Сергей Арьков – Дикие земли (страница 61)
- Ступай, ступай, - сказала Злюка. - И передай остальным: Свиностас вскоре вернется, и поработит вас. Лучше склонитесь перед ним добровольно, иначе судьба ваша будет незавидной.
Оставив Велту на опушке леса, отряд Свиностаса зашагал вперед по лугу, поросшему высокой сочной травой. Эльфийка долго стояла на месте, глядя им вслед. Затем, обернувшись, бросила взгляд на лес. Ее первым порывом было немедленно бежать обратно, в родные дебри. Но разве она могла? После всего того, что она сделала, ее удел - добровольное изгнание. Ей больше нельзя ступать под кроны родного леса.
Когда Стасик обернулся, чтобы выяснить, следит ли за ними бывшая пленница, он с удивлением обнаружил, что Велта идет следом.
- Что это с ней? - удивился он. - Может, хочет что-то сказать?
Отряд остановился и дождался эльфийку. Та подошла к ним и встала напротив, избегая смотреть людям в глаза.
- Тебе что, в плену понравилось? - спросила Злюка. - Почему домой не идешь?
Велта обиженно насупилась, но ничего не ответила.
- Если хочет идти с нами, то пускай, - решил Стасик.
- Нет, я хочу знать, почему она увязалась следом, - не унималась Злюка.
- Думаю, я знаю, - сказал Стасик. - Она ведь показала нам путь к источнику жизни. И теперь ей стыдно возвращаться домой.
- Или она познала все величие и мощь властелина Свиностаса, и решила служить ему в его черных делах, - озвучила свою версию Злюка.
- Не важно, - решил Стасик. - Пусть идет с нами.
- Лук верните, - буркнула Велта, не поднимая глаз.
- Я бы не стала этого делать, - предостерегла Злюка.
Но Стасик приказал Андису вернуть Велте ее оружие. Та, получив его, внимательно осмотрела и повесила лук за спину.
- Все, идем! - потребовала Злюка. - Мне не терпится скорее добраться до Гильторна. Полцарства за баньку! После скитаний по лесу я воняю, как пехотинец на марше. От вас тоже, кстати, несет. А ведь там и кушанья изысканные, и постели мягкие. Не звери мы, чтобы в лесу бродяжить, но люди. И какие! Среди нас властелин тьмы. А он достоин лучшего сервиса.
- Знаешь, - предложил Стасик, - когда придем в Гильторн, давай ты никому не станешь рассказывать, кто я такой.
- Инкогнито нагрянем, - понимающе кивнула Злюка. - Ну, как хочешь. Да только ты учти, властелин: имя можно утаить, а суть едва ли. Твоя инфернальная природа сама проявит себя. Помяни мое слово, не пройдет и нескольких дней, как все в Гильторне узнают о темном властелине Свиностасе. Узнают, и содрогнутся.
Глава 29
Бритса разбудил пронзительный, пробирающий до мурашек, истошный и надрывный крик петуха. Проклятая птица орала так, будто за каждую разбуженную ото сна душу ей пообещали лишнюю горсть зерна. Петух надрывался, рвал в клочья голосовые связки, но продолжал орать не замолкая. Не успевало смолкнуть эхо его вопля, как он, без передышки, зачинал новый. Он словно бы просился в суп, этот неугомонный петух. Словно петушиная жизнь стала ему немила, все обрыло, надоело, и он решился на отчаянный суицидальный шаг. Морщась от петушиной истерики, Бритс понял, что сегодня же горлопан получит свое. На плаху его!
Делать было нечего - пришлось вставать. Бритс мог бы поваляться еще, задремать ненадолго, если бы не горластый петух. Тот, похоже, не собирался замолкать до вечера. Или до той счастливой поры, когда острое лезвие топора не отсечет его дурную голову.
Сквозь распахнутое окно, помимо воплей петуха, в покои проникал яркий утренний свет и вся палитра городских ароматов. Несмотря на то, что Бритс обитал в самом лучшем районе, самом чистом и благоустроенном, это нисколько не избавляло его от прискорбной необходимости ежедневно обонять весь букет городских зловоний. В ветреную погоду было чуть легче - потоки воздуха подхватывали и уносили прочь львиную долю ароматического достояния. Но последние дня два стоял штиль. И вся городская вонь оставалась там же, где и рождалась - прямо в городе.
- Надо с этим что-то делать, - проворчал Бритс, спустив ноги с кровати.
Несмотря на свои пятьдесят с хвостиком лет Бритс оставался крепким и подвижным мужчиной, а под нагулянным слоем жирка еще угадывались могучие мышцы, некогда славно служившие ему во многих переделках и приключениях. О них же напоминали многочисленные шрамы, кои покрывали тело Бритса как славная летопись о былых временах.
Петух заорал снова, страшно, надрывно, словно от этого зависела не только его петушиная жизнь, но и судьба всего мира.
- Увидимся за ужином! - зло прорычал Бритс, адресуя это обещание петуху. Судьба горлопана была решена - нынче у него свидание с топором и плахой.
