Сергей Антонов – Метро 2033: Высшая сила (страница 6)
– Раз настаиваешь… – Добровольский пожал плечами. – Нам нужен проводник. Отправляем экспедицию в Кремль. Ну я и вспомнил о том, что лучше тебя эти места никто не знает. Если выручишь, у людей будет гораздо больше шансов вернуться живыми и принести то, что нам надо.
– Вам…
– Ну да. Ганза хорошо заплатит.
– Ганза?
– Да. Содружество станций Кольцевой линии, – отчеканил Добровольский. – Мы не бедные и не жадные. Ты можешь просить любое снаряжение и сам подобрать команду.
– А чего тут подбирать? – усмехнулся Громов. – Все уже здесь, в этой комнате. Томский, Корнилов, Вездеход. Если кто и сможет пройти в Кремль и вернуться назад, так только они. Если, конечно, согласятся.
– Гм… А я-то думал, что нашел только проводника. Что скажете, друзья мои?
Томский медленно потягивал свой коньяк и смотрел на Добровольского поверх кружки.
Итак, перед ним – один из Невидимых Наблюдателей, член тайного правительства, о котором говорил Данила. Он с легкостью завоевал доверие Русакова, продемонстрировав свое умение вести переговоры и сглаживая острые углы. Предлагает настоящее дело и достойную оплату. Громову, похоже, деваться некуда. Он – на крючке. А вот у остальных есть возможность поторговаться.
– Да согласятся они! – воскликнул комиссар. – Хлопцы ржавеют без работы!
– Лично у меня на ближайшее время планов нет, – пожал плечами карлик. – Мы с Шестерой не против прогуляться до Кремля.
– Почему бы и нет? Сколько можно бухать? – произнес Корнилов, обращаясь к бутылке, от которой никак не мог отвести взгляд. – Был я на Брянщине, был я на Смоленщине, но больше всего тянет к женщине… В Кремле я еще не был.
Все замолчали и смотрели на Анатолия. А он допил коньяк, перевернул кружку вверх дном и задумчиво постучал по ней пальцем.
– В Кремль так в Кремль. Но у нас есть свои условия.
Глава 3
Маршруты московские
Томский и Добровольский прогуливались в дальнем конце станционного зала, вдали от посторонних глаз и ушей.
После того как ситуация с появлением людей в черном нормализовалась, жизнь Города Мастеров вернулась в свое привычное русло. Гудели станки, слышался ритмичный перестук молотков, светились, изредка помигивая, электрические лампочки.
– Вот на таких все и держится, – покивал головой Добровольский. – Чтобы управлять, надо иметь тех, кем управлять. Без них все мы – нули без палочек. Город Мастеров… Очень точное название.
– Согласен. Но поболтаем о всеобщей мировой гармонии в другое время. Так как же с моими условиями?
– Вы, Томский, раскрыли свои карты, и я тоже не стану ходить вокруг да около. Да, я представляю тайное правительство, да, я говорю от имени тех, кого в Метро называют Невидимыми Наблюдателями. Наши возможности велики, но не беспредельны. А то, что вы просите взамен за выполненную работу… Не то чтобы мы не могли исполнить ваше желание. Организовать перемещение до ближайшего поселения людей за пределами Москвы можно, но… Тема слишком щекотливая, и я не уполномочен давать какие бы то ни было обещания.
– И что же делать?
– Вы должны лично встретиться с моим руководством и обо все договориться. Это можно сделать прямо сейчас. Неподалеку от блок-поста меня ожидает автомотриса.
– Раз надо, значит надо. Скажу пару слов жене, и я в вашем распоряжении.
– Отлично. А я пока зайду к Громову. Составлю список нужного снаряжения. Встречаемся на блок-посту.
Когда Толик объяснил Елене, куда собирается, та, вопреки женскому обычаю, не стала отговаривать мужа и просить его беречь себя.
– А я рада, что ты займешься настоящим делом. Видела, как ты мучаешься. Удачи тебе, возвращайся поскорее.
Томский поцеловал жену, поднял сына и чмокнул его в щеку.
Добровольский и его подчиненные уже дожидались Анатолия. Двигатель автомотрисы был заведен, и, как только Томский устроился на платформе, дрезина, плавно сдвинувшись с места, покатила в сторону Павелецкой.
