Сергей Арьков – Дикие земли (страница 69)

Она прижалась губами к шее девочки, и почувствовала, как ее ставшие большими клыки уперлись в кожу ребенка. Альмина легонько нажала ими, и тут же в ее рот хлынул поток крови. И первые же капли этой жидкости буквально свели ее с ума. Это было не просто вкусно. Это был восторг по всем направлениям. Словно все самые лучшие и приятные ощущения, доступные смертному, сконцентрировались воедино.

Девочка замычала громче. Ее слабые пальчики вцепились в ночную рубашку Альмины и рванули ее с такой силой, что затрещала ткань. Детские ноготки царапали ее кожу. Но Альмина не замечала ничего этого. Жадно, забыв обо всем, она высасывала бьющую из шеи кровь, стараясь не пролить ни капли. Ей казалось, что это будет страшным кощунством. Разве можно пролить хотя бы капельку этого дивного бесценного нектара?

Вскоре сопротивление жертвы ослабло. Пальцы девочки судорожно, в последний раз, вцепились в ткань ночной рубашки, а затем безвольно разжались и упали на одеяло. Альмина сделала несколько глотков, а затем извлекла клыки из шеи жертвы и осторожно отняла руку от ее лица.

Перед ней на скомканной простыне лежал мертвый ребенок с разорванными окровавленными губами и пятнами крови на шее. Альмина какое-то время смотрела на девочку, затем повернулась и поглядела на дверь, ведущую внутрь особняка. Она хорошо слышала, что где-то поблизости есть еще несколько источников блаженства.

Приоткрыв дверь, она выскользнула в коридор. Свет в нем не горел, но Альмина отлично видела все. Она разглядела другие двери. За ближайшей из них тоже находилось живое существо. Девушка направилась туда.

Следующим на очереди стал мальчишка лет девяти. Все повторилось. Альмина стиснула ему губы, не позволяя закричать, и вонзила клыки в шею. В этот раз она проделала все уверенно и без колебаний. Мальчишка тоже пытался сопротивляться, боролся за свою жизнь, но ни его мычание, ни удары кулачком, которыми тот пытался оттолкнуть от себя ночного убийцу, ни к чему не привели. Вскоре и его сопротивление полностью прекратилось.

Дальше все пошло еще глаже. Неслышно скользя по особняку, Альмина обошла его весь, навестив каждого обитателя, а тех набралось восемь человек, считая уже убитых детей. Со слугами все прошло как по маслу, а вот с хозяевами дома чуть не вышла промашка. Когда Альмина начала высасывать кровь из женщины средних лет, спавший рядом с ней мужчина был разбужен ее громким мычанием. Повел он себя расторопно - успел вскочить с кровати и сорвать со стены один из дорогих декоративных мечей, что висели там в качестве украшения. Он даже наполовину обнажил клинок, когда Альмина настигла его. Девушка хотела слегка утихомирить мужчину, но не рассчитала своих внезапно возникших сил. От удара о стену голова мужчины треснула, из глаз и ушей хлынула кровь. Он тут же рухнул на пол, и Альмина мгновенно утратила к нему интерес. Ей почему-то не хотелось пить кровь этого мертвого человека, благо супруга покойного еще была жива. Ослабленная кровопотерей, она скатилась с кровати и поползла к выходу из спальни. Пыталась кричать, но из гола вырывался чуть слышный хрип. Альмина подошла к ней, навалилась сверху, прижав женщину к полу, и вновь вонзила клыки в ее шею. И жадно пила кровь до тех пор, пока последние капли жизни не покинули тело жертвы.

Ощущая себя сытой и счастливой, Альмина засобиралась восвояси. Она ушла тем же путем, что и проникла в особняк - выскользнула в открытое окно детской. Затем пронеслась по крышам и вскоре заметила стену гостиницы. Окно номера, где сладко спал ее обожаемый Коленька, по-прежнему было открыто. Альмина перелетела улицу, зацепилась за подоконник, влезла на него и очутилась в номере. Здесь она оглядела себя и вдруг обнаружила, что ее ночная рубашка вся изорвана и выпачкана пятнами крови. Альмина сочла, что обожаемый Коленька не должен наблюдать ее в подобном виде. Она сняла рубашку, скомкала ее и забросила под кровать, а затем, тишком порывшись в их сумках, вытащила другую и надела на себя. А про себя отметила, что в следующий раз на ночную прогулку лучше бы идти нагишом. В том, что другие ночные прогулки будут, она не сомневалась.

Счастливая и довольная Альмина забралась под одеяло и нежно прижалась к возлюбленному. Колька зашевелился во сне и обнял ее. Альмина счастливо замурлыкала. Воспоминания о ночном приключении начали быстро меркнуть в ее памяти. Вскоре она уже не могла сказать, было ли это наяву, или во сне. Так она и заснула со счастливой улыбкой на губах, еще помнящих вкус такой прекрасной и сочной человеческой крови.

