Сергей Арьков – Дикие земли (страница 42)

- Спешим мы, тетя! - подтвердила Грыжа. - В другой раз угостимся. Мужа бы найти. Сердце не на месте. Боюсь, совратят его в краю далеком.

- Экая ты несмышленая, - удивилась Гангрена. - Мужа первым делом оскопить следовало. Оно первейшее средство от измен вероломных. Ну и ноги отрубить по колено - без них милок недалеко уползет.

- Я так и сделаю! - с жаром выпалила Грыжа. - Я отрублю ему все лишнее. Найти бы его для начала.

- Ладно, идем, - согласилась Гангрена. - Повезло вам, гости. У меня как раз человечек имеется. Он нам все и расскажет.

Они обогнули стоящую на холме избу. За ней открылось еще одно строение - большой бревенчатый сарай, от которого за версту разило страхом и болью. Перед входом высилась дубовая колода, огромная, как стол. В нее был воткнут исполинский топор. И колода, и топор, и земля вокруг потемнели от моря пролитой крови. У стены сарая Мортус заметил человеческие кости со следами зубов - кто-то обгладывал их и небрежно бросал в сторонку. Сопоставив следы на костях и огромные зубы тетушки, Мортус понял, что нужно как можно скорее уносить отсюда ноги. И ни в коем случае не оставаться на ужин. А уж тем более на ночь.

Гангрена толкнула дверь сарая и вошла внутрь. Гости последовали за ней.

Внутри было мрачно и зловонно. Несло дерьмом, потом и страхом. Прочная кованая решетка делила сарай на две половины. За решеткой сидел узник - молодой парень, бледный и заплаканный. Как только отворилась дверь, он дико закричал и забился в угол узилища.

- Пробил твой час, человек, - ласково сказала Гангрена, гремя связкой ключей. Она отперла дверь клетки и шагнула внутрь. Парень заорал громче, когда чудовищная баба подступила к нему.

- Не надо! - выл несчастный.

Он с дикой надеждой уставился на Мортуса и воззвал:

- Спасите меня! Я вас вознагражу!

Огромные руки тетушки схватили его и потащили наружу. Парень сопротивлялся, брыкал ногами, но все его потуги были бесполезны.

- Идем! - сказала Гангрена, выбравшись из клетки вместе с пленником.

Они обогнули сарай и оказались на тропинке, ведущей куда-то в лес. Пленник продолжал кричать и звать на помощь. Мортус и Грыжа следовали за тетушкой. Путь их продлился недолго, и закончился на небольшой полянке, окруженной темным деревянным частоколом. В ее центре на земле лежал огромный камень с плоской поверхностью. Перед ним в ряд выстроились три каменных идола, жутких до дрожи. Все они были покрыты слоем какой-то темной вязкой субстанции, и Мортус, приглядевшись, понял, что это толстый слой жертвенной крови, скопившийся за долгие годы религиозного служения.

- Подержите-ка голубчика, - попросила Гангрена, уронив пленника на камень.

Грыжа схватила юношу за ноги, Мортус за руки. Тот выгнулся дугой и самозабвенно орал. Он видел над собой жуткие морды окровавленных идолов, и крик сам рвался из его груди. Да что там, даже Мортуса, и того пробрало. В свое время он получил блестящее столичное образование и был подкован не только в военных науках, но и в вопросах богословия. Но никогда он не слышал о таких идолах и таких богах. Кто они? Из какой глубины темных веков дожил этот культ? В иной ситуации Мортус поостерегся бы взывать к непроверенным богам, но император не оставил ему выбора. Он сказал - найди Свиностаса любой ценой. Любой, значит, любой.

- У тебя ведь есть принадлежащая мужу вещь? – спросила тетушка Гангрена.

Грыжа быстро вытащила из сумки какую-то грязную желто-коричневую тряпку, вручила родственнице и пояснила:

- Портки возлюбленного.

Тетушка поднесла их к лицу и мощно втянула широкими ноздрями аромат ношеных штанов.

- Хорошо, хорошо, - одобрительно кивнула она. - Ну, приступим.

Мортус ждал, что Гангрена пустит в ход тесак, но просчитался. Та уронила ладони на голый живот пленника, вцепилась пальцами в кожу и рванула ее в стороны. Раздался жуткий треск и противное чавканье. Плоть паренька разверзлась, обнажив внутренности. Пленник дико орал. Из его рта вместе с криком хлестала рвота. С другой стороны жертвенной туши тоже били фонтаны и гейзеры.

- Посмотрим, - деловым тоном пробормотала тетушка, запуская правую руку во чрево жертвы.

Она подцепила его кишки и потащила наружу. Пленник взвыл в последний раз, захрипел, даваясь рвотой и кровью, содрогнулся и замер.

- Так, так, - бормотала Гангрена, перебирая гирлянду кишок. - Очень интересно.

Она уронила кишки, и голыми руками разломала грудную клетку жертвы. Затем начала поочередно извлекать оттуда органы, осматривать и бросать себе под ноги.

- Ну, что? - нетерпеливо спросила Грыжа.

- Обожди! - осадила ее тетушка. - Видишь, дитя, я над этим работаю.

Она взяла портки Андиса, и затолкала их в развороченную утробу жертвы. Подержала там немного, вытащила и развернула.