Толик сразу отметил мерный рокот двигателя и почти прозрачный дым, бивший из выхлопной трубы. Автомотриса была в отличном состоянии, как, впрочем, и все, чем пользовались Невидимые Наблюдатели.
На середине перегона дрезина остановилась.
– Сейчас придется завязать вам глаза, – сообщил Макс. – Извините. Необходимая мера предосторожности.
– Раз уж необходимая…
Повязка из плотной черной ткани лишила Томского возможности наблюдать за происходящим.
Автомотриса остановилась, затем поехала в обратную сторону. Снова вперед и опять назад. Толика пытались сбить с толку, запутать. И это удалось. Вскоре он уже не мог определить, в какой точке перегона Автозаводская – Павелецкая находится.
Дрезина остановилась. Добровольский похлопал Томского по плечу.
– Приехали. Сходим.
Анатолий при помощи Макса, взявшего его под руку, спустился с дрезины. Услышал шум удаляющейся со скрежетом автомотрисы и металлический скрежет.
Судя по всему, открывали крышку какого-то люка. Догадка оказалось правильной.
– Прямо. Стоп. Осторожно, – послышался голос Добровольского. – Ступеньки крутые.
Томский начал спускаться. Лестница была стальной, а ступени действительно крутыми. Ноги Анатолия коснулись пола; короткий переход – и новая лестница, очередной спуск. Лязгнула дверь. Толик понял, что находится в большом помещении. Чувствовалось много воздуха и свободного пространства. Станция метро?
Подталкиваемый Добровольским, он снова куда-то вошел. За спиной послышалось характерное пневматическое шипение.
Точно. Он – на станции Метро-2. В вагоне поезда. Вездеход говорил ему о том, что видел действующие метропоезда, но Томский не поверил тогда карлику.
На плечо легла рука Макса.
– Садитесь, Анатолий. Едем.
Томский сел, ощупал пальцами шершавый дерматин сиденья. Почувствовал, что поезд тронулся и набрал ход, слегка подергиваясь на стыках рельс.
Когда он ездил в метро в последний раз? В далекой, прошлой жизни, воспоминания о которой так приятны и одновременно так болезненны. Славно все-таки почувствовать себя пассажиром подземки, ощутить вибрацию мчащегося поезда, мощный и ровный импульс поступательного движения.
Вот тебе и тайное правительство, вот тебе и секретное метро Д-6! Пока рядовые жители Метро жрали крыс и умирали от лучевой болезни, невидимые козлы раскатывали на поездах и пили довоенный марочный коньяк! Метро, оказывается, прогнило больше, чем он думал, и здесь ему действительно нечего делать.
Анатолия окатила горячая волна ярости. Их обманывали. Двадцать лет вешали лапшу на уши, стравливали друг с другом, пропагандировали ненависть, создавали иллюзию свободы выбора. Твари!
Томский не заметил, как поезд остановился, а когда пальцы Добровольского коснулись его плеча, непроизвольно дернулся от отвращения.
– Приехали.
– Повязку снять можно?
– Нет. Вы не должны видеть тех, кто будет с вами разговаривать.
– А я и не испытываю большого желания их видеть, – буркнул Анатолий.
– А что так грубо?
– А вы не догадываетесь?
– Вы обвиняете меня в том, что мне удалось найти хорошую работу. Мне повезло заниматься тем, что мне нравится. Я ведь не отдаю приказов, а только их исполняю.
– То же самое говорили нацистские преступники на Нюрнбергском процессе.
Добровольский ничего не ответил. По всей видимости, Томский попал в яблочко. Крыть Максу было нечем.
Через несколько минут проводнику пришлось заговорить и взять Толика за локоть.
– Осторожно. Ступеньки.
На этот раз лестница не была крутой. Широкие и, судя по гладкости, мраморные ступени. Потом – ровная площадка и… Ковер.
Томский понял, что Добровольского уже нет рядом, и замер в ожидании. Лишь через пять минут послышались шаги.
– Меня зовут Дабл Вэ. Садитесь, – негромко произнес кто-то. – Стул у вас за спиной.
Толик обернулся, нащупал спинку стула и сел.
– Итак, вы – Томский. Бывший анархист, угнавший у коммунистов траурный метропаровоз и захвативший Берилаг.