Из окна несло помоями, дерьмом и дымом. Слышались людские голоса, вопли детей и женские крики. Петух продолжал орать.
Бритс поднялся на ноги и прошлепал босыми ногами по выскобленным до блеска доскам пола. Он приблизился к окну, мощно зевнул, явив вселенной два ряда крепких желтых зубов, и выглянул наружу. Стоя напротив окна, он лениво скреб пальцами свою мохнатую грудь, и со смешанным чувством обозревал городской пейзаж. Смрад продолжал вторгаться в ноздри. Днем Бритс привыкал к нему и почти не замечал, но каждое утро эта вонь буквально сводила его с ума. И как каждое утро, ныне в голове у него начали зреть грандиозные планы улучшения городской жизни. Для начала вот бы очистить и привести в порядок систему канализации, оставшуюся в наследство от эльфов. А заодно расширить и улучшить ее, чтобы та была в силах справляться с нынешним объемом нечистот. И вот бы еще приучить горожан не выплескивать помои из окон. Но как? По-хорошему все одно не поймут, а попробуешь ввести штраф, они ведь бунт поднимут. Скорее разгромят весь город, чем отринут свои свинские привычки.
Из окна Бритса открывался вид на крыши и башни Гильторна. Вид этот мало радовал глаз. Древняя эльфийская архитектура смешалась с поздними постройками новых хозяев, и получившийся винегрет являл собой само воплощение безвкусности и бардака. Прекрасные белые башни стояли в окружении каких-то саманных или деревянных халуп, возведенных без намека на единообразие, а кто во что горазд. Над развалинами эльфийского дворца поднимались струи дыма - там уже жгли костры и готовили завтрак. При эльфах во дворце обитали здешние шишки. Теперь его останки оккупировали нищие, бродяги и иной мутный элемент. Он так же являлся убежищем для преступников и нарушителей порядка. Бритс уже давно подумывал о том, чтобы зачистить эту клоаку, но руки все не доходили. Да и потом, эту кучу только тронь, сам не будешь рад. По крайней мере, ныне весь городской сброд обитает компактно, а стоит разворошить его гнездо, он разбредется по всему Гильторну. Жителям от этого будет мало радости. А обвинят они во всем понятно кого. Бургомистра. Кому же еще за все отвечать? За все плохое. Вот хорошего они не замечают. Хорошего сколько ни сделай, все как должное. Но стоит чуть оступиться, как они тут как тут - соберутся на площади и ну вести свои разговоры о категорической необходимости досрочного отстранения бургомистра от занимаемой должности.
Власть в Гильторне издавна избиралась путем всеобщего голосования. В этом мире подобная ситуация являлось уникальным явлением. Для двух крупнейших держав, Ангдэзии и Кранг-дана, таковая демократическая ересь была совершенно невозможна. Но дикие земли жили по своим особым законам. Над ними не было власти ни одной из ведущих держав. Здешнее население издавна славилось свободолюбием и буйным нравом. В истории Гильторна имелись эпизоды с узурпацией власти, но они были редки и непродолжительны. Последнего такого узурпатора и группу его поддержки горожане весело закопали заживо в отрытой за городом яме. Сучилось это лет пятьдесят с небольшим назад. И с той поры в Гильторне вновь восторжествовала демократия.
Бургомистров избирали на пятилетний срок, который мог закончиться в любой момент, если вдруг народный избранник не оправдывал возложенных на него надежд. Идти поперек народной воли в Гильторне было опасно. Здешний лихой люд в два счета мог расправиться со всем руководством, выбрать новое, отметить это дело шумной попойкой, и все это за один неполный день. Нечто подобное случилось с предшественником Бритса. Тот как-то отправился в город с тремя телохранителями, и больше его никто не видел. Телохранителей позже нашли в темном переулке, где их тела были небрежно присыпаны кучей отбросов. А сам бургомистр как в воду канул. Исчез, и с концами.
Бритс занимал свой пост уже второй срок. В целом горожанам он пришелся по душе. Ничего поперек народного желания он не делал, но и баклуши не бил. Все решения городского совета старался исполнять по мере возможности. Ну и воровал не больше допустимого, ибо за этим тоже тщательно следили, и если бургомистр утрачивал остатки совести, с ним почти гарантировано происходил несчастный случай на производстве.
С тех пор, как эльфы много веков назад оставили эти земли и ушли на юг, и Гильторн, и вся местность вокруг него, претерпела сильнейшие изменения. От древнего леса не осталось и пенька. Вокруг города раскинулись возделанные поля и фермы. Сам город заметно разросся и переменился внешне. Прекрасное эльфийское наследие вступило в неравный симбиоз с уродливой людской архитектурой. Многие из старых построек давно разрушились или пришли в упадок, но кое-что еще сохранялось в первозданном виде. Например, три огромные белые башни, стоящие в ряд, словно зубья огромной остроги. Или мощеная плитами площадь, где ныне располагался главный городской рынок. Там даже уцелели эльфийские статуи - ни у одного вандала не поднялась рука разбить голых каменных баб.