- Ага, ага, - задумчиво бормотала она, изучая пятна крови и испражнений на ткани штанов. - Ну, в целом картина ясна. Муж твой далеко, в чужом краю.

- Да это я и сама знаю, - перебила Грыжа. - Где он конкретно?

- Обожди, дитя, все скажу. Вижу подле него женщин.

- Нет! - воскликнула Грыжа, схватившись одной рукой за сердце, а другой за тесак. - Семейный очаг под угрозой!

- И еще какого-то заморыша безликого, - добавила Гангрена.

- Это, наверное, Свиностас, - догадался Мортус. - Так они вместе. Где они, тетушка?

- На юге. Точнее не скажу. Вижу деревья. Лес. Древний. А еще одна из женщин очень странная, со смешными такими остренькими ушками.

- Эльфийка! - выпалил Мортус. - На юге, значит? Ну, все ясно. Этот гад у эльфов.

- Эльфийка соблазняет супруга, - пророкотала Грыжа страшно. - Да прольется рекою бурной кровь эльфов!

После того как информация была получена, гости засобирались в обратную дорогу.

- На ужин бы остались, - предлагала Гангрена.

- Никак не можем, - извинялся Мортус. - Срочные дела. Нужно ловить беглецов.

- Путь дальний. Переночевали бы у тетушки под крылышком, а завтра поутру со свежими силами....

Мортус подозревал, что если они останутся на ночь, то до утра он точно не доживет. Тетушка или зажарит его на вертеле, или запечет на углях.

- Никак не можем, - сказал он с сожалением, взбираясь в седло. - Рады бы, но никак.

- В другой раз, - пообещала Грыжа. - Привезу тебе муженька. Похвастаюсь.

Все то время, пока они пересекали поляну, Мортус спиной чувствовал на себе плотоядный взгляд тетушки. И тихо радовался, что ему удалось унести отсюда ноги. Черта с два он заглянет к этой людоедке повторно. И ни за что на свете не поедет знакомиться с прочей родней своей необычной кухарки.

Глава 19

Вокруг, вздымаясь черными перстами из снежного моря, высились облизанные ветрами скалы. Выла вьюга. Ветер подхватывал и кружил снежинки, стараясь бросить каждую из них в лицо одиноко бредущему по глубокому снегу человеку. Над миром повисло низкое, свинцового цвета, небо. На этом небе, судя по всему, солнце было нечастым гостем. По крайней мере, за минувшие дни Гамал не наблюдал его еще ни разу.

В монотонном вое ветра ему послышались грозные голоса. Старик огляделся, щуря глаза и закрывая лицо ладонью. Вокруг не было никого, кто мог бы хоть что-то сказать. Скорее всего, ему просто померещилось.

Поправив сползшую с плеча заячью тушу, Гамал вновь зашагал по снегу в сторону трех высоких скал, стоящих рядом и напоминавших огромный расколотый зуб. Закоченевшая рука едва удерживала древко лука. В болтающемся на поясе колчане осталось всего две стрелы. Все остальные были растрачены им впустую и затерялись в снегу. И лишь чудом она из них нашла пухлое тело зайчика. Хотя, какого уж там зайчика. Увидев этого зверя впервые, старик решил, что перед ним некрупный белый медведь, зачем-то отрастивший себе огромные уши. Алхимик понятия не имел, что где-то в мире еще водятся такие исполинские животные.

Заяц был велик, как козел. Оставалось только гадать, чем в этой ледяной пустыне он наел себе такое дородное тело. Даже опытный алхимик, привыкший искать и находить травы повсюду, не сумел отыскать здесь ничего съедобного. Разве что возле скал росли, тесно прижавшись к ним, куцые, битые жизнь, сосны, из чьих иголок Гамал готовил богатый витаминами, но отвратительный на вкус, напиток.

Ветер выл, грубо толкая в спину. Его порывы пронизывали насквозь. Не спасала даже теплая меховая шуба, старя, вонючая, местами подгнившая, но все еще способная сослужить добрую службу. Ее, как и многое другое, старик обнаружил в одной из пещер в толще трех стоящих рядом скал. Когда-то в этой пещере было людское жилище. От прежних обитателей осталось немало полезного добра. Да и сами они никуда не исчезли. Законные хозяева жилища тоже были на месте - все пятеро. Трое взрослых и двое детей. По крайней мере, насколько возможно было определить их возраст по сохранившимся скелетам.

Причина смерти могла быть любой - Гамал не спешил грешить на заразную болезнь. Люди в этом суровом краю могли умереть по сотне причин, хотя бы от банального голода. Стоило пару раз безрезультатно сходить на охоту, и на третью попытку уже не останется сил.

Возле скал снега намело столько, что он до половины засыпал сосны. Гамал сделал крюк, огибая скалу, и побрел вверх по склону по узенькой, протоптанной в снегу, тропке. Теперь ветер бил ему в бок, отчаянно пытаясь повалить старика в снег. Несколько раз ему это удалось. Гамал ругался, проклинал холод и снег, вставал, взваливал на плечо исполинского зайца, и шел дальше. Он уже видел впереди черный круг входа. Пещера. Внутри тепло и уютно. Там горит огонь. Там нет проклятого ветра.