Глава 34

При ярком свете дня Гильторн уже не выглядел таким мрачным и враждебным, как минувшим вечером. Узкие улочки больше не казались трижды проклятым лабиринтом, аборигены не отпугивали своим свирепым обликом, а прекрасные белые башни не рождали ассоциаций с адскими вилами сатаны.

В городе преобладала людская архитектура, зачастую бездарная и безвкусная, но эльфийское наследие еще проступало сквозь слои нанесенной позже грязи. Кое-где сохранились мраморные колонны, стены, украшенные замысловатой резьбой, и даже статуи, изображавшие прекрасных юных дев или гордых воинов в доспехах и с обнаженным оружием.

Новые обитатели города охотно паразитировали на его прошлом. Несмотря на откровенную нелюбовь к эльфам, эльфийские мотивы звучали во всем, в том числе и в названиях всевозможных заведений. Отряд темного властелина проследовал мимо кондитерской «Эльфийский пряник», мимо кожевенной мастерской «Эльфийская шкура» и мимо борделя «Эльфийские услады». Однако более других Стасика поразил креатив, украшавший фасад сапожной лавки. На большом деревянном щите яркими красками было сотворено настоящее плотно, достойное лучших музеев мира. Сюжет картины был прост, и в то же время поражал бездной скрытых смыслов. Неизвестный живописец изобразил на щите дюжего розовощекого мужика, даже не человека, а человечище, обутого в добротные сапоги с модными медными пряжками. Но мужик не стоял без дела. Задрав одну из своих крепких ног, он лихо выдавал под зад какому-то тщедушному уродливому существу. Видовую принадлежность существа выдавали только огромные растопыренные уши. То есть, этаким манером изобразили среднестатистического эльфа. Посыл картины был прост и понятен – ежели у доброго человека возникнет благородное и вполне оправданное желание попинать эльфийскую задницу, то нет для этой цели лучшего подспорья, чем сапоги, торгуемые в данной лавке.

- Еще раз - от кого ты узнала об этом Виргале? - допытывался Стасик у Злюки.

- Да так, поболтала тут с одним господином из соседней бочки, - уклончиво ответила та. - Властелин, к чему этот допрос? Неужели ты мне не доверяешь? Что мне еще сделать, чтобы доказать свою верность? Ну, хочешь, я для тебя кого-нибудь зверски зарежу? Буду резать, а ты станешь рядом сидеть и блаженствовать.

- Тебе-то я доверяю, - сообщил Стасик, - но вот кому-то другому - не очень.

- Не будь таким подозрительным. Здесь не Ангдэзия и не Кранг-дан. Тут люди чище и проще. Они не отравлены ядом идеологического дурмана. Негодяев, конечно, хватает, но это искренние, чистосердечные негодяи, ведомые исключительно благородными мотивами личной финансовой выгоды. Безумцы, готовые мать родную зарезать за вколоченную им в голову хрень, тут не преобладают.

- Чистосердечных негодяев тоже стоит опасаться, - заметил Стасик. – Мне как-то все равно, зарежут меня по идейным или корыстным соображениям.

- Тебе не о чем волноваться, - обнадежила его Злюка. - Трудно найти большего негодяя, чем темный властелин Свиностас. Так что если кто и сунется, сам же об этом горько пожалеет. Поговаривают, ты не гнушаешься даже отбором сладостей у детей.

- Не было такого! – возмутился Стасик.

- И напрасно. Зло пусть и мелкое, а тоже ведь зло. Одна слезинка ребенка чего-то да стоит. Там одна, тут одна. Постепенно наберется целый океан.

- Я запарюсь конфеты отнимать, - проворчал Стасик.

- Ты, главное, начни, а другие подхватят. Многим и самим хочется, но стесняются, придавленные грузом общественной морали и страхом перед карающей системой правосудия. Им нужен толчок со стороны. И кто, как не ты, может дать его? Уж если такой авторитет всемирного значения не гнушается отбирать конфеты у детей, то дело это стоящее и сопутствующий риск оправдан.

- Ну, ладно, - согласился Стасик, просто чтобы Злюка отвязалась от него. – Я займусь. Но не сейчас. В другой раз.

- Не тянул бы ты, - посоветовала та. – Тебя ведь могут опередить. Представляешь, как будет обидно, если кто-то другой пожнет весь урожай славы? И к чему плодить конкурентов? Ты, конечно, подлинный темный властелин, но люди глупы, и могут поверить самозванцу. А потом их вразумлять придется, все объяснять, разжевывать, на колья сажать и распинать вдоль дорог. Оно нам зачем? Только отвлекать будет. Ты же помнишь о своей главной задаче?

- Не сдохнуть хотя бы до среды? – попытался угадать Стасик.

- Завоевать мир и утвердить вечное царство тьмы.

- А, точно. Но сначала нам нужно спасти Свету. Точнее, хотя бы найти ее.

В гости к таинственному информатору они отправились втроем - Стасик, Злюка и Велта. Эларию оставили под присмотром Андиса и Матрены. Точнее, одного Андиса, поскольку Матрена наотрез отказалась просыпаться до полудня, аргументируя это тем, что устала, да и вообще она не нанималась быть надзирательницей при пленной волшебнице.