вся краска. Стасик прежде не бывал в кабинете верховной кухарки, и не слышал, чтобы кого-то приглашали туда с целью проведения приватной беседы. И что-то подсказывало Стасику, что ему следует держаться от этого зловещего места подальше.

— Знаете, мне госпожа Риана приказала ждать ее во дворе после ужина, — поспешил сообщить он. — Она сама это сказала.

Ужасающая кухарка подалась вперед, впялила в Стасика взгляд своих крошечных злобных глаз и уточнила:

— Не врешь ли ты мне, гуляш?

— Это правда! — выпалил Стасик. Как будто бы можно было соврать этой инфернальной женщине.

Верховная кухарка отстранилась от него и медленно, с явной неохотой, убрала тесак в ножны.

— Ладно, — великодушно позволила она, — можешь идти. Увидимся завтра, гуляш.

Стасик очень надеялся, что этого не произойдет. Чуяло его сердце, что если он задержится на кухне еще хотя бы на неделю, страшная женщина точно совершит с ним что-то несовместимое с дальнейшей жизнью.

Покинув обиталище Грыжи Антрекотовны, Стасик поспешил во двор. Снаружи, к тому времени, уже стемнело и на крепостных стенах зажгли многочисленные факелы. После удушливого чада кухни свежий уличный воздух показался Стасику опьяняюще вкусным.

Ждать пришлось довольно долго. Он стоял у стены, нарочно скрывшись в тени, дабы не привлекать к своей скромной персоне внимание здешних обитателей. По двору то и дело проходили подвыпившие воины, один раз на рогах прошел в стельку трезвый черный рыцарь, и скрылся в конюшне, откуда вскоре зазвучал мощный богатырский храп. Стасик все ждал, а время все шло. В какой-то момент ему стало казаться, что Риана забыла о своем обещании или просто передумала. Но вот послышались чьи-то легкие шаги, и в поле зрения Стасика появилась ведьма. Спрятавшийся в тени Стасик не укрылся от ее взора.

— Выходи оттуда, нам пора, — сказала Риана. — Ну, готов?

— Давно готов — ответил Стасик, и это была чистая правда. До сих пор в этом мире его подвергали проверкам только при помощи бездушных магических приборов. Впервые его будет оценивать живой человек. Вдруг хоть он сумеет разглядеть в нем глубоко сокрытые таланты и невероятный потенциал.

Стасик последовал за своей покровительницей, явно спешащей скорее покончить с этим делом. Наверняка у нее были более интересные занятия. Возможно, ее ждала горячая ванна, или дороге вино, или какой-нибудь молодой и горячий черный рыцарь скучал в ее кровати, поджидая запропавшую где-то любовницу. Знатные особы в этом мире умели пожить в свое удовольствие. И не только умели, но и могли себе это позволить.

Их путь завершился у небольшого приземистого строения, вплотную примыкающего к крепостной стене. В крошечном окошке горел красноватый свет. Внутри было тихо.

Риана постучала в дверь, громко и решительно. Через непродолжительное время скрипнул засов, и вечерний сумрак разрезала полоса света. Из-за приоткрывшейся двери прозвучал недовольный мужской голос:

— Кого там принесло?

— Это я, Трокус, — отозвалась Риана. — Впустишь?

Дверь открылась шире. На пороге Стасик увидел высокого стройного мужчину. Своей подтянутой фигурой он как-то слабо напоминал пожилого ветерана.

— Входи, красивая, — позволил Трокус. — Кто это тут с тобой?

— Мальчишка, — ответила Риана. — Хочу, чтобы ты его посмотрел.

Когда все трое оказались внутри домика, Стасик, наконец, получил возможность рассмотреть лицо бывшего черного рыцаря. И оно оказалось потрепанным. Вся физиономия ветерана состояла из сплошного нагромождения морщин и шрамов. Глаза у него были льдисто-голубые, взгляд недобрый. Впрочем, какого еще взгляда можно было ожидать от бывшего черного рыцаря?

— Вот, привела мальчика, — сообщила Риана, указав рукой на Стасика. — Хочу, чтобы ты на него поглядел своим профессиональным взором, и вынес вердикт. Что думаешь, выйдет из него хоть что-то путное?

Трокус покосился на Стасика, окинул его безразличным взглядом, и произнес:

— Ну, судя по внешнему виду, его можно сразу отправлять на мыловарню. Но внешность бывает обманчивой. Надо будет оценить его в деле. Пусть приходит завтра утром.

Риана повернулась к Стасику и сказала:

— Понял? Придешь сюда завтра утром, после завтрака. На кухню можешь не ходить, лучше выспись, наберись сил. Они тебе понадобятся.

На этом визит закончился и они, распрощавшись с Трокусом, побрели обратно.

— Ты уж постарайся завтра, — посоветовала Риана, когда им пришла пора расставаться. — Выложись на полную. Потому что если и это не сработает, то останется тебе только смириться с участью посудомойки. На кухне, как, еще не обвыкся? Может и там стерпится?

— Меня верховная кухарка гуляшом обзывает, — пожаловался Стасик.

— Это плохо, — покачала головой Риана. — Так-то Грыжа от своих вредных привычек избавилась, но иногда все же срывается. Раз в два месяца стабильно.

— О чем ты говоришь? — побледнел Стасик. — О каких привычках?

— О людоедских. Она ведь в начале карьеры специализировалась только на блюдах из человечины. Даже держала свой трактирчик, имела постоянную клиентуру. Когда ее в замок на службу брали, она клялась и божилась, что с людоедством все. Только соврала она, потому что люди на ее кухне постоянно пропадают. Вначале она им какие-нибудь вкусные прозвища придумывает — ну, котлетка, там, или пельмень, или рагу, а потом они пропадают. И никто ничего не знает. Пробовали внутреннее расследование провести, но весь кухонный персонал молчит. Одного хлебореза почти раскололи, но за день до того, как он должен был дать показания, пропал с концами. Пришли на кухню, а Грыжа холодец варит. Спросили у нее — где, мол, хлеборез? А она в ответ — нет его больше, уволился по собственному желанию.

Выслушав эту историю, Стасик понял, что завтра он вылезет из кожи вон, но заставит Трокуса взять себя в ученики. Либо это, либо возвращение на кухню, где его не ждет нечего хорошего. У Стасика отпали последние сомнения в том, что Грыжа Антрекотовна присмотрела его на ужин.

Ночевал Стасик в общей комнате, вместе с другими слугами. Та располагалась в подвальном помещении и отличалась отсутствием всяческого комфорта. Помещение было большое, с голыми каменными стенами и низким, давящим на психику, потолком. Мебель, наполняющая ее, отличалась спартанским минимализмом — двухъярусные деревянные нары да сундуки для хранения личного имущества. Стасику тоже выделили сундук, в который тот поместил все свое нажитое в правильном мире добро, то есть ровно ничего.